Я заметила странный запах у комнат близнецов, но когда указала на решётку, управляющая побледнела и выронила полотенца

В тот момент, когда управляющая уронила полотенца, один из близнецов закричал из спальни, будто кто-то невидимый сжал ему грудь.

Я бросилась к двери. На часах в коридоре было без двадцати шесть вечера, за окнами темнел сад, а золотистые лампы отражались в мраморном полу. Люк Морелли сидел на ковре, прижав ладони к горлу. Его брат Лео стоял рядом, белый как бумага.

— Люк, смотри на меня, — сказала я, опускаясь перед ним на колени. — Дыши медленно. Раз, два…

— Воздух… пахнет… — прошептал он.

Я тоже чувствовала запах. Сладкий, почти цветочный, но под ним пряталась резкая химическая нота, от которой першило в носу. Я распахнула окно и попросила Лео отойти к двери.

— Что происходит? — в коридор вбежал Винсент Морелли.

— Выведите детей отсюда. Сейчас.

— Это приступ?

— Я сказала, выведите их!

Он впервые не стал спорить. Подхватил Люка на руки, а Лео взял за плечо. Я заметила, как доктор Блейк появился за его спиной. В руке у него был чёрный кожаный чемоданчик, а на лице — раздражение, словно мы прервали ему ужин.

— Я предупреждал, что резкие действия опасны, — произнёс он. — У детей тревожное расстройство после смерти матери.

— Тогда почему им становится хуже всякий раз, когда включается вентиляция? — спросила я.

Доктор посмотрел на меня так, будто я была пятном на его идеально белом халате.

— Потому что вы не врач.

— Но я единственная здесь, кто заметил, что они кашляют после включения воздуха.

Винсент резко повернулся к нему.

— Доктор, это правда?

— Совпадение.

— Одиннадцать месяцев совпадений? — спросила я.

В гостиной, около шести двадцати, детей уложили на диван. На журнальном столике лежала серебряная коробка с лекарствами, и от неё пахло мятой. Люк сжимал в кулаке маленький деревянный самолёт с облупившимся крылом. Я запомнила эту деталь: он держался за него так, будто самолёт мог удержать его самого.

— Мисс Морган, — сказала домоправительница миссис Харпер, — вам не следует пугать мистера Морелли.

— А вам не следует молчать, если вы знаете, что происходит.

Её губы дрогнули.

— Я ничего не знаю.

— Тогда почему вы испугались решётки?

Она отвела глаза.

Винсент приказал инженеру отключить систему. Через несколько минут запах исчез, и дыхание Люка стало ровнее. Но доктор Блейк всё равно настоял на уколе.

— Нет, — сказала я, когда он достал шприц. — Сначала мы выясним, чем именно наполнен воздух.

— Вы переходите границы.

— А вы одиннадцать месяцев не нашли причину.

Винсент поднял руку.

— Никто не будет колоть детей, пока я не пойму зачем.

Доктор медленно убрал шприц. В его глазах мелькнуло не удивление, а злость.

В девять вечера, когда близнецы уснули в гостевой комнате, я вернулась к решётке с фонариком. За декоративной рамкой виднелись свежие царапины на винтах. Кто-то недавно снимал её.

Я коснулась металла и услышала внутри лёгкое шипение.

Винсент стоял позади меня.

— Отойдите, — прошептал он.

Из нижнего этажа донёсся звук открывающейся двери. Потом шаги. Тяжёлые, уверенные.

Винсент достал телефон, но экран тут же погас. В доме отключился свет.

В полной темноте кто-то остановился прямо перед нами. Я услышала щелчок замка и голос, произнесённый почти ласково:

— Раз уж вы всё заметили, Клэр, нам придётся поговорить…

ЧАСТЬ 2

— Раз уж вы всё заметили, Клэр, нам придётся поговорить…

Голос принадлежал начальнику охраны Грэму Риду. В темноте он казался ещё выше, чем днём, когда встречал меня у ворот. Где-то внизу включился аварийный свет, и на стене вытянулась его тень.

— Почему вы назвали её по имени? — спросил Винсент.

— В доме ведётся наблюдение. Вы знали это.

— Наблюдение за детьми?

— За всеми.

Он шагнул ближе. На его ботинке блеснула влажная полоска грязи, хотя за окном не было дождя. Я сразу поняла: он пришёл не из кабинета, а с улицы.

— Система отключена, — сказала я. — Кто-то должен был вручную открыть клапан.

— Вы слишком много предполагаете.

— А вы слишком быстро оправдываетесь.

Винсент включил фонарь на телефоне. Луч скользнул по лицу Рида, и тот впервые отвёл взгляд.

— Мистер Морелли, — произнёс он, — доктор Блейк считает, что детям нужен покой. Вы только усиливаете их тревогу.

— Уходите из моего дома, — сказал Винсент.

— Я отвечаю за безопасность.

— Сегодня вы отвечаете за то, почему в воздуховоде шипит неизвестное вещество.

Рид сжал челюсть и вышел. Через секунду внизу хлопнула дверь.

Мы поднялись в комнату для прислуги около десяти вечера. Миссис Харпер закрыла за нами дверь и несколько раз повернула ключ. На её пальце блестел тяжёлый ключ от технического этажа.

— Я не хотела, чтобы вы это увидели, — сказала она.

— Что именно?

Она достала из шкафа жестяную банку из-под печенья. На крышке был нарисован красный воздушный шар. Внутри лежали два маленьких фильтра, обёрнутых салфеткой, и листок с датами.

— Я находила их возле комнат, — прошептала Харпер. — Меняла, когда могла.

Винсент уставился на неё.

— Почему вы не сказали мне?

— Потому что доктор Блейк показал мне фотографии моей внучки. Он сказал, что знает, где она учится.

