Я вернулся за папкой, чтобы обвинить няню, но одна фраза моей невесты заставила меня отменить свадьбу

В тот день я вернулся домой, чтобы уволить няню за кражу, и застал её с моими близнецами, впервые за много недель спокойными.
Это было в десять двадцать утра, на кухне нашего дома в Мадриде. Я должен был уже ехать в аэропорт: в Париже меня ждали документы по гостиничной сделке на пятьдесят четыре миллиона евро. Но папка с договорами осталась на письменном столе, и я развернул машину, раздражённый каждой потерянной минутой.
Утром Наталия Серрано позвонила мне и сказала, что пропал её браслет стоимостью восемнадцать тысяч евро.
— Я уверена, что это Люсия, — произнесла она. — Она здесь всего три недели, а вещи уже исчезают.
Люсия была шестой няней за последний год. Одну Наталия назвала безответственной, другую — слишком мягкой, третью обвинила в том, что та брала чужое. Я почти перестал задавать вопросы. Работа спасала меня от дома, а Наталия умела превращать любые сомнения в усталость.
Однако, войдя в прихожую, я услышал детскую песенку.
Не плач.
Песенку.
На кухне пахло остывшим кофе, тёплой кашей и мягким моющим средством. Люсия стояла у столешницы, прижав Маттео к груди тканевым переносным ремнём, а Бруно спал у неё за спиной. Его пальцы цеплялись за прядь её волос. Оба дышали ровно.
Я не видел близнецов такими спокойными с тех пор, как умерла Елена.
Моя жена умерла через несколько дней после родов. После этого я делал единственное, что умел: работал. Маттео смотрел на меня глазами матери, а Бруно хмурился так же, как она перед улыбкой. Я мог вести переговоры на миллионы, но не умел взять на руки двух младенцев и не почувствовать, как внутри всё рушится.
Наталия появилась через восемь месяцев. Сначала она помогала мне пережить горе, потом начала решать, как вести дом, а затем — как растить детей.
— Им нужна дисциплина, а не постоянные руки, — повторяла она.
— Вы всегда носите их так? — спросил я.
Люсия вздрогнула.
— Только когда оба нуждаются в руках одновременно, господин Гонсало.
Бруно увидел меня и улыбнулся. От этого крошечного движения у меня перехватило дыхание.
На холодильнике висела исписанная карточка: время кормления, количество смеси, прогулка, сон. На столе стояли аккуратно промытые бутылочки. Ничто не напоминало о краже или небрежности.
— Наталия сказала, что пропал браслет.
Люсия побледнела.
— Я не брала ничего, кроме детских вещей.
— Она также сказала, что вы оставляете детей плакать.
Люсия посмотрела в коридор.
— Они плачут после некоторых бутылочек, господин Гонсало.
Я остался дома до вечера. Впервые за месяцы наблюдал, как кто-то разговаривает с моими сыновьями, прежде чем поднять их, как ждёт их ответного лепета, как гладит спину Маттео кругами.
В шесть сорок малыш снова начал есть, но вдруг его голова тяжело упала набок.
— Он просто устал, — сказала Наталия за моей спиной.
Люсия резко обернулась.
— Нет.
Бруно застонал в переносном ремне.
— Позвоните в службу спасения, — прошептала она.
Наталия шагнула к бутылочке, стоявшей на столе.
— Не трогай её, — сказал я.
Она остановилась.
Люсия взяла бутылочку и вложила её мне в ладонь.
— Не давайте им это.
— Там молоко, — усмехнулась Наталия. — Она пытается напугать вас, потому что боится увольнения.
— Тогда проверьте, — сказала Люсия.
Я уже тянулся к телефону, когда она показала на высокий шкаф возле микроволновой печи.
— Там тоже кое-что есть.
Я открыл дверцу. За коробкой чая стоял маленький флакон с тёмной пипеткой. Наталия прошептала, что никогда его не видела, но голос у неё дрогнул.
А в нижнем ящике острова я обнаружил браслет, завёрнутый в салфетку, и записку почерком Наталии: «После свадьбы вопрос с детьми будет решён».
Я поднял глаза на женщину, с которой собирался пожениться через пять дней. Люсия прижала сонного Маттео крепче. Наталия сделала шаг к кухонной двери и вдруг сказала:
— Гонсало, если ты сейчас вызовешь врачей, ты разрушишь всё, что мы строили…

