Я приготовила простой суп для наследника мафии, а через час его телохранитель ворвался в мою кухню и побледнел

В тот вечер наследник чикагской мафии впервые за полгода проглотил настоящую еду, а спустя минуту его отец приказал найти повариху любой ценой.

На кухне пентхауса Нико стоял у окна, прижав ладонь к пуленепробиваемому стеклу. Внизу мерцали огни Чикаго, а на мраморном полу растекалось ризотто, за которое повар привёз счёт в шестьдесят тысяч долларов.

— Ты убиваешь себя, — рявкнул Антонио Сальваторе. — Восемь месяцев! Твоя мать мертва, Фальконе празднует, а ты боишься даже вилки.

Нико не ответил. На его запястье поблёскивала тонкая стальная застёжка от старых наручных часов — единственная вещь, которую он носил после смерти матери. Мария подарила их ему в день совершеннолетия и сказала: «Если однажды перестанешь доверять людям, доверься времени. Оно всё покажет».

Времени прошло сто восемьдесят семь дней. За это время Нико превратился в тень. Он пил питательные смеси из запечатанных коробок и проверял каждую бутылку под ультрафиолетовой лампой. Его мать официально умерла от сердечной недостаточности. Семья знала другое: её медленно отравили. Повар исчез в ту же ночь.

— Принесите ему что-нибудь, что он не сможет выбросить, — приказал Антонио.

Телохранитель Лео Бьянки молча кивнул. Через двадцать минут он уже входил в маленькую тратторию на Тейлор-стрит.

Было половина девятого вечера. За окнами моросил холодный осенний дождь, а внутри пахло томатами, мокрыми пальто и старым деревом. Сара Россини вытирала стол, когда над дверью звякнул колокольчик.

Двое мужчин в дорогих костюмах вошли так, будто ресторан принадлежал им.

Сара сразу коснулась рукой газового баллончика в кармане фартука.

— Я забираю заказ для Сальваторе, — сказал Лео.

Шеф Паоло, семидесятилетний хозяин, поспешно завернул телячью отбивную.

— Конечно. Всё готово.

Лео уже повернулся к двери, когда остановился и втянул воздух.

На дальней плите тихо кипел суп. Сара приготовила его для себя: фасоль, мелкая паста, хрустящая панчетта, сладкий лук, розмарин и бульон, который она варила с корочкой пармезана почти весь день. Это было простое блюдо, но она готовила его так, как когда-то готовила для младшего брата.

— Что это? — спросил Лео.

— Ужин для персонала.

Он вошёл на кухню без разрешения, взял чистую ложку и попробовал.

Сара похолодела.

— Вы не можете просто…

Лео поднял глаза. Его лицо впервые изменилось.

— Кто это приготовил?

— Я.

Он положил на стойку пятьсот долларов.

— Отдайте суп.

— Он не продаётся.

— Теперь продаётся.

Паоло уже наливал суп в пластиковый контейнер, а Сара смотрела на деньги, словно это была улика. В последнее время она боялась не только мафии. Коррумпированный детектив Дерек Холл, против которого она дала показания, обещал найти её, где бы она ни спряталась.

Через час контейнер оказался перед Нико.

— Уберите это, — сказал он Лео. — Очередная попытка меня отравить?

— Я видел, как она готовила.

— Все так говорят.

Лео снял крышку. Запах розмарина и тёплых помидоров заполнил комнату.

Нико замер. Его мать готовила такой суп по воскресеньям, когда в доме ещё не было вооружённой охраны.

— Я не буду.

Но голод оказался сильнее страха. Нико взял ложку, осторожно попробовал бульон и долго не дышал.

Ничего. Ни горечи, ни жжения, ни металлического привкуса.

Он съел всё.

Потом провёл пальцем по пустому контейнеру и нажал кнопку вызова.

— Найди её, — приказал он. — Привези сюда. Сейчас.

Лео достал телефон, но прежде чем набрать номер, заметил на дне контейнера маленькую бумажную полоску, которой Сара случайно прикрыла крышку. На ней были написаны три слова, и Лео вдруг перестал дышать…

ЧАСТЬ 2

Лео развернул бумажную полоску под светом настольной лампы. Чернила расплылись от пара, но три слова всё ещё можно было прочитать: «Не доверяй повару».

— Где ты это взял? — спросил Нико.

— В контейнере.

— Ты уверен, что это не её предупреждение для нас?

Лео посмотрел на него.

— Я уверен только в одном: она не знала, что эта бумага окажется здесь.

В десять вечера к траттории подъехали две машины. Дождь усилился, вода стекала по витрине, и красные буквы вывески дрожали на мокром асфальте. Сара закрывала кассу, когда дверь распахнулась.

— Вы Сара Россини? — спросил Лео.

Она сжала край полотенца.

— Зачем?

— Нико Сальваторе хочет поговорить.

— Я никому ничего не должна.

— Он съел ваш суп.

Это признание прозвучало страшнее угрозы.

Паоло вышел из кухни, держа в руке тяжёлую чугунную сковороду.

— Девочка никуда не поедет.

Лео посмотрел на него, потом положил на стойку фотографию Нико. На снимке молодой мужчина стоял у окна, бледный, худой, с глазами человека, который давно не спал.

— Он не просит. Он пытается понять, почему впервые за сто восемьдесят семь дней ему не стало плохо.

Сара взяла фотографию. На пальцах у неё остался запах чеснока.

— Я приготовила суп. Только и всего.

