В день развода муж оставил мне только перевод и холодную улыбку, но после одного звонка его адвокат побледнел

В тот вечер я сидела на холодном кафеле ванной и смотрела на две розовые полоски, которые превращали мой развод в новую катастрофу.

За окном Манхэттен гудел сиренами, в трубах стучала вода, а моя ладонь так крепко сжимала тест, что пластик впился в кожу. Я считала до десяти, потом снова смотрела на полоски. Они не исчезали.

Беременна.

От Итана Блэквуда.

Утром мы вышли из кабинета нотариуса уже чужими людьми. Десять лет вместе, три года в браке — и всё закончилось несколькими подписями и переводом на счёт.

— Деньги поступят сегодня, — сказал Итан, поправляя серебряные часы на запястье. — Этого хватит, чтобы ты больше ни от кого не зависела.

На нём был безупречный чёрный костюм, а на стеклянном столе лежала моя ручка с маленькой медной птичкой на колпачке. Я крутила её между пальцами, пока он говорил, будто речь шла не о нашей жизни, а о закрытом деле.

— Это всё? — спросила я.

— Нам не обязательно поддерживать связь.

Он уже взялся за ручку двери, когда остановился.

— Если та последняя ночь всё-таки закончилась беременностью, позвони. Я оплачу всё, что потребуется.

Я почувствовала, как внутри поднимается старая, унизительная злость.

— Иди к чёрту, Итан.

Он только кивнул. Ни боли. Ни просьбы остаться.

В двенадцать сорок я вернулась в квартиру на Парк-авеню, которую теперь должна была покинуть через месяц. В спальне ещё лежала моя белая шёлковая лента для волос — та самая, которую Итан когда-то привёз из Венеции. Я сняла её с изголовья и спрятала в ящик, словно прятала улику.

Потом зазвонил телефон.

— Я забыл часы деда в сейфе, — сказал Итан. Его голос был ровным, деловым. — Отправь их в мой офис.

— Хорошо.

— Эмма… ты в порядке?

Я посмотрела на плоский живот и прижала телефон к уху.

— Теперь это тебя волнует?

На линии стало тихо.

— Ответь.

— Я устала, Итан.

— Я пришлю машину.

— Не смей.

Я отключилась, но через минуту пришло сообщение: «Если что-то случилось, скажи мне». Я перечитала его трижды. За три года он не заметил ни одного моего одинокого ужина, а теперь уловил дрожь в голосе.

В понедельник я записалась к врачу на семь утра и решила молчать до обследования. Мне нужно было понять, действительно ли внутри меня растёт его ребёнок, прежде чем впускать Итана обратно в жизнь.

В субботу вечером я достала из сейфа его дедовы часы. Тяжёлые, золотые, с трещиной на стекле. Когда я перевернула их, из корпуса выпала крошечная латунная пластинка. На ней были выгравированы дата и буква «Б».

В дверь позвонили.

На пороге стояла Рут Хейл, адвокат Итана. В руках она держала чёрную папку, а за её спиной в коридоре ждали двое мужчин.

— Эмма, — сказала она, глядя не на меня, а на часы. — Нам нужно поговорить до того, как ты отправишь их Итану.

— О чём?

Рут подняла руку к папке и медленно раскрыла застёжку…

ЧАСТЬ 2

Рут достала из папки не договор, а фотографию. На ней я стояла у ресторана три месяца назад, рядом с незнакомым седым мужчиной. Снимок был сделан из машины напротив.

— Кто это? — спросила я.

— Ты его знаешь?

— Нет.

Рут положила фотографию на консоль. На обороте красовалась дата и короткая пометка: «Следить до решения».

Мои пальцы похолодели.

— Какое решение?

— Я не могу обсуждать это в коридоре.

Один из мужчин за её спиной повернул голову к лестнице. На его рукаве блестела мокрая капля, хотя на улице дождя не было. Значит, он только что приехал с улицы и всё это время стоял, слушая.

— Вы пришли запугать меня? — спросила я.

— Нет, — ответила Рут. — Итан велел защищать тебя, если он не сможет сделать этого сам.

Я усмехнулась.

— Он не смог вспомнить мой день рождения. Но прекрасно помнит, как отправлять охрану.

Рут сжала губы.

— Твой развод был подписан не потому, что он перестал любить тебя.

В груди что-то болезненно дёрнулось, но я заставила себя улыбнуться.

— Не произносите эту фразу. Она слишком удобна для человека, который три года смотрел, как я исчезаю.

Она вытащила второй лист. Внизу стояла подпись Итана, но текст был закрыт ладонью.

— Он запретил показывать это до понедельника.

— Тогда почему вы здесь в субботу?

— Потому что кто-то вскрыл твою почту.

Я вспомнила конверт из клиники, который лежал на столе утром. Он был запечатан, а теперь край выглядел неровным. Внутри находилось только подтверждение записи, но тревога уже проникла под кожу.

— Кто?

— Пока не знаем.

— Итан знает?

— Он знает больше, чем говорит.

В этот момент внизу хлопнула дверь. Один из мужчин мгновенно положил ладонь под пиджак. Я услышала тяжёлые шаги на лестнице, потом знакомый голос:

— Рут, отойди от неё.

