Бывший муж увидел мой восьмимесячный живот в частной клинике — и его охранник внезапно побледнел

В тот момент, когда мой бывший муж увидел восьмимесячный живот, в частной клинике погас свет, а его охранник выхватил оружие.

Я сидела на краю кожаного кресла, прижимая к животу ладонь, и делала вид, что читаю журнал о детских колясках. На странице улыбающаяся женщина катала младенца по солнечному парку. У меня же за душой было тридцать семь долларов, две смены в закусочной и маленькая квартира над прачечной, где по ночам дрожали стены от чужих стиральных машин.

Дверь распахнулась в половине пятого.

Сначала вошёл Ной Рид. Он не посмотрел ни на одну беременную женщину, ни на стойку регистрации, ни на доктора. Его глаза быстро прошлись по окнам, выходам и камерам под потолком. Потом появился Дамиан Кросс.

Дождь стекал с его чёрного пальто на мраморный пол.

Он увидел меня — и остановился.

Я почувствовала, как ребёнок толкнулся под рёбрами. Будто тоже узнала его.

— Елена? — голос Дамиана был тихим, но в комнате сразу стало так безмолвно, что я услышала жужжание старого кондиционера.

Я закрыла журнал.

— Ты ошибся дверью.

Он медленно перевёл взгляд на мой живот. В его лице исчезла привычная холодная уверенность. Сначала там был шок, затем расчёт, а потом что-то похожее на боль.

— Какой срок?

— Восемь месяцев.

Его челюсть напряглась.

— Ребёнок мой?

Я хотела ответить резко. Хотела сказать, что он вспомнил обо мне только потому, что случайно увидел. Но слова застряли в горле.

— Ты сам умеешь считать, Дамиан.

Он сделал шаг, и Ной мгновенно повернул голову к окну.

— Я задал вопрос.

— А я дала ответ.

Дамиан остановился передо мной. В прошлом он никогда не спрашивал разрешения. Он менял охрану, отменял поездки, запирал двери пентхауса и называл это заботой. Но теперь его рука поднялась к моему животу и замерла в нескольких сантиметрах.

— Можно?

От этого короткого слова мне стало больнее, чем от любого приказа.

Я кивнула.

Его ладонь легла на ткань моего платья. В ту же секунду дочь толкнулась прямо под его пальцами. Дамиан резко вдохнул, опустился передо мной на колени и второй рукой прикрыл живот, словно боялся, что ребёнок исчезнет.

— Она настоящая, — прошептал он.

— Она была настоящей все эти месяцы.

Он поднял глаза.

— Почему ты не сказала?

— Потому что после развода мне впервые стало не страшно дышать.

Ной подошёл ближе.

— Господин Кросс, нам нужно уйти.

— Замолчи, Ной.

Я вспомнила тот день, когда подписывала бумаги. Дамиан сидел напротив и не попытался меня остановить. Через две недели я узнала о беременности в тесной кабинке аптеки. Я не скрывалась ради мести. Я просто знала: его любовь была похожа на запертую дверь. Красивая, дорогая и закрытая изнутри.

Доктор Эйвери Лэнг появилась в дверях с моей медицинской папкой. Она была бледнее обычного.

— Елена, мне нужно поговорить с вами.

Потом она посмотрела на Дамиана.

— И с вами тоже. В её анализах обнаружено вещество, которого там быть не должно. И это связано не только с ребёнком.

Ной положил руку под пиджак.

Я увидела блеск металла раньше, чем Дамиан успел повернуться.

— Ной, не надо! — крикнула я.

Первый выстрел разбил потолочный светильник. Стекло посыпалось на кресла. Дамиан бросился на меня, а доктор Эйвери исчезла за стойкой.

Второй выстрел ударил в стену.

Ной и Дамиан столкнулись возле регистрации. Они дрались молча, точно заранее знали каждое движение друг друга. Я пыталась закрыть живот руками, пока вокруг кричали женщины и звонила разбитая тревожная кнопка.

Ной вырвался к окну, но перед прыжком оглянулся.

— Ты стал слабым, Дамиан.

Он исчез в дождь.

Следующая боль разорвала меня пополам. Между ног стало горячо и мокро.

— У меня началось! — прошептала я.

Доктор Эйвери подбежала, а Дамиан опустился рядом.

— Я могу прикоснуться к тебе?

Я кивнула, едва не плача.

