Я привела сына в школу на встречу с богатейшим бизнесменом города — и его улыбка внезапно исчезла

В тот момент, когда директор школы представила мне гостя, маленькая деревянная лошадка в кармане моей сумки вдруг выпала на мраморный пол.

Я услышала знакомый стук и замерла. У игрушки давно было отколото левое ухо, а на спине проступала тонкая трещина, которую я заклеила прозрачным лаком. Лео не расставался с ней с тех пор, как научился держать предметы. Обычно я носила лошадку с собой, если боялась, что он будет плакать у миссис Дженкинс.

Но на этот раз я смотрела не на игрушку.

Я смотрела на мужчину у окна.

Итан Блэквуд повернулся ко мне так медленно, словно услышал не падение дерева, а собственное имя, произнесённое из прошлого. Высокий, безупречно одетый, с тем же спокойным лицом, которое я помнила по единственной фотографии. Только теперь в его зелёных глазах не было улыбки.

— Мисс Олсен, — сказала директор Дэвидсон, — это мистер Блэквуд. Он приехал обсудить финансирование новой программы для детей.

Моя ладонь сжалась на ремне сумки.

— Мы уже знакомы, — произнесла я.

Итан не ответил сразу. Его взгляд опустился на деревянную лошадку, потом снова поднялся к моему лицу.

— Да, — сказал он наконец. — Насколько я помню, знакомы.

Я подняла игрушку и спрятала её в карман. Пальцы дрожали так сильно, что я едва не выронила ключи.

Полтора года назад он исчез из моей жизни после одной ночи, о которой я старалась не вспоминать слишком часто. Я писала ему, звонила, оставляла сообщения в его офисе. Каждый раз мне отвечали вежливо и одинаково: мистер Блэквуд занят, мистер Блэквуд не принимает личные обращения, мистер Блэквуд не получил никаких писем.

Потом родился Лео.

И я перестала просить.

— Вы будете сопровождать меня по школе? — спросил Итан.

— Это моя работа.

— Хорошо. Тогда начнём с актового зала.

Директор улыбалась, не замечая напряжения между нами. Я шла впереди, чувствуя его шаги за спиной и запах дорогого табака, который когда-то въелся в воротник его пальто. В коридорах пахло мелом, мокрыми варежками и горячим молоком из столовой.

— Ваш сын учится здесь? — неожиданно спросил он.

Я остановилась.

— Нет.

— Вы сказали «сын»?

— Я ничего не говорила.

— Сказали, когда уронили игрушку.

Я повернулась к нему.

— Вам лучше сосредоточиться на проекте, мистер Блэквуд.

Его лицо стало жёстче.

— А вам лучше не бояться простых вопросов.

В три часа дня я позвонила миссис Дженкинс. Она сказала, что Лео спит и всё в порядке. Я закрыла глаза, но облегчения не почувствовала. Итан стоял в нескольких шагах, разговаривая с директором, и время от времени смотрел на меня.

Вечером, уложив Лео, я достала из ящика старый телефон. На нём хранилась фотография Итана на благотворительном вечере. Я сделала её тайком, потому что тогда уже понимала: этот человек может исчезнуть в любой момент.

Рядом лежал конверт с копиями писем, которые я отправляла в его офис. Я не открывала его почти год.

В дверь постучали.

На пороге стоял незнакомый мужчина в тёмном пальто.

— Мария Олсен? — спросил он.

— Да.

— Мне нужно передать вам документы от мистера Блэквуда.

Я не взяла папку.

— Передайте ему, что мне ничего не нужно.

Мужчина посмотрел на спящего Лео, потом снова на меня.

— Боюсь, теперь это уже не зависит от вас.

Он протянул папку. Моя рука медленно потянулась к застёжке, и в этот момент из комнаты донёсся плач сына…»

ЧАСТЬ 2

Я распахнула папку одной рукой, а второй прижала к груди проснувшегося Лео.

На первой странице стояло моё имя.

Ниже — адрес квартиры, место работы, дата рождения моего сына и несколько строк, от которых у меня перехватило дыхание. Я не успела прочитать всё. Мужчина в пальто спокойно забрал папку обратно.

— Простите, — сказал он. — Я должен был убедиться, что вы увидели только первую страницу.