У меня похолодели ладони.

— Он угрожал вам?

— Сначала просил просто не вмешиваться. Потом велел подписывать бумаги, будто дети получают все лекарства. Я думала, если буду тихой, он остановится.

— Но он не остановился, — сказал Винсент.

Харпер заплакала, не закрывая лица. Рядом с её стулом стояла корзина с бельём, и из неё торчала жёлтая детская носка. Такая маленькая вещь вдруг сделала происходящее невыносимо настоящим.

В половине одиннадцатого Винсент вызвал независимого инженера и адвоката. Однако телефонная связь в доме пропала. Через минуту пришло сообщение с неизвестного номера: «Если хотите увидеть детей утром, не трогайте технический этаж».

— Они уже знают, что мы нашли фильтры, — сказала я.

— Кто отправил сообщение? — спросил Винсент.

— Тот, кто видит нас прямо сейчас.

Я подняла глаза к камере под потолком. Красный индикатор мигнул дважды и погас.

Мы всё равно пошли вниз. В техническом коридоре пахло пылью, горячим металлом и тем же сладким ароматом. Винсент открыл стальную дверь ключом, который Харпер вынула из связки.

За дверью стоял ряд приборов. Один из них гудел, хотя система была отключена. На столе лежала папка с медицинскими графиками близнецов, а рядом — журнал доступа.

— Здесь моя подпись, — сказал Винсент, листая страницы. — Но я не приходил сюда ни разу.

В коридоре наверху раздался детский крик.

— Лео! — закричал Винсент.

Мы бросились обратно. Доктор Блейк уже стоял у гостевой комнаты и держал в руке ампулу. Люк плакал, а Лео прижимал к груди деревянный самолёт.

— Отойдите от детей, — сказала я.

— Вы не понимаете, что делаете.

— Зато теперь понимаю, что вы боитесь.

Винсент вырвал ампулу из его пальцев.

— Что это?

Доктор улыбнулся, но улыбка получилась кривой.

— Лекарство.

— Тогда почему на ней нет названия?

В этот момент снаружи взвыла сирена. У ворот остановилась машина, и на крыльце появился незнакомый мужчина с папкой под мышкой.

Он посмотрел на Винсента и сказал:

— Я пришёл по просьбе вашей покойной жены. И у меня есть доказательство, что она оставила перед смертью…

ЧАСТЬ 3

— Я пришёл по просьбе вашей покойной жены. И у меня есть доказательство, что она оставила перед смертью…

— Её звали Изабелла, — перебил Винсент. — Кто вы?

— Натан Коул, судебный химик. Ваша жена обращалась ко мне за две недели до аварии.

В гостиной стало так тихо, что я услышала, как в настенных часах перескочила стрелка. Было почти одиннадцать ночи. Доктор Блейк стоял у дивана, сжимая пустую ампулу, а Грэм Рид застыл у двери.

Натан положил на стол металлический контейнер. На его крышке была наклейка с датой и подписью Изабеллы.

— Она принесла образцы воздуха из детских комнат, — сказал он. — Сказала, что близнецы болеют после ремонта вентиляции и что её муж не знает всей правды.

Винсент побледнел.

— Почему она не рассказала мне?

— Потому что подозревала, что ваши телефоны прослушивают.

Доктор Блейк рассмеялся.

— Это абсурд. Миссис Морелли была эмоционально нестабильна.

— Нет, — ответил Натан. — Она была напугана. И права.

Он открыл контейнер. Внутри лежали три стеклянные колбы и флешка. Я не знала, что это слово лучше заменить русским, поэтому просто увидела маленький накопитель памяти с наклейкой в виде чёрной точки.

Натан передал его адвокату Винсента, Марку Эллису, который как раз вошёл в дом.

— Анализ показал следы толуола и промышленного растворителя, — продолжил химик. — В малых дозах они вызывают слабость, тошноту, ухудшение памяти и потерю веса. При длительном воздействии повреждают нервную систему.

Лео закашлялся. Винсент прижал его к себе.

— Вы хотите сказать, что мои дети были отравлены?

— Да. Через вентиляцию.

Доктор Блейк резко шагнул к столу.

— Подделка.

— Тогда объясните журнал доступа, — сказала я. — И ампулу без маркировки.

Марк включил накопитель. На экране ноутбука появилась запись с камеры технического коридора. Дата была четырёхмесячной давности. Грэм Рид открывал шкаф с фильтрами, а доктор Блейк ставил внутрь небольшой металлический баллон.

— Выключите это, — прошипел Рид.

— Ты сказал, что всё под контролем, — прозвучал на записи голос Блейка. — Ещё полгода, и Морелли подпишет доверенность.

Винсент медленно повернулся к врачу.

— Какую доверенность?

Блейк отступил.

— Вы ничего не понимаете.

— Я понимаю, что вы отравляли моих сыновей, чтобы признать их недееспособными и получить контроль над моими активами, — сказал Винсент.

Харпер закрыла рот ладонью. Рид уронил связку ключей. Марк уже звонил в полицию.

На записи Блейк продолжал:

— После смерти матери дети станут удобным объяснением. Отец подпишет всё, лишь бы их спасти.

Я почувствовала, как во мне поднимается холодная ярость. Всё это время мы искали редкую болезнь, а болезнь производили в самом доме.

Винсент подошёл к доктору.

— Что вы сделали с Изабеллой?

Блейк замолчал.

И именно тогда на телефон Натана пришло новое сообщение. Он прочитал его, посмотрел на меня, а потом на Винсента.

— Это из лаборатории, — сказал он. — В образце с места аварии нашли следы того же растворителя. Но хуже другое: Изабелла не погибла сразу. Перед смертью она успела позвонить человеку, который сейчас находится в этой усадьбе…