— Тогда вы не боитесь поговорить.

Она боялась. Но ещё сильнее она боялась того, что Дерек когда-нибудь найдёт её первой.

В половине одиннадцатого Сара вошла в пентхаус через служебный лифт. Мраморный коридор пах воском и дорогим табаком. Охранники обыскали её сумку, достали деревянную ложку, блокнот и маленькую жестяную коробку с сушёным розмарином.

Антонио ждал в гостиной.

— Это она? — спросил он.

— Она, — ответил Лео.

Антонио приблизился.

— Ты понимаешь, куда пришла?

— В дом человека, который платит за суп больше, чем я зарабатываю за месяц.

Уголок его рта дрогнул, но улыбка не появилась.

— Кто научил тебя готовить?

— Моя мать.

— Где она?

— Умерла.

— Как?

Сара почувствовала, как под воротником выступил холодный пот.

— Отравилась. Не специально.

Нико стоял у камина, держась за спинку кресла.

— Ты сказала, что не доверяешь повару. Почему?

Сара посмотрела на него. На его руке блеснула стальная застёжка часов.

— Потому что восемь месяцев назад я работала в доме вашей матери.

В комнате стало тихо.

Антонио резко повернулся к Лео.

— Ты знал?

— Нет.

— Я была помощницей на кухне, — продолжила Сара. — В тот вечер Мария попросила меня приготовить именно этот суп. Но перед подачей меня отправили за лекарством. Когда я вернулась, повар уже стоял у плиты, а ваша мать лежала на полу.

Нико сделал шаг к ней.

— Почему ты не сказала этого полиции?

Сара усмехнулась без радости.

— Я сказала. Детектив Холл забрал мои показания и велел молчать. На следующий день повар исчез. Через неделю исчезла и я.

Антонио ударил ладонью по столу.

— Лжёшь.

— Тогда спросите своего начальника охраны, почему он вычеркнул моё имя из списка сотрудников.

Лео мгновенно достал телефон.

— Список у меня.

— Не сейчас, — приказал Антонио.

Но Нико уже смотрел не на Сару, а на старые часы. В их корпусе, который мать когда-то запрещала ему открывать, что-то тихо щёлкнуло.

— Отец, — сказал он, — почему мама подарила мне часы за два дня до смерти?

Антонио побледнел.

И в этот момент на телефон Лео пришло сообщение с неизвестного номера: «Если Россини заговорила, Сальваторе умрёт до рассвета…»

ЧАСТЬ 3

Лео прочитал сообщение вслух. В гостиной никто не шевельнулся. Только настенные часы отбивали одиннадцать тридцать, и каждый удар отдавался у меня в груди.

— Покажи, — сказал Нико.

Лео протянул телефон. Номер был скрыт, но к сообщению прилагалась фотография: наша траттория, снятая с противоположной стороны улицы. На снимке Сара стояла у окна. Фотография была сделана час назад.

— Они знают, где я, — прошептала она.

— Уже давно, — ответил Нико.

Он снял свои часы и положил их на стол.

— Мать дала мне их за два дня до смерти. После этого я ни разу не открывал корпус.

— Почему? — спросила Сара.

— Она сказала, что внутри лежит то, что спасёт меня, если я когда-нибудь останусь один.

Нико достал тонкий нож. Лео встал между ним и дверью, а Антонио отступил на шаг. Крышка поддалась с тихим щелчком.

Внутри оказался свёрнутый кусочек прозрачной плёнки и крошечная карта памяти.

— У тебя есть устройство для чтения? — спросил Нико.

— В кабинете, — ответил Лео.

Через пять минут на экране ноутбука появилась запись с камеры кухни. Дата стояла за два дня до смерти Марии.

На видео Сара ставила кастрюлю на плиту. Рядом стояла Мария.

— Запомни этот рецепт, девочка, — говорила она. — Если со мной что-то случится, приготовь его для Нико. Он должен вспомнить, что не весь мир хочет его убить.

Сара закрыла рот ладонью.

На записи Мария достала из шкафа маленький флакон, но не успела ничего сказать. В кухню вошёл главный повар Винсент Коста. Следом появился Дерек Холл, ещё в форме детектива.

— Ты обещал, что она просто подпишет бумаги, — сказал Коста.

— Она передумала, — ответил Холл. — Значит, будет сердечный приступ.

Антонио схватился за край стола.

— Это невозможно.

На записи Мария повернулась к камере.

— Нико, если ты это увидишь, знай: твой отец не участвовал. Но он слишком долго верил не тем людям.

Видео оборвалось.

В комнате слышалось только дыхание Сары.

— Я не отравила её, — сказала она. — Я пыталась вернуться, но Холл пригрозил убить моего брата. А потом он сказал, что подставит меня.

— Где твой брат? — спросил Нико.

Сара опустила глаза.

— Мёртв. Через неделю после смерти Марии его нашли в реке.

Нико закрыл ладонью лицо. Антонио впервые выглядел старым.

— Лео, — сказал он. — Найди Холла.

Телефон зазвонил прежде, чем телохранитель успел ответить. На экране высветился номер частной клиники.

— Говорите.

После нескольких секунд Лео поднял взгляд.

— В больнице зарегистрирован Винсент Коста. Он жив. И сегодня ночью он попросил передать: у него есть вторая запись.

Нико посмотрел на Сару.

— Где он?

Лео побледнел.

— В палате рядом с человеком, который только что приехал его убить…