— Кто вы?

— Алекс Рид. Юрист мистера Блэквуда.

— Почему он присылает юриста к моей двери?

Алекс посмотрел на Лео. Сын сонно уткнулся мне в плечо, сжимая свою деревянную лошадку.

— Потому что мистер Блэквуд считает, что вы скрывали от него ребёнка.

У меня в ушах зазвенело.

— Он считает? Я отправляла ему письма.

— Какие письма?

— Все, что могла. В его офис. На домашний адрес, который нашла в старой переписке. Даже через фонд, где он выступал.

Алекс нахмурился.

— В его деле нет ни одного обращения от вас.

— Тогда кто их убрал?

Он не ответил.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Лео уже снова заснул, но я не могла положить его в кроватку. Мне казалось, стоит отпустить его — и вся моя жизнь рассыплется по полу, как мелкие осколки.

На следующее утро Итан ждал меня у школьного входа. Было семь сорок, асфальт блестел после ночного дождя, а на его пальто лежали капли.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— Вы могли позвонить.

— Я звонил.

— Нет.

Он достал телефон и показал список вызовов. Там действительно было несколько звонков с неизвестного номера.

— Мой личный номер изменили два года назад, — сказал он. — Я думал, вы не хотите со мной связываться.

— А я думала, вы не хотите знать о сыне.

Его рука дрогнула.

— У вас есть сын?

Я посмотрела на него прямо.

— Лео. Ему четырнадцать месяцев.

Итан замолчал. Шум машин, скрип двери школы, голоса родителей — всё стало далёким и глухим.

— Почему вы не сказали мне раньше?

— Я сказала. Вы не услышали.

— Я ничего не получал.

— Тогда найдите того, кто получал.

Он шагнул ближе.

— Я хочу увидеть его.

— Вы не можете просто появиться спустя два года и потребовать это.

— Я не требую. Я прошу.

В его голосе впервые прозвучало не раздражение, а страх. И от этого мне стало ещё тяжелее.

Через час мы сидели в кабинете директора. Итан вызвал Алексa, а я принесла папку с копиями писем и квитанциями об отправке. На одном конверте сохранился почтовый штемпель. На другом — моя собственная пометка: «Позвонить через неделю».

— Здесь должны быть записи о доставке, — сказал Алекс, перелистывая бумаги.

— Они есть, — ответила я. — Но ваш офис утверждал, что ничего не получал.

Итан резко поднял голову.

— Кто отвечал на ваши звонки?

— Ваша помощница. Эвелин Шоу.

В кабинете стало тихо.

Итан медленно опустил взгляд на документы.

— Эвелин работала со мной десять лет.

— Значит, у неё было достаточно времени, чтобы решить, кому вы будете верить.

Вечером он попросил меня сделать анализ на отцовство. Я согласилась, но только при одном условии: никаких журналистов, никаких заявлений и никакого давления на Лео.

— Согласен, — сказал Итан.

Когда мы вышли из клиники, Алекс остановил его у машины.

— Мистер Блэквуд, есть ещё одна проблема.

— Какая?

Юрист достал телефон и включил запись.

Из динамика прозвучал голос Итана, холодный и уверенный:

— Если Мария объявится, не пропускайте её ни ко мне, ни к ребёнку. Я не хочу иметь с ней ничего общего.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Итан побледнел.

— Я никогда этого не говорил.

Алекс посмотрел на экран.

— Запись сделана с вашего рабочего телефона. И таких звонков несколько.

Я сжала деревянную лошадку в кармане, пока острый край не впился в кожу.

— Значит, кто-то не просто прятал мои письма, — сказала я. — Кто-то говорил от вашего имени.

Итан посмотрел на меня, и в его глазах впервые появился настоящий ужас.

— Тогда нам нужно узнать, зачем…

В этот момент телефон Алекса зазвонил. Он ответил, выслушал несколько секунд и медленно поднял на нас глаза.

— Результаты анализа готовы. Но это не всё. В лаборатории нашли ещё один документ, который изменит дело…»

ЧАСТЬ 3

Алекс закончил фразу в коридоре клиники, где пахло спиртом и дешёвым кофе из автомата.

— Какой документ? — спросила я.

