Муж забрал у меня новорождённую дочь, назвав меня лишь суррогатной матерью, но при одном звонке его мать перестала улыбаться

Через сорок минут после рождения дочери я увидела, как её отец передаёт её любовнице, будто дорогую вещь, которую давно оплатил.

Я лежала под тонким больничным одеялом, чувствуя, как пульсирует шов и дрожат пальцы. София тихо сопела у моей груди. Её крошечная ладонь цеплялась за край моей ночной рубашки, словно она уже знала: этот мир собирается отнять её у меня.

Дверь распахнулась.

Доминик вошёл в палату в угольно-чёрном костюме. На его правой руке висела Хлоя в кремовом платье, а слева шла его мать Элеонора, сжимая лакированную трость с серебряной ручкой. Никто из них не спросил, как я себя чувствую.

Хлоя первой посмотрела на ребёнка.

— У неё глаза Доминика, — прошептала она.

Элеонора наклонилась ко мне и улыбнулась так, будто пришла вручить награду.

— Твоя работа закончилась, Вивьен. Ты больше не нужна.

Я решила, что лекарства исказили её слова.

— Что вы сказали?

Доминик рассмеялся. Не нервно. Не смущённо. Он смеялся так, как смеялся в ресторанах, когда официант приносил не тот счёт.

— Ты правда думала, что я навсегда останусь с такой бедной женщиной, как ты?

Потом он вырвал Софию из моих рук.

Шов обжёг меня огнём. В глазах потемнело.

— Отдай её, — выдохнула я.

София заплакала, и этот звук разорвал меня сильнее, чем боль родов.

Доминик прижал её к груди и достал из кожаной папки несколько листов.

— Ты подписала соглашение. Мы с Хлоей являемся предполагаемыми родителями. За свою услугу ты получила деньги.

— Я подписывала только больничные бумаги.

— Ты подписывала всё, что я клал перед тобой.

Элеонора провела пальцами по моей щеке.

— Тебе позволили три года жить за наш счёт. Будь благодарна, что тебя вообще выбрали.

У двери замерла медсестра Марта. На её бейдже болтался маленький деревянный колокольчик, который тихо звенел при каждом движении.

— Господин Вэнс, положите ребёнка обратно, — твёрдо сказала она.

— Выйдите из палаты, — приказал Доминик.

Марта не шелохнулась.

— Это медицинское учреждение. Вы не можете забрать младенца без проверки документов.

Доминик бросил папку на мою кровать.

— Проверяйте.

Я раскрыла её дрожащими руками. Подпись действительно была похожа на мою. Но дата стояла за два дня до того, как я уехала в Бостон на похороны тёти. Нотариальный штамп был выдан в Неваде, хотя я никогда там не была. В строке о выплате значились двести тысяч долларов, но ни на одном моём счёте этих денег не существовало.

Я перестала сопротивляться.

Доминик принял моё молчание за поражение.

— Когда тебя выпишут, охрана проводит тебя до улицы. Квартиру я уже освободил. Карты заблокировал.

— А София?

— София останется с настоящей матерью.

Хлоя сухо усмехнулась.

Я посмотрела на дочь. Её лицо покраснело от плача.

— Дайте мне подержать её ещё раз.

— Нет, — сказала Хлоя.

Тогда я потянулась к телефону на прикроватной тумбочке.

Доминик ударил по моей руке.

— Кому ты собралась звонить?

— Отцу.

Он презрительно улыбнулся.

За три года брака я лишь однажды упомянула, что мои отношения с отцом сложные. Доминик не стал спрашивать почему. Ему было удобнее считать, что у меня никого нет.

Я повернулась к Марте.

— Позвоните по номеру экстренного контакта в моей карте. Скажите, что Вивьен Стерлинг нуждается в нём немедленно.

Улыбка Элеоноры исчезла.

Марта посмотрела на экран, потом на меня.

— Стерлинг?

Я кивнула.

— Да. Именно этот Стерлинг.

За дверью кто-то резко остановился. А Марта уже поднимала трубку и набирала номер, который Доминик никогда не удосужился увидеть…

ЧАСТЬ 2

Марта не задала ни одного вопроса. Она набрала номер и прижала телефон к уху, пока Доминик продолжал держать Софию, хотя уверенность в его лице таяла с каждой секундой.

