Я оплатила смесь незнакомому отцу, но у его дома один детский крик заставил меня побледнеть

Когда я увидела, где живёт Даниил, у меня перехватило дыхание: его дети спали не в квартире, а под лестницей чужого дома.

Мы подъехали к старому двухэтажному зданию на окраине около половины одиннадцатого вечера. Фары моей машины выхватили из темноты облупившуюся стену, перевёрнутый пластиковый стул и детское одеяло, прикрывавшее дверной проём. Даниил заглушил двигатель и долго не двигался.

— Мы приехали, папа? — сонно спросила девочка с заднего сиденья.

— Да, София. Уже приехали.

Он сказал это так, будто просил прощения. Я посмотрела на его сына. Четырёхмесячный Бенджамин хрипло плакал, прижимая кулачки к лицу. В салоне пахло дешёвым порошком, влажной шерстью и молочной смесью, которой почти не осталось.

Даниил вышел, поднял ребёнка и подошёл к подъезду. Я заметила, как он нащупал в кармане маленький медный ключ, но замок не повернулся. На двери висела новая цепь.

— Подождите, — сказала я. — Почему вы не можете войти?

Он не ответил. Только стиснул губы и постучал.

Через минуту сверху зажёгся свет. На площадку вышла женщина в халате, с полотенцем на голове.

— Даниил, я же сказала: до утра вас здесь быть не должно.

— Госпожа Марта, пожалуйста. Детям нужно поспать хотя бы несколько часов.

— Мне тоже нужно жить спокойно. Вы три месяца не платили.

— Я отдам. Мне должны перечислить деньги.

— Вам всегда кто-то должен.

София вцепилась в мои дорогие брюки. Её пальцы были холодными.

— Папа, а где наша кроватка?

Я подняла глаза на женщину.

— Вы выставили детей на улицу?

— Не вмешивайтесь, синьора. Он сам довёл семью до этого.

У меня внутри поднялась знакомая злость. Ещё недавно я думала, что больше никогда не позволю чужим проблемам касаться меня. После предательства Виктора я научилась проходить мимо чужой боли, не замедляя шага. Но теперь передо мной стоял младенец, который не мог объяснить, почему голоден.

— Вызовите врача, — сказала я Даниилу.

— У меня нет денег.

— Я не спрашивала, сколько у вас денег.

Он посмотрел на меня с таким стыдом, будто я ударила его. Потом Бенджамин закашлялся, и его лицо посерело.

Мы повезли детей в круглосуточную клинику. В приёмном покое пахло хлоркой, а красная лампа над дверью мигала, словно предупреждение. Врач забрал мальчика, София уснула на моём пиджаке, а Даниил стоял у стены, сжимая бумажный пакет из супермаркета.

— Вы знали, что он болен? — спросила я.

— Знал. Но сегодня выбирал между лекарством и смесью.

— Почему вы никому не позвонили?

Он горько усмехнулся.

— Я звонил. Люди перестали брать трубку.

В этот момент из кабинета вышла врач и протянула мне взгляд, от которого у меня похолодели ладони.

— Господин Даниил, нам нужно поговорить о том, что произошло с вашим сыном. И ещё… в его документах есть странность.

Даниил побледнел. А врач достала из папки тонкий лист и положила его на стойку…

ЧАСТЬ 2

Врач говорила тихо, но каждое слово будто ударяло по стеклу.
— У Бенджамина сильное обезвоживание. Вы правильно сделали, что приехали сейчас.
— А что в документах? — спросил Даниил.
Она посмотрела на меня, потом на Софию, спящую, уткнувшись в рукав моего пиджака.
— В медицинской карте указано, что мать ребёнка подписывала согласие на лечение. Но подпись не совпадает с той, что стоит в свидетельстве о рождении.
Даниил сжал бумажный пакет.
— Моя жена умерла через неделю после родов.
— Тогда кто оформлял документы?
— Я не знаю. Мне их принесли уже готовыми.
У меня по спине прошёл холод. В этой истории было слишком много дыр, а Даниил выглядел человеком, который давно привык падать и каждый раз подниматься один.
— Где свидетельство? — спросила я.
— Дома.
Он осёкся и поправился:
— То есть там, где мы жили.
Около полуночи Бенджамина перевели в палату. Врач разрешила Даниилу остаться рядом. Софию я отвезла в гостиницу, хотя она всю дорогу держала меня за палец.
— Вы тоже уйдёте, как остальные? — спросила она.
Я не смогла ответить сразу.
— Нет, — сказала я. — Я дождусь твоего папу.
В гостиничном номере София уснула на покрывале, прижав к груди бумажную коробку со смесью. Я сняла с себя жакет и накрыла её. На манжете осталась полоска шоколада, но меня это почему-то обрадовало.
В пять утра Даниил позвонил.
— Бенджамину стало лучше. Но мне нужно забрать вещи из квартиры.
Мы вернулись к старому дому перед рассветом. Марта ждала у подъезда и держала на ладони связку ключей.
— Я отдам всё, что осталось, — сказала она. — Но быстро.
В комнате Даниила были голые стены, матрас на полу и детская кроватка без одного бортика. На кухне лежала жестяная коробка с квитанциями. Даниил открыл её, и я увидела письма с печатью моей компании «Линия заботы».
Он резко захлопнул крышку.
— Это не ваше дело.
— На этих письмах моё имя.
— Ваше имя там было на всём, что делал Виктор.
Воздух будто стал плотнее.
— При чём здесь мой бывший муж?
Даниил отвёл взгляд.
— Он сказал, что если я заговорю, Софию заберут. А потом подстроил так, будто я крал продукты со склада.
— Какие продукты?
— Детскую смесь. Ту самую, которую ваша благотворительная программа отправляла в клиники.
Я почувствовала, как немеют пальцы. Я сама подписала отчёт о пропаже партии и поверила Виктору, когда он сказал, что виноват водитель.
— У вас есть доказательства?
Даниил достал из коробки потрёпанную записную книжку. На обложке был выжженный рисунок маленького корабля.
— Есть человек, который видел всё. Но он молчал, потому что боялся потерять работу.
В коридоре послышались шаги. Марта резко побледнела.
— Он пришёл, — прошептала она.
На пороге стоял мужчина с деревянной тростью и смотрел не на Даниила, а прямо на меня…

