Меня привезли в чужой особняк вместо оплаты долга, но спокойный вопрос опасного хозяина заставил отчима побледнеть

В тот вечер отчим запер двери особняка изнутри, а человек, которому меня собирались отдать, впервые посмотрел на него так, будто тот совершил непоправимую ошибку.

— Ты подпишешь соглашение до полуночи, — прошептал Малкольм Прайс, наклоняясь ко мне в библиотеке. — И будешь вести себя разумно.

За окном ливень бил по высоким стеклам, а на столе лежала раскрытая кожаная папка. Рядом с ней поблескивала серебряная заколка в форме ласточки — единственная вещь, оставшаяся от моей матери. Я всегда прикалывала её к воротнику, когда боялась. В тот вечер пальцы дрожали так сильно, что заколка звенела о пуговицу.

— Что именно я должна подписать?

— Ничего сложного. Ты остаёшься здесь под защитой мистера Вейла. Не покидаешь поместье без разрешения. Не обсуждаешь семью. Не задаёшь лишних вопросов.

— А взамен мой брат больше не должен одиннадцать миллионов?

Малкольм поджал губы.

— Оуэн совершил ошибку.

— Он украл деньги.

— Он твой брат.

Эти слова он произнёс тем же тоном, каким годами напоминал, что я должна быть благодарна за комнату в его доме, за еду и за право молчать за семейным столом.

Дверь открылась. Вошёл Люциан Вейл.

Он был не похож на газетного монстра. Высокий, в чёрном костюме без единой складки, с тонким шрамом у виска и лицом человека, который давно разучился удивляться. За ним остановился седой охранник по имени Гаррет. На его запястье висели тяжёлые часы, и каждый их тик казался громче дождя.

— Я думал, мы обсуждаем долг, — сказал Люциан.

— Мы нашли решение, — поспешно ответил Малкольм. — Нора образована, спокойна, умеет держать язык за зубами.

Я почувствовала, как ладонь отчима легла мне на спину.

Люциан увидел это.

— Уберите руку.

Малкольм замер.

— Простите?

— Я сказал: уберите руку.

Отчим медленно отступил, но улыбка на его лице осталась.

— Моя падчерица понимает, что от неё требуется.

— Я спросил Нору, — тихо произнёс Люциан.

В библиотеке стало так тихо, что я услышала, как капля воды скатилась с края моего пальто на мраморный пол.

— Я не соглашалась, — сказала я.

Малкольм резко повернулся.

— Нора.

— Меня забрали с работы и сказали, что дома прорвало трубу. Я не знала, куда мы едем.

Люциан посмотрел на папку, потом на меня.

— Гаррет, проводите мистера Прайса и его детей к машине.

Оуэн побледнел.

— Но деньги…

— Нужно было подумать о них до того, как ты украл их.

Моя сводная сестра Лили схватила меня за руку. Её пальцы были ледяными.

— Нора, пожалуйста, идём с нами.

Я посмотрела на Малкольма.

— У меня ещё есть дом?

Он поправил манжет.

— Доступ к квартире закрыт. Твои вещи уже собраны.

В тот же день он отменил мои банковские карты и позвонил начальнику, заявив, что мне нельзя доверять рядом с ценностями.

Когда Гаррет вывел остальных, Малкольм задержался у двери и наклонился ко мне.

— Подпиши всё, что даст Вейл. А потом заставь его поверить, что ты сама захотела остаться. Если не справишься, Лили поедет за тобой следующей.

Дверь закрылась.

Я осталась одна напротив Люциана и кожаной папки. Он не торопил меня. Только снял с моего воротника серебряную ласточку, осторожно выпрямил погнувшееся крыло и положил её передо мной.

— Он угрожал вашей сестре?

Я кивнула.

Люциан взял папку и раскрыл первый лист. Его глаза остановились на нижней строке, а затем он протянул руку к внутреннему карману, где лежал второй документ, о котором Малкольм не знал…

ЧАСТЬ 2

…Люциан вынул из внутреннего кармана тонкую папку без подписи и положил её рядом с кожаным портфелем.