— Вивьен Стерлинг нуждается в вас сейчас, — сказала медсестра.

В палате стало так тихо, что я слышала потрескивание старого пластика на подоконнике.

Марта изменилась в лице.

— Да, сэр. Понимаю. Мы будем ждать.

— Положите трубку, — приказал Доминик.

Она медленно опустила телефон.

— Я не могу этого сделать.

Элеонора резко повернулась к сыну.

— Какой именно Стерлинг?

Доминик не ответил. Он смотрел на папку, лежавшую у меня на коленях.

— Отдай документы.

— Нет.

— Вивьен, не усложняй ситуацию.

— Это ты принёс их сюда. При свидетеле.

Я прижала папку к животу. Бумага впитала каплю крови с моей ладони, и подпись на первой странице расплылась красным пятном. Почему-то именно это вернуло мне ясность.

Доминик шагнул вперёд.

Марта встала между нами.

— Ещё один шаг, и я вызываю службу безопасности.

— Вы не понимаете, с кем разговариваете.

— А вы, похоже, не понимаете, где находитесь.

София снова заплакала. Доминик попытался покачать её, но держал слишком напряжённо. Ребёнок выгнул спину, и на его воротнике осталась влажная полоска молока.

Телефон Доминика зазвонил.

Он посмотрел на экран и не ответил.

Через несколько секунд звонок повторился.

Элеонора достала свой телефон. Увидев имя, она побледнела.

— Доминик… он знает.

— Кто?

— Не делай вид, что не понимаешь.

Хлоя схватила Доминика за рукав.

— Ты говорил, что её отец умер.

Я подняла глаза.

— Я никогда этого не говорила.

Доминик медленно посмотрел на меня.

— Ты сказала, что он исчез из твоей жизни.

— Это не одно и то же.

В коридоре послышались быстрые шаги. Кто-то говорил с охранником спокойным, низким голосом. Через стекло в двери я увидела сначала тёмное пальто, затем седые волосы и трость из чёрного дерева с бронзовым набалдашником.

Я знала эту трость.

В детстве отец стучал ею по мраморному полу, когда хотел, чтобы весь дом замолчал. После нашей последней ссоры он оставил её у двери моего старого дома. Я хранила трость в кладовке, но никогда не рассказывала об этом Доминику.

Дверь открылась.

В палату вошёл мой отец, Натанiel Стерлинг, а за ним женщина-адвокат и двое сотрудников службы охраны. Отец выглядел старше, чем на фотографиях, которые я прятала в коробке с зимними шарфами, но взгляд оставался прежним — внимательным и тяжёлым.

— Где моя дочь? — спросил он.

Я не смогла ответить.

Марта показала на меня.

Отец увидел Софию в руках Доминика и остановился.

Его пальцы сжались на бронзовом набалдашнике.

— Положите ребёнка в кроватку, — сказал он.

Доминик попытался усмехнуться.

— Это семейное дело.

— Нет, — спокойно ответила адвокат. — Это дело о незаконном удержании младенца, подделке документов и попытке принудительно вывезти роженицу из больницы.

Хлоя отступила к окну.

— Он сказал, что всё законно.

— Он много чего сказал, — ответила я.

Отец подошёл ко мне и впервые за девять лет коснулся моего плеча.

— Прости, что приехал так поздно.

Я хотела спросить, почему он вообще приехал, если я не звонила ему столько лет. Но в этот момент телефон адвоката коротко звякнул.

Она прочитала сообщение, и выражение её лица стало жёстким.

— Натан, мы получили подтверждение из банка. Перевод на имя Вивьен действительно был оформлен. Но деньги ушли не ей.

Доминик резко поднял голову.

Отец посмотрел на него.

— Куда они ушли?

Адвокат открыла планшет, провела пальцем по экрану и произнесла:

— На счёт компании, зарегистрированной на человека, которого три года назад объявили погибшим…

В этот момент София перестала плакать. Из кармана Доминика выпал маленький ключ, звякнул о пол и покатился под кровать. А отец наклонился к нему и сказал, что следующий документ изменит всё…

ЧАСТЬ 3

— На счёт компании, зарегистрированной на человека, которого три года назад объявили погибшим, — повторила адвокат.