— В больницу, немедленно, — сказала доктор. — И послушайте меня: кто-то вскрывал капсулы Елены. В них подмешивали сильное успокоительное. Оно уже несколько раз замедляло сердцебиение ребёнка.

Дамиан побледнел.

— Кто привозил её сюда в прошлый раз?

Доктор посмотрела на Ноя, скрывшегося за окном.

— Он. И сказал, что вы приказали сделать ей укол.

Дамиан застыл.

— Я никогда такого не приказывал.

В его голосе впервые треснуло что-то настоящее.

Сирены приближались, а доктор Эйвери уже тянулась к папке, которую прижимала к груди.

— В этой папке есть доказательство, — сказала она. — Но если мы откроем её здесь, нас могут не выпустить живыми…

ЧАСТЬ 2

— Открывайте, — сказал Дамиан.

Доктор Эйвери посмотрела на разбитое окно, за которым дождь смешивался с красными отблесками полицейских машин.

— Не здесь.

Новая схватка боли заставила меня согнуться. Дамиан подхватил меня на руки, но прежде чем выйти, наклонился к доктору.

— Папку мне.

— Нет. Если Ной узнает, что она у вас, он убьёт не только меня.

— Он уже стрелял в вас.

— Потому что думает, что папка у меня одна. На самом деле копия в другом месте.

Дамиан стиснул зубы.

— Где?

Доктор задержала взгляд на мне.

— Там, где Елена хранила всё, что от него осталось.

Я поняла, о чём она. В металлической коробке под кроватью лежали мои документы, свидетельство о разводе и старый бумажный билет на паром, который Дамиан подарил мне в первую неделю нашего знакомства. На обороте он написал: «Если потеряешься, я найду тебя». Тогда это казалось обещанием. После развода я хранила билет, чтобы помнить, почему однажды ушла.

— В моей квартире, — выдохнула я.

— Мы туда не поедем, — резко сказал Дамиан.

— Это моя жизнь. Не твоя крепость.

Он посмотрел на меня так, будто впервые понял: страх перед ним ещё не исчез.

— Елена, ты рожаешь.

— А ты только что узнал, что у тебя будет дочь. Не начинай снова решать за всех.

На секунду между нами повисло напряжение. Потом он кивнул.

— Хорошо. Ты решаешь.

В машине скорой помощи доктор Эйвери держала датчик на моём животе. Сердцебиение ребёнка было быстрым, но ровным. Дамиан сидел рядом, весь в осколках стекла. На его пальце осталась тонкая порезанная линия, и кровь медленно стекала к запястью.

— Почему ты не остановил Ноя раньше? — спросила я.

Он смотрел на мигающий экран.

— Потому что он двадцать лет был рядом.

— Это не ответ.

— Я доверял ему больше, чем себе.

Доктор Эйвери вмешалась:

— В ночь, когда вы уехали от Дамиана, Ной привёз вас ко мне без сознания. Он сказал, что вы приняли слишком много таблеток и что мистер Кросс хочет, чтобы я оставила вас под наблюдением.

— Я помню запах, — прошептала я. — Резкий, горький. И его голос. Он говорил, что Дамиан больше не хочет меня видеть.

Дамиан закрыл глаза.

— В тот вечер я искал тебя по всему городу. Ной сказал, что ты сбежала к подруге.

— А утром я проснулась в клинике и подписала бумаги на развод.

— Ты была под действием препарата, — сказала доктор. — Ной принёс их уже заполненными. А когда я отказалась подписывать медицинское заключение, он пригрозил моему сыну.

Скорая остановилась у больницы. Врачи увезли меня в родильное отделение, а Дамиана не пустили дальше двери.

— Я войду только с её разрешения, — сказал он.

Я устало посмотрела на него.

— Жди.

В палате было жарко. Над кроватью мигал зелёный индикатор аппарата, а за окном вода текла по стеклу длинными дорожками. Доктор принесла мне папку, когда схватки немного ослабли.

— Здесь есть результаты анализов, записи с камер и один разговор, — сказала она. — Но я не знаю, готова ли ты услышать всё сразу.

— Я шесть месяцев жила, думая, что меня бросили. Я готова.

За дверью Дамиан говорил по телефону.

— Перекройте все выезды из города. Найдите Ноя, но не приближайтесь к клинике без полиции.

Доктор положила папку на столик.

На её обложке был след от воды и маленькая коричневая клякса, похожая на засохшую кровь.

