ЧАСТЬ 4

Лео не успел договорить, как Нико уже направился к двери.

— Ты никуда не поедешь, — сказал Антонио.

— Восемь месяцев ты говорил мне, что опасность в каждой тарелке. Теперь опасность лежит в больнице, и ты хочешь, чтобы я снова спрятался?

Антонио открыл рот, но не нашёл ответа.

Сара схватила свою жестяную коробку с розмарином. Руки у неё дрожали так сильно, что крышка звякнула о стол.

— Я еду с вами.

— Нет, — сказал Нико.

— Это началось с моей семьи. И закончится не без меня.

Через семь минут машины вылетели на мокрые улицы Чикаго. Лео сидел впереди и звонил людям, которым доверял. Большинство не отвечало.

Потом позвонил адвокат Антонио.

— Мы должны немедленно уничтожить запись, — сказал он.

Нико включил громкую связь.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что запись нельзя допустить к огласке. Если всплывёт имя Холла, начнётся война.

— Нет, — спокойно ответил Нико. — Война уже началась, когда убили мою мать.

— Твой отец не переживёт расследование.

— Тогда пусть впервые переживёт правду.

Адвокат замолчал.

— Я больше не буду это прикрывать, — сказал он наконец. — У меня есть копии переводов. Холл получал деньги через охранную фирму Косты. И ещё кое-что: в ночь смерти Марии перевод подписал не Антонио.

В машине стало тихо.

— Кто подписал? — спросила Сара.

— Человек с доступом к семейным счетам. Я назову имя только при следователе.

Связь оборвалась.

В клинике пахло хлоркой и перегретым пластиком. Было без четверти полночь. Лео остановил нас у служебного входа, а сам поднялся на этаж Косты.

Через минуту послышался выстрел.

Сара вскрикнула.

Нико побледнел, но не отступил.

Лео появился в конце коридора, прижимая ладонь к плечу. За ним двое охранников тащили мужчину в мокром пальто.

Это был Дерек Холл.

— Он успел войти, — сказал Лео. — Но Коста жив.

Холл увидел Сару и рассмеялся.

— Ты всё ещё прячешься за богатыми мужчинами?

Сара остановилась перед ним.

— Нет. Сегодня я стою рядом с человеком, которого ты не смог сломать.

— Ты думаешь, запись что-то изменит?

— Она уже изменила всё.

Из палаты вывезли Винсента Косту. Он был худым, седым и подключённым к кислороду. Когда увидел Нико, заплакал.

— Твоя мать знала, — прошептал он. — Она нашла счета. Узнала, что Холл работал на Марко Фальконе. Но деньги ему передавал человек из твоего дома.

Антонио сжал кулаки.

— Кто?

Коста посмотрел на него.

— Твой управляющий. Эдди Марш.

Управляющий стоял у стены. Его лицо стало пустым.

— Это ложь.

Лео уже надевал на него наручники.

— Мы нашли у него ключ от сейфа Марии.

Марш попытался вырваться.

— Я делал это ради семьи!

— Ты продал её, — сказал Нико.

На следующий день записи передали следователям. Через неделю арестовали Холла, Марша и Фальконе. Против Антонио началось расследование за сокрытие доказательств, но он сам явился первым и отдал все счета.

Нико не торжествовал.

Он просто перестал бояться каждого звука.

Через три дня он приехал в тратторию. Было раннее утро, окна запотели, а Паоло ругался на поставщика хлеба.

— Я пришёл работать, — сказал Нико.

Паоло смерил его взглядом.

— Ты умеешь держать нож?

— Умею.

— Тогда чисти лук.

Сара стояла у плиты. В руке у неё была та самая жестяная коробка с розмарином. Она открыла её, вдохнула аромат и впервые за много лет не проверила замок на двери.

Через месяц Нико продал часть семейных предприятий, распустил вооружённую охрану и открыл фонд помощи семьям свидетелей. Антонио переехал в тихой дом у озера и каждую неделю присылал сыну письма. Нико отвечал не на все, но больше не рвал их, не читая.

Сара стала шеф-поваром маленького кафе на окраине. Она сама выбирала продукты, сама открывала дверь по утрам и больше не прятала диплом в коробке с посудой.

Однажды в ноябре мы сидели на заднем дворе кафе. Первый снег ложился на деревянные ступени.

— Ты всё ещё боишься еды? — спросила Сара.

Нико посмотрел на миску супа.

— Иногда.

— А людей?

Он подумал.

— Иногда сильнее.

Сара улыбнулась.

— Тогда начинай с супа.

Он рассмеялся. Впервые по-настоящему.

Через несколько месяцев пришло письмо от Антонио. Внутри лежал ключ от старого семейного дома и записка: «Я не прошу вернуться. Только хочу, чтобы ты знал: дверь больше не заперта».

Нико долго держал письмо в руках.

Потом положил его в ящик, не отвечая.

В тот же вечер на телефон пришло сообщение от адвоката Холла. Тот предлагал сделку: деньги, защиту, молчание.

Нико набрал короткий ответ.

— Я больше не продаю свою тишину.

Он удалил сообщение и выключил телефон.

Сара принесла ему свежий хлеб. На белой скатерти стояла дымящаяся миска пасты с фасолью. Никаких телохранителей. Никаких проб. Никаких ламп.

Нико снял часы, подаренные матерью, и положил их рядом с тарелкой. Стальная застёжка поймала свет от кухонного окна.

— Ты больше не будешь их носить? — спросила Сара.

— Буду. Но теперь не для того, чтобы ждать.

Он взял ложку.

И впервые время не напоминало ему о смерти.