Итан вошёл без пальто, с каплями воды на волосах. В руке он держал телефон. Его взгляд сразу остановился на моём животе, хотя под свободным свитером ничего нельзя было заметить.

— Ты должна была позвонить мне, — сказал он.

— Я должна была отправить часы.

— Не в этом дело.

— Тогда в чём?

Он перевёл взгляд на латунную пластинку у меня в ладони. Лицо его изменилось так быстро, что я почти решила, будто ошиблась.

— Где ты это нашла?

— В твоих часах. Объясни.

Рут шагнула между нами.

— Итан, больше нельзя держать её в темноте.

— Замолчи.

— Она имеет право знать, почему за ней следят.

Он резко повернулся к ней.

— Не здесь.

— Уже здесь, — сказала я. — В моей квартире. В моей жизни. И если ты ещё раз прикажешь кому-то молчать, я сама найду ответы.

Итан подошёл ближе. От него пахло холодным воздухом и кожей, а под воротником темнела тонкая царапина.

— Эмма, сегодня ночью ты уедешь из этой квартиры.

— Потому что ты так решил?

— Потому что завтра сюда придут люди, которые не станут звонить в дверь.

— Кто они?

Он посмотрел на часы, потом на Рут.

— Люди моего брата.

Я знала, что у Итана был старший брат Маркус, но никогда его не видела. Итан запрещал произносить это имя даже за праздничным столом.

— Что ему от меня нужно?

Итан протянул руку к пластинке.

— То, что спрятал мой дед. И если ты уже нашла ключ, Маркус знает об этом…

Рут резко повернула голову к окну. Внизу раздался звук разбитого стекла.

ЧАСТЬ 3

Звук заставил всех замереть, но Итан двигался быстрее страха. Он схватил меня за плечо и отвёл за каменную колонну в прихожей.

— Не выходи, — приказал он.

— Я не ребёнок.

— Сейчас спорить со мной опаснее, чем обычно.

Внизу хлопнули две двери, послышалась короткая возня. Один из охранников сбежал по лестнице. Рут закрыла папку и прижала её к груди.

Через несколько минут в квартиру внесли мужчину лет шестидесяти. Он был ранен в руку и всё время повторял одно имя.

— Томас, — сказал Итан. — Ты должен был быть в порту.

— Я пытался добраться раньше, — прохрипел мужчина. — Маркус уже знает.

Итан опустился перед ним на колено.

— Скажи ей.

Томас посмотрел на меня. Его мокрый рукав кровью прилип к запястью.

— Ваш дед не умер, не оставив наследства, — сказал он. — Он оставил свидетельство.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги.

— О чём?

— О том, что Маркус годами продавал маршруты и имена людей из семьи. Итан нашёл записи шесть лет назад. Но доказать ничего не мог: все бумаги хранились в часах, а ключ от тайника был спрятан в медной пластинке.

Я повернулась к Итану.

— Ты знал?

— Да.

— И поэтому исчезал? Поэтому забывал обо мне? Поэтому позволил мне думать, что у тебя другая женщина?

Он не отвёл взгляда.

— Маркус приказал наблюдать за тобой. Я решил, что если ты станешь для меня чужой, он перестанет считать тебя моей слабостью.

Рут тихо сказала:

— Последняя ссора и развод были частью плана. Итан перевёл тебе деньги не как отступные. Это был способ вывести твои счета и имя из семейной сети.

Я засмеялась, но смех вышел ломким.

— Ты разрушил наш брак, чтобы защитить меня и даже не сказал правду?

— Если бы ты знала, ты бы не смогла убедительно меня ненавидеть.

— Ты мог хотя бы не приходить домой с чужим запахом.

Его лицо дрогнуло.

— Это была одежда моей сестры. Она погибла из-за Маркуса. Я хотел, чтобы ты думала, будто я просто стал чудовищем.

Томас поднял руку.

— Времени нет. Пластинка открывает тайник в старой часовне на острове Рузвельта. Но там не только бумаги. Там лежит письмо, которое дед написал Итану.

— Почему Маркус так боится письма? — спросила я.

Томас посмотрел на Рут.

— Потому что в нём сказано, кому на самом деле принадлежит сеть.

Итан забрал у меня часы.

— Эмма, ты должна уехать сейчас.

Я положила ладонь на живот.

— Я беременна.

Слова упали между нами тяжелее выстрела.

Итан побледнел, но не отступил.

— Ты уверена?

— Тест положительный. Утром врач подтвердит.

Он закрыл глаза на секунду, затем посмотрел на меня так, будто впервые видел не бывшую жену, а человека, которого обязан спасти.

— Тогда Маркус никогда не должен узнать.

Телефон Рут зазвонил. Она ответила, слушала несколько секунд и передала аппарат Итану.

— Это из клиники, — сказала она.

Итан прижал телефон к уху. Его лицо стало неподвижным.

— Что значит, запись отменена? — спросил он.

Он выслушал ответ и опустил руку.

— Кто-то уже сообщил врачу, что Эмма больше не придёт.

В ту же секунду на экране появилось новое сообщение с неизвестного номера: «Мы знаем о ребёнке. Привези ключ в часовню до полуночи, иначе следующий удар будет не по окну…»