ЧАСТЬ 3

Мужчина вошёл, опираясь на трость. На его пальто блестели капли растаявшего снега, хотя на улице снега не было: это была морось, холодная и липкая.
— Меня зовут Роман, — сказал он. — Я бывший кладовщик вашей компании.
Даниил поднялся.
— Вы всё-таки пришли.
— Я слишком долго не приходил.
Роман положил на стол коричневую папку. На обложке виднелся след от кружки.
— Ваша программа получила четыреста восемьдесят коробок смеси, Елена. До клиник дошло сто семьдесят.
Я перелистнула накладные. На каждой стояла моя электронная подпись, но даты не совпадали с днями, когда я находилась в командировке.
— Виктор подделал мои подтверждения?
— Не только их, — ответил Роман. — Он отправлял коробки на склад фирмы-прокладки, а потом перепродавал их частным поставщикам. Даниил увидел погрузку и отказался поставить свою подпись.
— Поэтому его уволили, — тихо сказал Даниил.
Роман кивнул.
— Виктор приказал записать недостачу на него. А когда Даниил стал угрожать жалобой, ему показали фотографии детей и сказали, что найдут повод забрать их за ненадлежащий уход.
Я почувствовала, как в груди поднимается тошнота. Всё это время я считала, что Виктор просто изменил мне. Оказывается, он превращал моё доверие в оружие против людей.
— Почему вы молчали? — спросила я.
Роман сжал рукоять трости.
— Потому что моя дочь работала у него. Он обещал уничтожить её рекомендацию. Но вчера я увидел вас в клинике и понял: если снова промолчу, жить с этим станет тяжелее, чем потерять работу.
Даниил разложил передо мной последнюю накладную.
— Здесь моя подпись не стоит. А рядом подпись Виктора.
Я узнала её сразу. Он оставлял такую подпись на открытках, когда ещё называл меня любимой.
В этот момент телефон Романа зазвонил. Он включил громкую связь.
— Елена, — раздался голос Виктора, — нам нужно встретиться до восьми утра. Совет директоров ждёт ваше подтверждение продажи программы.
— Какой продажи?
— Не изображай удивление. Ты подписала доверенность.
Я посмотрела на лист, который держала в руке. Подпись действительно была моей. Но внизу стояла дата, когда я лежала в больнице после его предательства.
— Я ничего не подписывала.
— Тогда завтра твоя компания окажется под управлением людей, которым ты не сможешь помешать.
Звонок оборвался.
Роман достал из папки ещё один документ и протянул мне. Внизу стояла подпись не Виктора, а человека, которого я считала своим самым надёжным союзником.
Я прочитала имя и почувствовала, как пол уходит из-под ног. Он был единственным, кто мог остановить сделку. И именно он назначил её на сегодняшнее утро…

Вам также могут понравиться эти истории:

После выстрела я превратил свой дом в крепость, но одна ночная служанка вошла без страха — и мой телохранитель побледнел ЧАСТЬ 4 — За два часа до операции муж потребовал мой развод ради другой семьи, но после моего согласия его улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Я не должна была приходить на выпускной сына, но после его объятий с отцом лицо Софи побледнело Я вернулся к сыну ночью и увидел внучку у запертого шкафа — а затем услышал, как в доме кто-то постучал ЧАСТЬ 4 — Свекровь облила меня ледяной водой в день семейного праздника, но после моих слов мой муж вдруг перестал улыбаться ЧАСТЬ 4 — Я купила автомастерскую, где бывший муж унижал всех подряд, но после первого рабочего дня его ухмылка исчезла