Мою экономку избили из-за герба на форме и бросили под дождём, но когда я назвал имя нападавшего, Марко побледнел

В полночь Марко внёс в мой особняк женщину, которую избили только за герб Кастеллано на её форме.

Эмма Картер висела у него на руках, мокрые волосы прилипли к щекам, а кровь тонкой дорожкой стекала из уголка рта на белую ткань. Вышитый герб был разорван пополам. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри медленно закрывается последняя дверь, за которой ещё оставался спокойный человек.

— Положи её сюда, — сказал я.

— Доминик, осторожнее, у неё сломано ребро, — предупредил доктор Риччи, опускаясь на колени у мраморного пола.

Лючия стояла рядом, прижав ладонь к губам. На её пальцах блестело кольцо с маленькой трещиной — она разбила его о дверную ручку, когда выбежала встречать Марко.

— Эмма, ты меня слышишь? — спросил я.

Её веки дрогнули.

— Я… не хотела… испачкать пол.

У меня свело челюсть.

Четырнадцать месяцев она убирала мой дом, складывала полотенца ровными стопками и исчезала из комнат, стоило туда войти важному гостю. Она никогда не просила прибавки, никогда не жаловалась и всегда уходила последней.

Именно это Лючия однажды заметила первой.

— Она работает ещё в двух местах, — сказала сестра тем же вечером, на кухне, где пахло горелым кофе. — Её мать умирает от рака. А брат после аварии потерял обе ноги. Эмма отдаёт им всё.

— Почему она ничего не сказала?

— Потому что гордость иногда громче просьбы о помощи.

Сегодня в семь вечера Лючия попыталась задержать Эмму.

— Поешь хотя бы суп, — попросила она.

— Не могу. Мне нужны чаевые.

— Ты еле стоишь.

Эмма улыбнулась, надела свою тёмную форму и вышла через боковые ворота. До второй работы она не дошла.

Через четыре квартала из переулка вышли двое мужчин. Они потребовали телефон и кошелёк. Эмма отдала всё сразу. Наверное, надеялась, что послушание оставит ей жизнь.

Но один из них заметил герб.

— Ты работаешь на Кастеллано?

— Я убираю его дом, — ответила она.

— Значит, передашь ему привет.

После этого они перестали быть грабителями.

Доктор разрезал рукав и тихо выругался. На запястье Эммы темнел след от пластиковой стяжки.

— Кто это сделал? — спросил я.

Она застонала и открыла глаза.

— У одного… змея на запястье.

Марко замер.

— Татуировка? — уточнил он.

Эмма едва заметно кивнула.

Я уже знал, чья это метка, но всё равно задал следующий вопрос:

— Он назвал имя?

Губы Эммы дрогнули.

— Коловой…

В комнате стало так тихо, что я услышал, как дождь царапает высокие окна.

Марко подошёл ближе.

— Босс, они хотели, чтобы ты понял: это не случайность.

Я посмотрел на кровь на белом мраморе.

— Они ошиблись, — ответил я.

— Что прикажешь?

Я поднял взгляд на него. И в этот момент у входа раздался резкий звонок. Лючия вздрогнула. Марко вынул пистолет, а доктор прикрыл Эмму своим плечом.

На пороге стоял незнакомец в промокшем пальто. Он держал кожаную папку и смотрел только на меня.

— Доминик Кастеллано? — спросил он.

Я сделал шаг вперёд. Его пальцы легли на застёжку папки…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы легли на застёжку папки, но открыть её он не успел.
— Если вы от Коловых, уходите, — сказал Марко.
— Я от человека, который хочет, чтобы вы прожили до утра, — ответил незнакомец.

Он назвался Павлом Вейном, бывшим бухгалтером портовой компании. На манжете его рубашки темнело пятно машинного масла, а под ногтем застряла деревянная щепка. Он положил папку на стол, но не отступил.

— Я видел, как Эмму бросили у переулка, — сказал он. — И видел, кто приказал.
— Почему молчал семнадцать минут? — спросил я.
— Потому что у меня есть дочь.

Марко схватил его за воротник.
— Назови имя.
— Не здесь.

В этот момент из медицинской комнаты донёсся стон. Эмма пришла в себя и попросила воды. Я сам поднёс стакан, придерживая его у её разбитых губ.

— Я узнала голос, — прошептала она.
— Чей?
— Того, кто сказал им про герб. Он звонил вашему дому три недели назад.

Лючия побледнела.
— Мне звонили. Спрашивали, кто убирает восточное крыло.
— Почему ты не сказала? — резко спросил я.
— Я решила, что это очередная угроза тебе.
— А если целью была она?

Эмма сжала край простыни. На её пальце остался след от дешёвого серебряного колечка.
— Они сказали, что ты должен отдать им склад у реки.

Я посмотрел на Марко.
— Ты слышал о складе?
— Все слышали. Но Коловы хотят не склад.
— Тогда чего?
— Доступ к старой пристани. Через неё проходят документы, не грузы.