— Прежде чем вы что-либо подпишете, Нора, вы должны увидеть, за что именно вас пытались продать.

На верхнем листе стояла дата пятилетней давности. Ниже — название благотворительного фонда, созданного моей матерью незадолго до смерти.

Я почувствовала, как холод поднимается от пола к коленям.

— Этот фонд принадлежал ей.

— Формально его управляющим стал Малкольм Прайс, — ответил Люциан. — Но деньги исчезали задолго до того, как ваш брат объявил о своём долге.

— Откуда вы это знаете?

Он повернул ко мне таблицу переводов. Суммы были разбиты на маленькие платежи и уходили в фирмы, которых я никогда не слышала. В графе получателя несколько раз повторялось одно и то же имя: «Северный берег».

— Это компания Оуэна?

— Компания, оформленная на подставного человека. Но деньги переводились с компьютера, зарегистрированного в доме вашего отчима.

Я вцепилась пальцами в край стола. Дерево оказалось тёплым, гладким, почти живым.

— Вы следили за нашей семьёй?

— Я проверял долг, который мне предъявили. Одиннадцать миллионов — не сумма, которую можно принять на веру.

В дверях появился Гаррет.

— Машина Прайса уехала. Девушка пыталась вернуться.

— Лили? — я вскочила.

— Охрана остановила её у ворот. Она передала вам это.

Он положил на стол маленький бумажный пакет. Внутри оказался мой старый телефон, тот самый, который я считала выброшенным после переезда. На экране мигало одно непрочитанное сообщение.

«Не верь ему. Малкольм сказал, что Вейл убьёт тебя, если ты заговоришь».

Я перечитала строку дважды.

— Лили не умеет так писать, — прошептала я.

— Почему?

— Она всегда ставит в конце точку. Здесь её нет.

Люциан взял телефон, но не коснулся экрана.

— Кто ещё имел доступ к её телефону?

В этот момент снаружи раздался глухой удар. Гаррет мгновенно достал оружие. Я отшатнулась, задев локтем бронзовую лампу. Она качнулась, и абажур ударился о стену.

Через минуту охранник вернулся с мокрым конвертом.

— Его бросили через ограду.

На лицевой стороне было написано моё имя почерком Малкольма.

— Не открывайте, — сказал Люциан.

— Почему?

— Потому что он хочет, чтобы вы открыли его одна.

Я посмотрела на белую бумагу, на размокшие края, на маленькое тёмное пятно возле клапана. Это была не кровь, я знала. Чернила. Но сердце всё равно сжалось.

— Если там угроза, я должна знать.

— Вы должны знать всё. Но не обязаны делать это в одиночку.

Он разрезал конверт ножом и достал фотографию. На ней была Лили, стоящая у автобусной остановки возле дома. На обороте всего четыре слова: «Следующей исчезнет она».

Я подняла глаза.

— Где моя сестра?

Гаррет достал телефон.

— Я отправлю людей.

Но Люциан уже набирал другой номер.

— Нет. Сначала мы проверим, где она была в последний раз.

— Вы знаете, кто это сделал? — спросила я.

Он посмотрел на фотографию, и впервые его лицо стало жёстким.

— Знаю, кто хочет, чтобы мы подумали на Малкольма.

— А кто хочет на самом деле?

Люциан не ответил. Вместо этого он попросил Гаррета включить запись с камер возле ворот. На экране появился мокрый силуэт в капюшоне. Человек поднял голову, и я увидела тонкую серебряную цепочку на шее.

Такую цепочку носил только один человек в моей семье.

Оуэн.

Я отступила от экрана.

— Он не мог быть здесь. Он уехал вместе с Малкольмом.

— Тогда почему его машина числится брошенной в двух кварталах от вашего дома? — спросил Люциан.

В ту же секунду раздался звонок моего телефона. Номер был скрыт.

Я ответила.

