ЧАСТЬ 4 — Я уступил бывшей невесте комнату женщины, которую любил, но утром её насмешка заставила меня побледнеть

ЧАСТЬ 4

— Кто? — спросил я.

Марко прижал телефон к уху.

— Полли, — ответил он. — Он исчез с поста у южных ворот.

Я посмотрел на Изабеллу.

Она закрыла глаза, будто услышала не имя охранника, а окончательное решение собственной судьбы.

— Он не стал бы работать против меня, — сказала она.

— Полли не работает против тебя, — произнёс я. — Он работает за Софи.

Мы выехали через три минуты.

Марко сел за руль, я — рядом. Изабеллу посадили на заднее сиденье между двумя охранниками. Она пыталась звонить семье, но связь в тоннеле оборвалась.

За окнами мелькали мокрые склады, ржавые цистерны и тёмные пролёты железной дороги. Я держал в руке ключ. Теперь я понимал, что это был не знак прощания.

Это был вызов.

Софи оставила его там, где я должен был увидеть. Она знала: если я выберу удобную ложь, то не последую за ней. Если выберу правду, найду дверь.

— Почему она доверяет тебе? — спросил я у Изабеллы.

— Я не трогала её.

— Это не ответ.

— Она сама пришла на станцию. Хотела обменять книгу на сведения о матери.

— И ты послала людей за ней.

— Я должна была забрать записи раньше, чем их увидит твой совет.

— Ты боялась не совета.

Она подняла на меня глаза.

— Я боялась отца.

Речная станция стояла у воды, словно обглоданный скелет. Внутри горела одна лампа. На рельсе лежала свежая гильза.

Марко поднял кулак. Охранники разошлись по стенам.

Из темноты донёсся голос Полли:

— Босс, не входите. Здесь ловушка.

— А Софи?

— Внутри. Она ранена, но жива.

Я шагнул вперёд.

— Полли, открой.

— Не могу. У двери растяжка.

— Тогда скажи мне, кто её поставил.

Ответа не было.

Изабелла вдруг вырвала пистолет у охранника и бросилась к боковому проходу. Марко успел перехватить её за запястье. В драке из её пальцев выпал тонкий ключ-карта, и я увидел на нём знак семьи Конти.

— Ты привела нас сюда не спасать Софи, — сказал я.

— Я хотела уничтожить книгу.

— Где мой отец взял эти записи?

Изабелла смотрела на воду за проломом стены.

— Он не взял их. Он получил их от моей матери. Она сама приказала убрать бухгалтера, а твой отец согласился спрятать список, чтобы не началась война. Виктор потом шантажировал его этим долгие годы.

Это был удар сильнее любого выстрела. Мой отец не был невиновным. Он просто выбрал молчание, чтобы сохранить власть.

— Софи знает?

— Теперь знает всё.

Изнутри станции раздался глухой стук.

— Данте! — крикнула Софи.

Я бросился к двери.

— Не двигайтесь! — рявкнул Полли. — Растяжка идёт к старой печи.

Я посмотрел на ключ в ладони. На боковой панели двери был замок, почти скрытый ржавчиной. Я вставил ключ и повернул его. Где-то под полом щёлкнул механизм. Лампа мигнула, и натянутая проволока ослабла.

Полли распахнул дверь.

Софи сидела у печи, прижав ладонь к боку. Рядом лежала толстая бухгалтерская книга, обёрнутая в воск. Полли стоял перед ней, закрывая своим телом проход, а у дальней стены корчился человек Изабеллы.

Я опустился на колени.

— Ты ранена.

— Царапина.

— Ты могла сказать мне.

Она усмехнулась, но глаза у неё блестели.

— Я говорила. Вчера. Ты выбрал чужую комнату.

Эти слова попали точнее пули.

— Я думал, что спасаю союз.

— Ты спасал то, что считал важнее меня.

— Я ошибся.

— Ошибка была не в комнате, Данте. Ты отдал ей место, где я впервые почувствовала себя человеком, а не удобной частью твоего дома.

Я не стал оправдываться. Вынул из кармана медальон и положил его рядом с книгой.

— Я знаю, что случилось с твоей матерью.

— Знаешь только то, что записано.

— Тогда расскажи остальное.

Софи долго смотрела на меня. Потом раскрыла книгу.

Между страницами лежало письмо моего отца. Он написал его за неделю до смерти. В нём признавался, что сохранил список и оставил Софи доступ к архиву, когда понял, кто она. Он не знал, что успеет передать ей правду, поэтому подбросил ей работу в доме через миссис Гейбл.

Софи пришла ко мне не случайно.

Но и любовь не была частью плана.

— Я хотела взять книгу и исчезнуть, — сказала она. — Потом ты заболел, и я зашила тебе бок. Потом ты начал пить кофе только с корицей. Потом я поняла, что каждый раз, когда ты зовёшь меня в кабинет, мне хочется остаться.

— Почему не сказала?

— Потому что рядом с тобой даже правда должна была ждать разрешения.

В дверях появилась Изабелла. Марко держал её за плечо.

— Отдай книгу, — сказала она Софи. — Ты не понимаешь, что будет, если этот список выйдет наружу.

Софи поднялась, побледнев от боли.

— Понимаю. В нём имена людей, которые платили за убийства. Включая твою семью.

— Ты разрушишь всех.

— Нет. Я прекращу притворство.

Я ожидал, что Софи отдаст книгу мне. Вместо этого она протянула её миссис Гейбл, которая всё это время стояла у входа.

— Отнесите копии старым семьям Белмира, — сказала Софи. — Пусть решение будет не только за Данте.

Я понял, чего она добивалась. Не мести. Не власти. Она хотела, чтобы её мать перестала быть безымянной строчкой в чужой бухгалтерии.

Изабелла рванулась к книге, но Полли преградил ей путь.

— Хватит, мисс Конти.

Она посмотрела на него с яростью.

— Ты понимаешь, что сделал?

— Да, — ответил Полли. — Открыл ворота свободной женщине.

Это была единственная фраза, которая могла закончить всё начатое в ту ночь.

Мы вывезли Софи со станции, но не в мой дом. Она не хотела возвращаться туда, где её унизили. Я отвёз её в старую мастерскую на пристани, принадлежавшую её матери. Там среди пыли и коробок всё ещё стоял деревянный стол с выцарапанными инициалами «Э. Б.».

Медик перевязал ей бок. Миссис Гейбл забрала копии записей. Марко передал их людям, которые могли остановить войну без единого выстрела.

Изабелла осталась под охраной в ожидании встречи с главами семей. Не потому, что я хотел наказать её. Ей предстояло сказать правду там, где её имя много лет заменяло правду.

Перед рассветом Софи открыла тетрадь матери и достала чистый лист.

— Что ты пишешь? — спросил я.

— Имя.

— Чьё?

Она вывела крупными буквами: «Элена Беннетт. Свидетель».

Я положил рядом железный ключ.

— Оставь его себе.

Софи покачала головой.

— Нет. Он больше не нужен, чтобы открывать дверь.

Она вложила ключ мне в ладонь и сжала мои пальцы.

А затем дописала под именем матери: «Она не исчезла. Её заставили молчать».

В мастерской пахло речной водой, маслом и корицей из маленькой жестяной банки, которую Софи нашла в старом шкафу. Я приготовил кофе и поставил кружку перед ней.

— Слишком много корицы, — сказала она.

— Я учусь.

Софи посмотрела на страницу, на которой имя её матери наконец занимало целую строку.

— Тогда начни с правды, Данте.

Я кивнул.

И впервые ключ в моей руке был не от комнаты, а от имени, которое больше никто не смел стереть.