Павел резко поднял голову.
— Документы о чём?

Марко положил ладонь на папку.
— Об исчезновении денег из благотворительного фонда Кастеллано.

У меня похолодели пальцы. Фондом занималась только Лючия. Она отступила, задев локтем вазу. Та упала, но не разбилась: внутри была вода и засохшая ветка розмарина.

— Ты думаешь, это я? — спросила она.
— Я думаю, что кто-то хочет, чтобы я так подумал.

Павел наконец раскрыл папку. Внутри лежала копия платежного поручения, подписанного моим именем. Сумма была огромной. Получателем значилась фирма, о которой я никогда не слышал.

— Подпись поддельная, — сказал я.
— Нет, — тихо ответил Павел. — Подпись настоящая. Но сделана рукой не вашей.

— Объясни.

Он достал второй лист.
— Ваша доверенность была изменена четырнадцать месяцев назад. В тот самый день, когда Эмма впервые пришла в дом.

Я повернулся к ней. Она побледнела.
— Я ничего не знала.
— Знаю.

За окнами ударил гром. На телефоне Марко загорелось сообщение. Он прочитал его и сжал аппарат так, что побелели костяшки.

— Что там? — спросил я.

Марко поднял глаза.
— В больнице, где лежит мать Эммы, кто-то уже оплатил весь долг. И оставил записку: «Пусть дочь спросит Кастеллано, почему он предал её семью»…

ЧАСТЬ 3

Марко ещё держал телефон, когда в медицинскую комнату вошла медсестра из больницы. На её мокрых туфлях блестела уличная грязь.

— Я принесла это для Эммы, — сказала она.

В руке у неё был пластиковый пакет с маленьким медальоном. Эмма увидела его и резко попыталась подняться.

— Это моей матери.

Я остановил её.
— Откуда он у вас?

— Его оставил мужчина, оплативший лечение. Он сказал, что Эмма должна узнать правду о пожаре четырнадцатилетней давности.

Павел открыл папку на другой странице.
— Пожар на складе номер девять. Погибли двое рабочих. Один из них — отец Эммы Картер.

Эмма уставилась на меня.
— Ваш фонд тогда выплатил моей матери деньги. Нам сказали, что это помощь от компании.

— Так и было, — ответил я. — Мой отец приказал выплатить компенсацию.

— Нет, — сказала она. — Он приказал скрыть, что пожар начался из-за незаконного груза.

Павел достал копию старого журнала. Бумага была обожжена по краям, а внизу стояла подпись моего отца.

— Он собирался рассказать всё, — сказал бухгалтер. — Но за день до этого исчез.

Лючия вцепилась в спинку кресла.
— Отец погиб в аварии.
— Так вам сказали, — ответил Павел. — На самом деле его вывезли из города. Я был там.

Я почувствовал, как пол уходит из-под ног.
— Кто вывез?

Павел посмотрел на Лючию.

— Она.

Марко шагнул к сестре.
— Лючия?

— Мне было двадцать два, — выдохнула она. — Отец запер меня в кабинете и сказал, что если документы всплывут, погибнут все. Я помогла ему уехать, но не знала, что он продолжит красть.

— А доверенность? — спросил я.

Она закрыла глаза.
— Я подписала её. Думала, что спасаю фонд.

Павел положил передо мной последний лист.
— Четырнадцать месяцев назад Лючия наняла Эмму не случайно. Она искала человека, которому можно доверять. Но Коловы узнали об этом и решили использовать её как приманку.

Эмма заплакала беззвучно.
— Значит, меня избили из-за старых документов?

— Из-за тех, что хранились в подвале, — ответила Лючия.

Я посмотрел на сестру.
— Где они?

Она достала из кармана ключ с медной биркой.
— В твоём сейфе. Отец оставил их там перед исчезновением.

В ту же секунду снаружи взвыла сигнализация. На воротах погас свет. Марко бросился к окну и увидел чёрный автомобиль.

Павел прошептал:
— Они пришли за бумагами.

Но на экране телефона уже высветилось другое сообщение. Его отправили с номера, которым пользовался мой отец.

«Доминик, если ты читаешь это, значит, Лючия наконец сказала правду. Не открывай сейф один. Внутри лежит не только прошлое…»

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — В день развода я аннулировала семейные карты, а через пять дней мать бывшего внесла залог — и побледнела у стойки ЧАСТЬ 4 — Я вернулся в поместье раньше срока и увидел, чем занималась дочь служанки в моей гардеробной — мой управляющий побледнел Меня вычеркнули из семейного Рождества, а через несколько часов командир увидел мой запас топлива и побледнел Моя исчезнувшая жена позвонила из больницы, но после её первых слов лицо моего охранника стало белым ЧАСТЬ 4 — Моя дочь попросила главу семьи жениться на мне, но после одного снимка его улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — За семейным ужином меня молча отправили к мусорным бакам, но после моего спокойного ответа сын перестал улыбаться