ЧАСТЬ 4 — Я случайно поздравила чужого мужчину с выпуском, а через несколько месяцев он ждал меня у двери кабинета и побледнел

 

ЧАСТЬ 4

— Что это за подпись? — спросила я.

Виктор улыбался, будто уже выиграл.

Александр держал лист двумя пальцами. Бумага дрожала не от ветра — окна в «Маяке» были закрыты.

— Эмили, ты подписывала документы о проверке участка? — спросил он.

— Нет.

— Тогда это подделка.

— Но на ней моё имя, — Виктор постучал ногтем по листу. — А рядом стоит дата после её собеседования. Очень удобно: новая сотрудница получает доступ к данным, подтверждает передачу земли, а потом изображает удивление.

Дети в соседней комнате перестали смеяться. Даже старые часы над доской замерли на минуте без четверти восемь, хотя секундная стрелка продолжала дёргаться.

Я шагнула к столу.

— Я не работаю в вашей компании.

— Пока нет, — сказал Виктор. — Но приглашение уже оформлено.

Александр поднял взгляд.

— Кто дал ей доступ к документам?

— Ты.

— Я не давал.

— Тогда объясни совету, почему её имя появилось в системе.

Джеймс вошёл так быстро, что дверь ударилась о стену.

В руке он держал не папку, а маленький жёлтый пакет из архивной бумаги.

— Александр, я нашёл ещё кое-что.

Виктор повернулся.

— Ты не имеешь права трогать архив.

— Именно поэтому я позвонил не вам, а членам совета, — ответил Джеймс.

Он выложил на стол журнал доступа к внутренней системе. В нём были указаны имена сотрудников, время входа и номера изменённых файлов.

— Подпись Эмили появилась вчера в два часа семнадцать минут ночи, — сказал Джеймс. — Но в это время её телефон был зарегистрирован возле общежития в другом конце города.

Я почувствовала, как холод проходит по плечам.

— Откуда вы знаете, где был мой телефон?

— Мы не отслеживали вас, — быстро сказал Джеймс. — Это данные из заявления о краже, которое вы подали утром.

Я вспомнила. Накануне у меня украли сумку в автобусе. Вместе с ней исчезли студенческий пропуск и телефон.

Виктор перестал улыбаться.

— Какая удобная история.

Джеймс достал из жёлтого пакета второй лист.

— Не история. Вот копия журнала. Файл изменён с терминала отдела недвижимости. Пароль принадлежит Виктору Хейсу.

— Пароли крадут каждый день, — бросил Виктор.

— Поэтому я проверил подпись. В ней ошибка, — сказал Джеймс. — Эмили написала фамилию через «т», а в подделке стоит старое написание, которое она использовала только в школьных документах. Его нашли в архиве университета.

Я посмотрела на Виктора.

— Вы изучали мои документы.

— Это мог сделать кто угодно.

— Не кто угодно имел доступ к моему заявлению на работу, — сказал Александр.

Он взял лист и разорвал его пополам.

Виктор резко повернулся к нему.

— Ты уничтожаешь доказательство?

— Я уничтожаю поддельное разрешение, которое никогда не имело силы.

— Ты уничтожаешь сделку стоимостью двести миллионов долларов!

Вот чего он хотел.

Не центр.

Не законность.

Он хотел продать участок застройщику, закрыть дыру в отчётах и сохранить должность председателя совета. «Маяк» был всего лишь квадратными метрами на пути к его сделке.

Александр положил ладонь на настоящий договор.

— Сделки не будет.

Виктор тихо рассмеялся.

— Тогда банки заберут компанию. Твой отец строил её сорок лет, а ты отдашь всё ради комнаты с облупленной краской.

Линда вышла из-за стола.

— Для тебя это комната. Для нас — место, где Эмили делала уроки, пока я мыла чужие кухни.

Виктор посмотрел на неё.

— Ваша племянница получила шанс благодаря Александру. Не кусайте руку, которая вас кормит.

Я почувствовала, как старая металлическая заколка тёти Линды царапнула кожу в кармане.

— Он не кормил меня, — сказала я. — Он дал мне возможность доказать, что я умею работать. Но вы пытались использовать моё имя.

Александр повернулся ко мне.

— Эмили, я должен кое-что сказать.

— Что?

— Я действительно попросил найти вас после звонка. Я действительно хотел пригласить вас в компанию. Но не ради этого участка. Я ничего не знал о связи вашей семьи с договором.

— Почему вы не сказали сразу?

— Потому что испугался, что вы решите: всё собеседование было ловушкой.

— А теперь так и выглядит.

Он принял удар молча.

