ЧАСТЬ 4 — Я летел на церемонию награждения, когда истребители окружили наш самолёт — мой сосед по креслу резко побледнел

ЧАСТЬ 4

— Кем подписанный? — спросил я.

Виктор не ответил сразу. За окном истребитель держался рядом, словно стальная тень. Красная лампочка над дверью туалета мигала, а Елена сжимала папку так, что побелели костяшки её пальцев.

— Назовите имя, — сказал я.

— Адмиралом Кроуфордом.

Джейк выругался в телефоне.

Адмирал Кроуфорд был человеком, который лично подписал моё медицинское увольнение. Он же настоял на награждении. После гибели Диего именно он сказал мне, что расследование закончено и виновных нет.

— Вы хотите, чтобы я поверил человеку, который купил предательство? — спросил я.

— Я хочу, чтобы вы поняли: Вейр не работает один.

Телефон у меня в руке зазвонил снова. На экране появилось защищённое соединение Пентагона. Джейк сказал:

— Не отвечай.

Я ответил.

— Рид, — произнёс голос адмирала Кроуфорда. — Немедленно передайте бортпроводнице папку и не предпринимайте самостоятельных действий.

— Вы знали, что Вейр жив?

На линии повисла пауза.

Короткая. Но достаточная.

— Это приказ, Майкл.

— Вы знали?

— Ваше задание — прибыть в Вашингтон.

— А моё подразделение погибло из-за вашего приказа?

— Мы обсудим это на месте.

Я отключил связь.

Елена смотрела на меня, ожидая решения. Виктор сидел, опустив голову, и впервые выглядел не богатым руководителем, а человеком, который понял, что его деньги больше не закрывают все двери.

— Капитан Родригес, — сказал я, поднимаясь, — соедините меня с ведущим пилотом и объявите пассажирам, что самолёт находится под угрозой из-за внутреннего заговора.

Джейк резко возразил:

— Ты не можешь захватить управление из салона.

— Я не захватываю управление. Я прекращаю полагаться на людей, которые уже продали нас однажды.

Капитан Родригес вышел из кабины. В руке он держал папку с инструкциями, а на лице — страх.

— Господин Рид, мне приказано доставить вас в Вашингтон без остановки.

— Кто отдал приказ?

Он взглянул на Виктора.

— Военное командование.

— А кто передал вам этот пакет?

Капитан замер.

Елена подошла к нему и раскрыла папку. На последней странице стояла печать аэропортовой службы безопасности и подпись капитана Родригеса.

Он побледнел.

— Я ничего не подписывал.

— Подпись поставили вчера, — сказала Елена. — В здании компании «Гелиос».

Виктор вскочил.

— Вы не понимаете! Если самолёт сядет в Вашингтоне, Вейр уничтожит все доказательства. Он уже приказал убрать свидетелей.

— Каких свидетелей? — спросил я.

Он посмотрел на Елену.

— Второго пилота.

Капитан резко обернулся к кабине.

Дверь была закрыта изнутри.

Родригес бросился к ней, но замок не поддался. Он несколько раз ударил плечом. Пассажиры закричали. Ребёнок в соседнем ряду заплакал, а кто-то начал молиться.

Я приказал всем пристегнуться и вместе с капитаном навалился на дверь. Нога вспыхнула болью, но я не остановился.

Дверь распахнулась.

Второй пилот лежал на полу, связанный ремнями. У его кресла мигал красный индикатор аварийного управления, а рядом стоял незнакомец в форме техника.

Он держал пистолет.

— Ещё шаг — и самолёт перейдёт на ручное снижение, — сказал он.

Я узнал его лицо.

Нолан Вейр.

Седые волосы, шрам над бровью, тот же спокойный взгляд, который я помнил по комнате брифинга.

— Ты должен быть мёртв, — сказал я.

— Благодаря тебе я жив.

— Диего и Томас умерли из-за тебя.

— Они умерли из-за приказов сверху.

— А ты продал им координаты.

Вейр усмехнулся.

— Я продал доступ. Хейл продал деньги. Кроуфорд продал прикрытие. А ты продал себя, когда согласился молча принять медаль.

Он сделал шаг к панели.

Виктор вдруг бросился вперёд.

Вейр направил оружие на него.

— Назад.

— Ты обещал, что никто не погибнет, — сказал Виктор.