— Если это подтвердится, ваша жизнь закончится не так, как вы думали, — сказала она.

Я раскрыла застёжку.

В этот момент телефон Дамиана за дверью зазвонил снова. Он ответил, и через секунду его голос стал чужим.

— Что значит, он уже у неё дома?

Доктор медленно подняла первый лист.

— Елена, перед тем как мы посмотрим запись, ответь мне на один вопрос. Ты уверена, что Ной действовал один?..

ЧАСТЬ 3

— Нет, — сказала я. — Он не мог действовать один.

Доктор Эйвери включила настольную лампу. Жёлтый свет упал на первый лист, и я увидела дату: за три дня до моего ухода от Дамиана.

— Это запись из коридора клиники, — объяснила она. — Камера сохранила звук, хотя изображение несколько раз пропадало.

На экране появился Ной. Он стоял возле кабинета, держа в руке мой телефон. Рядом с ним была женщина в бежевом плаще. Я не сразу узнала её.

Потом она повернулась.

Это была Марта Кросс — старшая сестра Дамиана и управляющая его благотворительным фондом.

— Ты обещал, что она подпишет бумаги, — сказала Марта.

— Она почти готова.

— Она не готова. Она беременна.

У меня перехватило дыхание. Дамиан вошёл в палату именно в этот момент и остановился у кровати.

На записи Ной резко ответил:

— Если ребёнок родится, Дамиан вернёт ей всё. Деньги, влияние, имя. А ты потеряешь доступ к фонду.

— Дамиан не узнает о ребёнке.

— Он узнает, если она заговорит.

Марта достала из сумочки папку.

— После развода Елена получает половину акций. Если она исчезнет из города, совет директоров подпишет документы без неё.

Я прижала руку ко рту.

Дамиан не двигался. Только шрам у него на подбородке побелел.

— Ты знала? — спросил он у доктора.

— Я знала, что Ной работал не один. Но не знала, кто отдавал ему распоряжения.

Доктор нажала другую кнопку. Теперь на записи была слышна моя собственная речь — сонная, спутанная, почти безжизненная.

— Я хочу домой.

Голос Ноя ответил:

— Дамиан сказал, что вы больше ему не нужны.

Я закрыла глаза. Вот почему я подписала бумаги. Не потому, что сама перестала любить. Мне внушили, что меня выбросили.

— Он никогда не говорил этого, — прошептал Дамиан.

— А потом Марта перевела деньги с моего счёта, — сказала я. — Я думала, что ты забрал их.

Доктор положила рядом банковскую выписку.

— Перевод ушёл на счёт фонда. Подпись подделана.

Дамиан взял лист. Его пальцы дрожали.

— Моя сестра.

Дверь палаты распахнулась. Вошёл полицейский с двумя сотрудниками.

— Господин Кросс, мы нашли автомобиль Ноя. Он оставил его у старого причала.

— Он жив? — спросил Дамиан.

— Да. Но успел отправить сообщение.

Полицейский передал ему телефон. На экране была фотография моего дома над прачечной. В окне горел свет.

Под снимком стояла одна фраза: «Если хочешь узнать, где настоящая дочь, приезжай один».

Я резко поднялась, несмотря на боль.

— Он похитил ребёнка?

Доктор схватила меня за плечо.

— Елена, твоя дочь ещё не родилась.

Дамиан посмотрел на фотографию и вдруг понял.

— Это не угроза ребёнку, — сказал он. — Это приманка для меня.

— Или для меня, — ответила я.

Внизу больницы сработала пожарная тревога. Люди побежали по коридору, а свет мигнул и погас.

Полицейский достал оружие.

— Все остаются здесь.

Но телефон Дамиана снова зазвонил.

На этот раз звонила Марта.

Он включил громкую связь.

— Дамиан, — сказала она спокойно, — если ты хочешь, чтобы Елена и ребёнок пережили эту ночь, приезжай в дом один. И не бери с собой Ноя.

Дамиан медленно посмотрел на меня.

— Ной у тебя?

В трубке раздался тихий смех Марты.

— Ной больше никому не принадлежит.

Связь оборвалась. А через секунду доктор Эйвери взглянула на экран аппарата и побледнела.

— Сердцебиение ребёнка падает.

Дамиан взял меня за руку.

— Я не оставлю тебя.

— Тогда найди того, кто начал это, — прошептала я.

За дверью послышался тяжёлый удар, и кто-то медленно повернул ручку палаты…