— Тогда я заслужил это.

В этот момент в зал вошла женщина с короткими серебристыми волосами. Она держала трость с резной ручкой в форме птицы.

Александр обернулся.

— Бабушка?

София Хейс посмотрела на Виктора.

— Я слышала достаточно.

Виктор отступил.

— Ты не можешь участвовать в заседании.

— Могу. Я основала первый совет компании вместе с братом Александра и владею долей, которую никогда не продавала.

Она положила на стол нотариально заверенное заявление.

— После смерти моего мужа Виктор убедил всех, что я отказалась от права голоса. Это тоже была подделка.

Виктор резко побледнел.

— Ты была больна.

— Я была напугана. Это не одно и то же.

София достала из сумки ещё один документ.

— Я хранила оригинал договора о «Маяке» в музыкальной шкатулке. Виктор обыскивал мой дом трижды, но не догадался проверить отделение для заводного ключа.

Она протянула бумагу Александру.

— Твой отец оставил письменное распоряжение. Если кто-нибудь попытается продать землю, компания обязана передать управление центру независимому попечительскому совету.

Александр прочитал документ и закрыл глаза.

— Почему ты не показала это раньше?

— Потому что ждала, когда ты перестанешь быть мальчиком, который подписывает бумаги за старших мужчин.

Слова ударили сильнее обвинения.

В семь утра совет собрался в главном конференц-зале. Я сидела рядом с Линдой и Гарольдом. Александр стоял напротив двадцати директоров, а Виктор — у торца стола, всё ещё пытаясь удержать лицо человека, который контролирует ситуацию.

Джеймс показал журнал доступа.

Гарольд подтвердил подлинность договора.

София объявила, что её доля возвращает ей право голоса.

Когда дошла очередь до Виктора, он поднял подбородок.

— Это семейный конфликт, раздутый из-за одного старого здания.

Александр посмотрел на него.

— Нет. Это деловое решение человека, который использовал мою подпись, имя Эмили и страх свидетеля, чтобы закрыть дыру в собственных отчётах.

— Ты не посмеешь.

— Посмею.

Он снял с себя полномочия председателя совета и передал их Софии до окончания независимой проверки. Затем отменил сделку по Ривер-стрит и объявил, что компания оплатит восстановление «Маяка», но не получит права управлять им.

Виктор потерял именно то, ради чего всё начал: контроль над компанией и возможность продать землю.

Никто не стал устраивать громкую сцену. София просто попросила его оставить ключи от отдела недвижимости на столе.

Он положил их рядом с моим поддельным разрешением.

Потом вышел.

Гарольд получил деньги на лечение дочери, но отказался от личной благодарности Александра.

— Оплатите долг, который вы позволили ему купить, — сказал он.

Александр оплатил его без единого возражения.

Линда сохранила работу в «Маяке». Более того, София предложила ей возглавить попечительский совет центра.

— Я не умею руководить миллионами, — растерялась Линда.

— Зато умеете понимать, кому они нужны, — ответила София.

Мне Александр предложил должность в отделе стратегического анализа, но я отказалась от особого места.

— Я пройду обычный отбор, — сказала я.

— Почему?

— Потому что если останусь, хочу знать, что попала сюда не из-за случайного звонка, не из-за вашей жалости и не из-за войны вашей семьи.

Он кивнул.

— Тогда я уберу своё имя из комиссии.

Через две недели я получила работу по результатам обычного конкурса. Первый проект поручили мне самой: разработать систему проверки земельных договоров, чтобы ни один руководитель больше не мог заменить страницу в архиве и спрятать её за чужой подписью.

В день, когда мы подписывали документы, Александр подошёл к моему столу.

— Вы всё ещё называете меня господином Неправильный Номер?

Я достала из кармана заколку тёти Линды и приколола ею листы, чтобы они не разлетелись от сквозняка.

— Только когда вы заслуживаете.

— А сегодня?

Я посмотрела на папку с проектом «Маяка», где рядом стояли подписи Линды, Софии, Гарольда и моя настоящая подпись.

— Сегодня вы просто Александр.

Он улыбнулся.

Телефон на моём столе зазвонил. Номер был незнакомым.

Я подняла трубку.

— Алло?

На другом конце послышался голос маленького мальчика из «Маяка».

— Эмили, нам привезли новые столы! А Александр сказал, что один будет ваш.

Я посмотрела через стеклянную стену. Александр стоял в коридоре с коробкой, на которой детским почерком было написано: «Для тех, кто не боится считать правду».

Я прижала ладонь к крышке коробки и ответила:

— Тогда поставим его рядом с доской, где вас никто не заставит молчать.