— Я обещал тебе контракт.

— Ты сказал, что это будет только утечка маршрута.

— А ты подписал перевод.

Виктор схватил металлический огнетушитель и ударил Вейра по руке. Пистолет отлетел под кресло. Я рванулся вперёд, но боль в ноге подбросила меня на колено.

Елена добежала первой.

Она подняла оружие и направила его на Вейра.

— За Диего, — сказала она.

— Не стреляйте, — произнёс я.

Она посмотрела на меня.

— Почему?

— Потому что он должен рассказать всё при тех, кто его прикрывал.

Капитан Родригес связал Вейру руки аварийным ремнём. Джейк тем временем передал записи переговоров военной службе безопасности, но я не позволил назвать это концом. До Вашингтона оставалось сорок минут, и в здании Пентагона нас ждали люди, уверенные, что самолёт приземлится с одним виновником — со мной.

Самолёт сел на военной полосе. Нас окружили вооружённые охранники. Среди них стоял адмирал Кроуфорд.

Он подошёл ко мне, будто мы встретились на обычной церемонии.

— Майкл, вы сделали большую ошибку.

— Нет. Ошибкой было поверить вам после Сирии.

— Вы понятия не имеете, сколько жизней я спас.

— А вы понятия не имеете, сколько людей умерло, потому что решили, что их жизни можно вписать в расходы.

Кроуфорд посмотрел на папку в руках Елены.

— Это ничего не доказывает.

— Тогда посмотрите на подпись, — сказал Виктор.

Он вынул из кармана зажим для галстука и разломил его. Внутри оказался тонкий накопитель с копиями переводов и приказов.

— Я хранил это, чтобы шантажировать Вейра, — признался он. — Но теперь отдаю всё.

Кроуфорд шагнул к нему.

— Ты понимаешь, что потеряешь?

Виктор посмотрел на меня.

— Да. Всё, что строил.

— И всё равно отдашь?

— Я уже потерял больше. Просто раньше называл это прибылью.

Дальше события развивались быстро. Вейра задержали военные следователи. Кроуфорда отстранили от должности до расследования. Контракты «Гелиоса» заморозили, счета Виктора заблокировали, а Елена получила доступ к материалам, которые восемь месяцев от неё скрывали.

Но самая тяжёлая встреча ждала меня не в кабинете и не на церемонии.

Она состоялась в маленькой комнате при мемориальном центре, где на стене висели фотографии погибших.

Елена принесла туда фотографию Диего. Виктор стоял у двери, не решаясь войти.

— Ты можешь уйти, — сказала она.

— Могу.

— Почему не уходишь?

Он посмотрел на снимок.

— Потому что всю дорогу думал, что самое страшное — потерять деньги. Оказалось, страшнее узнать, кому именно я помог их заработать.

Елена долго молчала.

— Я не прощу тебя сегодня.

— Я не прошу.

— И завтра тоже.

— Я знаю.

Она положила фотографию на стол.

— Тогда начни с правды. Расскажи всё следователям и семьям остальных погибших.

Виктор кивнул.

— Расскажу.

Он вышел, а Елена осталась перед фотографией. Я достал из кармана свою поцарапанную кепку и положил рядом с рамкой.

На следующий день мне всё-таки вручили награду. Я вышел к трибуне, но не стал говорить о героизме. Я назвал имена Диего Салазара и Томаса Кина. Назвал Елену. Назвал тех, кто не вернулся и чьи семьи слишком долго слышали слово «ошибка».

Когда церемония закончилась, Джейк подошёл ко мне.

— Ты всё ещё считаешь, что не заслужил медаль?

Я посмотрел на металлический знак в ладони.

— Она не моя.

— Тогда чья?

Я вернулся в мемориальную комнату. Елена всё ещё сидела рядом с фотографией Диего. Я положил медаль под стекло, прямо перед его лицом.

Она провела пальцем по рамке и тихо сказала:

— Теперь он знает, что его не забыли.

За стеной объявили посадку на следующий рейс. Но я не пошёл сразу. На столе лежала фотография нашей группы, а рядом — красная папка с настоящими именами тех, кто продал нас.

Елена закрыла её ладонью.

— Готовы?

Я посмотрел на Диего.

— Теперь давайте говорить.

И медаль впервые оказалась там, где должна была лежать, — рядом с именем Диего Салазара.