ЧАСТЬ 4

Внизу стояла фамилия Эвелин.

Никто не произнёс ни слова.

Она сидела у стола, положив ладонь на жемчужную брошь. Треснувшая жемчужина покачивалась на тонкой цепочке и тихо постукивала о металл.

— Это подделка, — сказала Эвелин.

— Перевод подтверждён банком, — ответил адъютант. — Деньги ушли с доверенного устройства мистера Мерсера.

Тревор резко повернулся к мачехе.

— Ты украла мой фонд?

— Я ничего не крала.

— Тогда почему код подтверждения пришёл на твой номер?

Артур медленно выпрямился. Он уже не выглядел хозяином оборонной империи. Скорее человеком, который вдруг увидел под ногами собственный обрыв.

— Эвелин, — сказал он, — объясни.

Она посмотрела на него, и я увидела в её лице не испуг, а усталость.

— Я переводила деньги не себе.

Тревор рассмеялся коротко и нервно.

— Конечно. А кому же?

— На счёт фонда помощи военным семьям.

Отец замер.

Я тоже не ожидала этого.

Эвелин достала из сумочки маленький металлический футляр. На крышке был выгравирован герб благотворительного фонда. Она положила футляр на стол и открыла его. Внутри лежали несколько карт памяти и распечатанные письма.

— Ричард передал мне копию первоначального завещания три года назад, — сказала она. — Я узнала, что Артур подделал документы. Узнала, что деньги, предназначенные Кейт, годами выводились через фиктивные компании.

— И ты молчала? — спросила я.

— Я пыталась говорить. Но каждый раз он напоминал, что без него я останусь ни с чем.

Артур резко усмехнулся.

— Жалкая попытка выставить себя жертвой.

— Нет, — произнесла Эвелин. — Я действительно была трусихой. Но сегодня ты собирался получить контракт, используя деньги, которые украл у собственной дочери. Я решила, что хватит.

Она подтолкнула футляр ко мне.

— Здесь банковские выписки, копии писем и список переводов. Я передала их комиссии до того, как мы вошли в зал.

Я посмотрела на неё.

— Почему сейчас?

Эвелин сжала пальцы. Жемчужная брошь зацепилась за ткань рукава и оторвалась, упав на пол.

— Потому что вчера я увидела старую фотографию. На ней ты стояла рядом с Артуром перед академией. Он держал тебя за плечо, а ты смотрела на него так, будто он был самым надёжным человеком в мире. Я поняла, что он разрушил не только твою карьеру в семье. Он заставил тебя сомневаться, заслуживала ли ты любви.

Артур повернулся к Вэнсу.

— Генерал, это семейная месть. Нельзя строить решение на словах моей жены.

Вэнс открыл папку Белла.

— Не на словах. На подписанных документах, банковских выписках и заключении комиссии.

— Контракт будет отозван? — спросил Тревор.

— Вашу компанию исключат из конкурса до полного расследования финансовых связей, — ответил Вэнс. — Кроме того, фонд будет заморожен, а документы переданы в соответствующие органы.

Артур побледнел.

— Вы не можете отнять у меня компанию.

— Я ничего у вас не отнимаю, — сказала я. — Я просто не позволяю вам купить безопасность страны за деньги, которые вы украли.

Он посмотрел на меня.

— Ты всё это время ждала возможности отомстить.

— Я ждала не мести. Я ждала, когда ты перестанешь ставить фамилию выше людей.

— Я сделал тебя сильной.

— Нет. Сильной меня сделала армия. А ты научил меня, как выглядит человек, который путает власть с любовью.

Тревор опустил взгляд.

— Кейт… я тоже подписывал бумаги. Я должен был проверить.

— Должен был.

— Я не знал про завещание.

— Но знал, что получил всё после моего ухода.

Он сжал кулаки.

— Я думал, ты отказалась.

— Тебе было удобно так думать.

Тревор кивнул. В его лице впервые не было самоуверенности.

— Я верну деньги, которые ещё остались.

— Вернёшь не мне. Фонду. И сделаешь это публично.

— Сделаю.

Артур резко поднялся.

— Ты не будешь распоряжаться моей семьёй!

— Это уже не твоя семья, Артур, — тихо сказала Эвелин.

Он посмотрел на неё так, будто только сейчас понял: потерял не контракт и не деньги. Потерял людей, которые много лет поддерживали его ложь, потому что верили, что внутри него ещё осталось что-то человеческое.

Ричард Белл медленно поднялся.

— Кейт, я должен был рассказать всё раньше.

— Почему не рассказал?

— Я боялся. А потом заболел. Каждый год говорил себе, что завтра исправлю. Но завтра не наступало.

Я взяла старую копию завещания. Бумага была тонкой, почти прозрачной от времени. Внизу стояла подпись отца — та самая, которую я помнила по документам двадцатишестилетней давности.

— Вы могли спасти мне имя, — сказала я.

— Мог.

— Но спасли его сегодня.

Белл кивнул.

— Иногда человек опаздывает настолько, что может предложить только правду.

Я не простила его в тот день. Но и не отвернулась.

Вэнс попросил всех выйти из зала. Представители комиссии забрали документы. Эвелин осталась у стола, поднимая с пола треснувшую жемчужину. Тревор стоял рядом, не зная, куда деть руки.

Артур задержался у двери.

— Кейт, если компания рухнет, тысячи людей потеряют работу.

— Тогда поддержи их из тех денег, которые не спрятаны на чужих счетах.

— А если я не смогу?

— Продай то, чем дорожишь больше всего.

Он горько усмехнулся.

— Ты думаешь, я дорожу компанией?

— Нет. Я думаю, ты дорожишь тем, чтобы все называли её твоей.

Он ушёл.

Через час я подписала заключение комиссии. В графе «ответственный руководитель» стояла моя фамилия. Рядом Вэнс поставил свою подпись.

Потом он протянул мне новый приказ.

— Завтра вы возглавите рабочую группу, которая займётся проектом вместо «Мерсер Дефенс».

Я посмотрела на документ.

— Вместо компании отца?

— Вместо компании, которая потеряла право принимать решения о чужих жизнях.

Мне было не легче от победы. Победа оказалась тяжёлой, как награды на груди. Но я больше не чувствовала, что должна доказывать отцу свою ценность.

У выхода меня догнала Эвелин.

Она протянула мне треснувшую жемчужину.

— Возьми.

— Зачем?

— Чтобы помнить: даже дорогие вещи ломаются, если слишком долго держать их на натянутой нити.

Я положила жемчужину в карман мундира.

На улице меня ждал военный автомобиль. Вэнс уже разговаривал с помощниками, Ричард тихо спускался по ступеням, а Тревор стоял возле колонны и смотрел на закрытую папку с документами фонда.

Он окликнул меня.

— Кейт.

Я обернулась.

— Я не знаю, как вернуть двадцать шесть лет.

— Никак.

— Тогда что мне делать?

Я посмотрела на его руки. В них была не дорогая коробка с часами и не приглашение для избранных. Только список семей, которым фонд задолжал помощь.

— Начни с первой фамилии в списке.

Тревор опустил глаза и открыл папку.

Я пошла к машине, но остановилась, когда услышала, как он произнёс первое имя.

Не моё.

Имя женщины, чей сын вернулся с войны без ноги и не получил обещанную помощь.