ЧАСТЬ 2

Я набрал службу спасения и включил громкую связь. Было шесть пятьдесят две минуты вечера. Диспетчер велел не давать детям ни воды, ни смеси, пока не приедет бригада.
— Они дышат? — спросил голос в телефоне.
Люсия положила ладонь на грудь Маттео.
— Дышит, но слишком медленно.
— Бруно тоже, — сказал я.
Наталия стояла у кухонной двери. Её золотая серьга качалась от каждого движения головы.
— Ты действительно веришь няне? — спросила она. — Женщине, которую собирался выгнать за кражу?
— Я верю тому, что вижу.
— Ты видишь усталых детей.
— И флакон в шкафу.
Она резко взглянула на него.
— Это может быть что угодно.
— Тогда почему ты так испугалась?
Люсия попросила меня передать ей бутылочку. Я не отдал.
— Не прикасайтесь к ней, — сказал я. — Всё останется здесь.
— Вы думаете, я отравила детей? — Наталия почти закричала.
— Я думаю, что врач должен ответить на этот вопрос.
В девять минут седьмого приехала бригада. Один медик осмотрел близнецов, второй запечатал бутылочку в прозрачный пакет. На запястье Маттео остался красный след от ремня, потому что Люсия держала его так крепко, боясь, что он снова обмякнет.
— Снотворное средство, — сказал медик после быстрого анализа. — В обоих образцах есть один и тот же препарат. Детей немедленно везём в клинику.
У меня подкосились ноги.
— Они будут жить?
— Сейчас главное — не терять время.
Наталия отступила к холодильнику.
— Это не доказывает, что сделала я.
— Мы и не говорим, что доказывает, — ответил медик.
Но в этот момент она схватила свою сумку и попыталась выйти.
Люсия преградила ей дорогу.
— Вы не уйдёте с ключами от детской.
Наталия толкнула её. Не сильно, но достаточно, чтобы Люсия ударилась плечом о край стола.
Я увидел это и понял: человек, случайно обвинённый, так не поступает.
— Уберите руки от неё.
— Ты выбираешь её вместо меня?
— Я выбираю своих детей.
В клинике врач подтвердил отравление небольшими дозами успокаивающего препарата. Маттео и Бруно оставили под наблюдением. Люсия сидела рядом, сжимая в ладони медную заколку в форме листа — единственную вещь, которую она носила от отца. Я впервые спросил, почему она так долго молчала.
— Я говорила вам, — ответила она. — Но Наталия каждый раз увольняла меня прежде, чем вы возвращались. Сегодня я спрятала копии записей кормления у соседки.
— Какие записи?
Она достала из кармана сложенный лист.
Там были даты, время бутылочек и странная пометка: «После смеси, которую принесла госпожа Наталия, дети засыпают через десять минут».
Ночью я вернулся домой за документами. В кабинете, среди бумаг к парижской сделке, нашёл папку с брачным соглашением. В ней был пункт, о котором я никогда не слышал: после свадьбы Наталия получала право единолично принимать решения о лечении близнецов, если я признавался временно неспособным заниматься делами.
На последней странице стояла моя подпись.
Я не подписывал её.
Подпись была точной, но под ней виднелось едва заметное пятно от копировальной краски. А рядом лежал список посетителей частной клиники, где Наталия якобы лечила мигрень.
Последней в списке значилась фармацевт, которую я знал по другому делу.
Я набрал её номер. Женщина долго молчала, а затем сказала:
— Я ждала, когда вы спросите о рецепте. Но то, что она заказала для ваших детей, было не самым страшным…