Доминик стал белым.

Элеонора схватилась за спинку стула, и серебряная цепочка на её браслете звякнула о дерево.

— Это невозможно, — прошептала она.

— Возможно, — сказал отец. — Потому что компания оформлена на вашего бывшего делового партнёра Маркуса Рида. Человека, который официально погиб за неделю до свадьбы Вивьен.

Я посмотрела на Доминика.

— Ты знал?

Он опустил Софию в прозрачную больничную кроватку. Ребёнок сразу потянулся в мою сторону.

— Я не знал, что ты узнаешь, — выдавил он.

У меня перехватило дыхание.

— Значит, знал.

Адвокат достала из папки тонкий конверт цвета топлёного молока. На клапане стояла печать нотариальной палаты, а поверх неё — след от красной сургучной капли.

— Здесь заключение независимого эксперта по подписи, банковские выписки и запись разговора, — сказала она. — Но начнём с главного.

Она положила передо мной лист.

— Соглашение о суррогатном материнстве недействительно. На момент подписания вы находились в Бостоне. Нотариус уже признал, что его печать украли. Подпись подделана.

Хлоя резко повернулась к Доминику.

— Ты сказал, что она согласилась.

— Она должна была согласиться.

— Но не согласилась! — закричала Хлоя.

Марта вздрогнула, а София снова заплакала.

Отец взял второй лист.

— Двести тысяч долларов ушли через подставную фирму на счета Маркуса Рида. Потом деньги переводились на оплату дома, автомобиля и медицинских счетов Хлои.

Элеонора прошептала:

— Маркус жив.

— Жив, — ответил отец. — И три месяца назад сам передал нам документы.

Доминик шагнул к нему.

— Ты всё это время следил за нами?

— Я следил за своей дочерью после того, как понял, что ты женился на ней ради доступа к семейному фонду.

Мне стало холоднее, чем под больничным одеялом.

— Какому фонду?

Отец посмотрел мне прямо в глаза.

— Твоему. Ты единственная наследница компании Стерлинг. Я хотел, чтобы ты сама решила, когда вернуться. Доминик узнал об этом раньше тебя.

Доминик закрыл лицо ладонью.

Я вспомнила его настойчивость перед свадьбой, странные вопросы о моих старых документах, его просьбу показать свидетельство о рождении. Вспомнила, как после каждой ссоры он говорил: «Тебе всё равно некуда идти».

— Ты женился на мне из-за денег, — сказала я.

— Сначала из-за денег, — тихо ответил он. — Потом всё стало сложнее.

— Нет. Сложнее стало только для меня.

Адвокат включила запись на телефоне. В палате раздался голос Доминика, записанный в ресторане:

— После родов она подпишет отказ. Если не захочет, Элеонора добьётся, чтобы её признали нестабильной. Ребёнка заберёт Хлоя, а фонд перейдёт под мой контроль.

Хлоя отшатнулась от него.

— Ты собирался использовать и меня?

— Замолчи.

— Ты говорил, что любишь меня!

— Я говорил то, что было нужно.

Отец нажал кнопку на телефоне, и запись оборвалась.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом в коридоре зазвонил телефон адвоката. Она ответила, выслушала собеседника и посмотрела на меня.

— Вивьен, детская служба получила заявление. Доминик утверждает, что вы опасны для ребёнка и пытались похитить Софию из больницы.

— Что?

— Он подал его ещё утром. До родов.

Доминик поднял голову. В его глазах снова появилась уверенность.

— Ребёнок всё равно будет со мной.

Адвокат медленно достала из конверта последний лист.

— Тогда ему придётся объяснить, почему в заявлении указано имя женщины, которая официально не является матерью ребёнка… и почему внизу стоит подпись врача, умершего два года назад.

Я взяла лист, но прежде чем успела прочитать, отец получил новое сообщение. Он взглянул на экран, и впервые за всё время его лицо стало напряжённым.

— Вивьен, — произнёс он. — Доминик не просто подделал договор. Он уже распорядился твоей квартирой и перевёл права на землю, где стоит больница.

За окном мигнули синие огни служебных машин.

Но отец смотрел не на них.

Он смотрел на Доминика и сказал, что тот ещё не знает, кто сегодня приехал к нему домой…