— Направление на анализ, оформленное тринадцать месяцев назад.

Итан нахмурился.

— Я его не подписывал.

— Подпись стоит ваша. Но образец крови принадлежит другому человеку.

У меня перехватило дыхание. Я прижала ладонь к спинке металлического стула, чтобы не упасть.

Нас пригласили в кабинет врача. На столе лежал запечатанный конверт, рядом — распечатка результатов и копия старого направления. Врач, женщина с серебряной заколкой в волосах, попросила нас сесть.

— Я обязана сообщить всё в присутствии обеих сторон, — сказала она. — Анализ подтверждает биологическое родство мистера Блэквуда и ребёнка.

Итан не шелохнулся.

— Насколько точно?

— Вероятность отцовства — девяносто девять целых девяносто девять сотых процента.

Я услышала собственное дыхание. Два года страха, одиночества и ночных кормлений вдруг обрели одно короткое слово.

Отец.

Итан закрыл лицо ладонью.

— Я не знал, — прошептал он.

— Я знаю, — ответила я.

— Мария, если бы я получил хотя бы одно письмо…

— Ты получил бы не письмо. Ты получил бы сына.

Он поднял глаза. В них не было прежней уверенности.

— Можно мне увидеть его сегодня?

— Можно. Но не как хозяину жизни. Как человеку, который только что узнал, что у него есть ребёнок.

Врач передала Алексу второй документ.

— Это копия заявления на временное ограничение контактов с ребёнком. Оно было подано от имени мистера Блэквуда почти год назад.

Итан резко встал.

— Что?

— В заявлении указано, что мать страдает эмоциональным расстройством и пытается шантажировать вас ребёнком, — продолжил Алекс. — Документ был отозван через три дня, но след остался.

Я почувствовала, как внутри поднимается холод.

— Кто его подал?

Алекс развернул последний лист.

— Юридическая фирма, которая обслуживает компанию мистера Блэквуда. Поручение отправлено с корпоративной почты Эвелин Шоу.

Итан побледнел.

— Она сказала мне, что Мария угрожала прессе.

— А вы поверили? — спросила я.

Он молчал.

— Я поверил человеку, который был рядом, — сказал он наконец. — И не поверил тебе.

Я отвернулась к окну. Внизу шли люди, кто-то смеялся, кто-то торопился на автобус. Мир продолжал жить, словно не заметил, что моя жизнь только что раскололась ещё раз.

Телефон Итана зазвонил. На экране высветилось имя Эвелин.

Он включил громкую связь.

— Итан, — раздался её голос, — я знаю, где ты. Нам нужно немедленно встретиться.

— Зачем?

— Потому что Мария опасна. Она использует ребёнка, чтобы получить доступ к твоим активам.

Я закрыла глаза.

Итан посмотрел на меня, потом на телефон.

— Ты говорила, что она никогда не писала мне.

Пауза.

— Я сказала то, что было необходимо, чтобы защитить тебя.

— От чего?

— От неё. От этой истории. От ребёнка, который разрушит твою репутацию.

В кабинете стало так тихо, что я услышала щелчок выключателя в коридоре.

— Эвелин, — произнёс Итан, — ты сейчас сама призналась?

Она замолчала.

Алекс выключил связь и быстро переслал запись на защищённый адрес.

— Теперь у нас есть доказательство, — сказал он.

— Нет, — ответил Итан. — У нас есть только начало.

— Что вы имеете в виду?

Он посмотрел на меня.

— Если Эвелин скрывала письма и подделала заявление, ей было зачем-то нужно, чтобы я не узнал о Лео. Но зачем ей было подделывать документы о моём наследстве?

Я резко повернулась.

— О каком наследстве?

Итан достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Мой отец умер месяц назад. Перед смертью он изменил завещание. Там есть условие, о котором я никому не говорил.

Он развернул бумагу, прочитал одну строку и вдруг замолчал.

За дверью раздался тяжёлый стук.

Алекс встал.

— Кто там?

— Полиция, — ответил незнакомый голос. — Мистер Блэквуд, вы должны проехать с нами. Вас обвиняют в похищении ребёнка…

Итан посмотрел на меня. А я поняла: кто-то сделал последний ход, пока мы пытались докопаться до правды…»