ЧАСТЬ 3

— Что вы имеете в виду? — спросил я.
Мы говорили в коридоре клиники, около половины второго ночи. За стеклом аппарата ровно мигал зелёный огонёк, а Люсия держала ладонь на краю кроватки Маттео.
Фармацевт Марта Вальдес попросила встретиться утром и приехала к девяти. Она принесла журнал заказов, перевязанный бечёвкой, и маленькую квитанцию.
— Наталия покупала препарат не для лечения, — сказала Марта. — Она говорила, что детям нужно спать, потому что они мешают вам работать. Потом попросила оформить ещё один заказ на средство, которое вызывает сильную вялость у взрослых.
У меня похолодели пальцы.
— Для кого?
Марта посмотрела прямо на меня.
— Для вас.
Наталия вошла в палату именно тогда. На ней было белое пальто, а на лице — выражение оскорблённой невиновности.
— Это абсурд, — сказала она. — Марта хочет отомстить мне за отказ дать деньги.
— Тогда объясни брачное соглашение, — ответил я.
Она замерла.
— Ты рылся в моих вещах?
— Я искал документы в своём кабинете.
— Ты сам подписал его.
— Я был без сознания?
Марта развернула квитанцию.
— За два дня до этого заказа госпожа Серрано принесла копию доверенности. Она сказала, что господин Феррер после свадьбы будет принимать успокоительное по назначению врача, а дети перейдут под её попечение.
— Я этого не говорила, — прошептала Наталия.
— Говорили. И оставили номер договора.
Люсия поднялась со стула.
— Поэтому вы говорили, что дети — проблема?
Наталия резко повернулась к ней.
— Ты ничего не понимаешь.
— Я понимаю, что вы подмешивали им лекарство.
Наталия ударила ладонью по столику. Пластиковый стакан покатился по полу.
— Я пыталась сделать так, чтобы Гонсало наконец увидел: он не может одновременно управлять компанией и растить двух больных детей!
Слова вырвались у неё сами. В палате стало неподвижно.
Я медленно спросил:
— Больных?
— Я собиралась оформить им постоянное наблюдение. После свадьбы ты бы подписал доверенность, а когда начал бы принимать таблетки, я стала бы твоим представителем. Компания не могла ждать тебя вечно.
— Компания?
Наталия сжала губы.
Марта достала второй лист.
— В договоре с инвестиционной группой есть пункт о выплате вашей невесте после перехода контроля. Сто двадцать тысяч евро и должность управляющей гостиницами.
Я посмотрел на Наталию. Восемнадцатитысячный браслет был лишь приманкой, чтобы Люсию выгнали и никто не поверил её словам.
— Ты хотела не детей усыпить, — сказал я. — Ты хотела усыпить всё, что мешало тебе получить контроль.
Она заплакала, но я не почувствовал облегчения.
— Я любила тебя, — сказала она.
— Любовь не готовит дозы на кухне.
Дверь палаты открылась. Врач сообщил, что близнецы реагируют на лечение и скоро опасность минует. Я обернулся к кроваткам — и увидел на телефоне пропущенный вызов с номера моего парижского партнёра.
Перезвонив, я услышал холодную фразу:
— Гонсало, Наталия уже прислала нам копию твоего заявления об отказе от управления. Сделка закрывается сегодня вечером. Если ты не явишься лично, контроль перейдёт к ней…

Вам также могут понравиться эти истории:

Я отдала мужу почку, а через три дня услышала его обещание любовнице — и сняла кольцо, от которого он побледнел ЧАСТЬ 4 — У выхода С27 молодой морпех назвал мою форму подделкой, но человек за его спиной внезапно перестал улыбаться ЧАСТЬ 4 — Муж объявил, что его семья заселится в мою новую особняк, но у ворот его улыбка внезапно исчезла Я приехал в детский дом с огромным пожертвованием, но девочка бросилась ко мне — и директор резко побледнела Через полгода после похорон я увидел свою жену живой в очереди магазина, а серебряный браслет из её гроба привёл меня к дочери и тайне стоимостью полтора миллиона ЧАСТЬ 4 — На похоронах матери я услышала шёпот мужа о тайне под клёном, а когда вернулась домой, он побледнел