Сначала услышала дыхание. Потом голос Лили:

— Нора, не приезжай за мной… если хочешь узнать, что произошло с деньгами, спроси Люциана, почему он много лет хранил имя твоей матери в своём сейфе…

ЧАСТЬ 3

…Я прижала телефон к уху, но в трубке уже звучали только короткие гудки.

— Лили! — крикнула я. — Лили, ответь!

Люциан забрал телефон из моей руки.

— Гаррет, найдите её по сигналу. Сейчас.

— Почему она сказала, что вы хранили имя моей матери?

Он долго молчал. За окнами громыхнул гром, и свет в библиотеке на секунду погас. Когда лампы снова загорелись, Люциан открыл сейф за книжным шкафом.

Внутри лежала не пачка денег и не оружие, а маленькая аудиокассета в прозрачном футляре. На наклейке было написано: «Для Норы, когда ей исполнится двадцать пять».

Я узнала почерк матери.

— Вы знали о ней?

— Ваша мать передала кассету мне за три недели до смерти.

— Почему не отдали раньше?

— Потому что она просила ждать. Она боялась, что Малкольм найдёт вас, если я вмешаюсь слишком рано.

У меня пересохло во рту.

— Вы были знакомы с ней?

— Мы вместе работали над фондом. Она обнаружила, что Прайс выводит деньги. Она собиралась обратиться в полицию, но попала в аварию.

— Вы хотите сказать, что её убили?

— Я хочу сказать, что доказательств не хватило. До сегодняшнего дня.

Гаррет принёс старый проигрыватель. В семь минут девятого щёлкнул рычаг, и библиотеку наполнил хриплый голос моей матери.

— Нора, если ты это слышишь, значит, я не смогла защитить тебя сама. Не верь словам Малкольма о долге Оуэна. Долг существует, но он не одиннадцать миллионов. Эта сумма — деньги фонда, которые он украл вместе с Оуэном. Люциан помог мне собрать документы. Если Прайс попытается отдать тебя кому-либо, знай: ты не его собственность. Ты единственная наследница фонда и имеешь право потребовать полный отчёт.

Я закрыла рот ладонью.

Маленькая серебряная ласточка на столе дрогнула от вибрации проигрывателя.

Запись продолжилась:

— В сейфе Люциана лежит копия бухгалтерской книги и письмо, подтверждающее, что он обязан передать всё Норе, когда ей исполнится двадцать пять. Если он сам не сделает этого, найди адвоката Элиаса Мура. Он знает правду.

Плёнка щёлкнула и остановилась.

Я повернулась к Люциану.

— Мне двадцать пять исполнилось три месяца назад.

— Я ждал, пока вы сами придёте ко мне. Но Прайс решил ускорить события.

— Вы позволили ему привезти меня сюда.

— Я не знал, что он собирается сделать. Узнал за час до вашего приезда.

— И всё равно впустили.

— Если бы я закрыл ворота, он отвёз бы вас к тем, кто не стал бы задавать вопросов.

Мне хотелось ударить его. Хотелось поверить. Самое страшное — хотелось остаться.

Гаррет вошёл так резко, что дверь ударилась о стену.

— Лили нашли. Она в старом гараже Прайса, жива. Но есть ещё кое-что.

Он протянул Люциану планшет. На экране была запись с камеры у моего дома. Малкольм передавал Оуэну не пакет с деньгами, а папку с документами.

— Что это? — спросила я.

Люциан увеличил изображение.

На первой странице виднелась моя подпись.

— Это поддельный договор, — сказал он. — Но внизу стоит дата завтрашнего дня.

В этот момент зазвонил телефон Люциана. Он ответил, и лицо его изменилось.

— Говорите.

Я увидела, как побелели его пальцы.

— Что случилось? — спросила я.

Он медленно опустил телефон.

— Малкольм уже подал этот договор в суд. Утром вас объявят виновной в хищении средств фонда, если мы не успеем остановить его. А человек, который подписал заявление, находится прямо сейчас в полицейском участке…