Я подняла торт на глазах у всей семьи, а когда кондитер прошептала мне причину, Андрей резко побледнел

Моя дочь разрезала торт, увидела розовую начинку и вместо улыбки закрыла лицо ладонями.

— Девочка! — закричала кто-то у стола.

Во дворе Ларисы разом зазвенели бокалы, зашуршали праздничные салфетки, заиграла музыка из маленькой колонки. Андрей обнял её, прижал к себе и засмеялся так громко, будто именно этого момента ждал всю жизнь.

— У нас будет дочь, — сказал он.

Лариса не ответила.

Она плакала, но не так, как плачут от счастья. Её пальцы вцепились в белую скатерть, а взгляд застыл на розовой прослойке торта. Я увидела, как на её запястье задребезжал тонкий браслет с маленькой серебряной колыбелью. Этот браслет я подарила ей после второго выкидыша. Она никогда его не снимала.

Я подошла ближе.

— Ларочка, тебе плохо?

Она мотнула головой, но Андрей крепче сжал её плечи.

— Просто переволновалась, Марина. После всего, что было, неудивительно.

— Я не это имела в виду, — ответила я.

Он посмотрел на меня с улыбкой, которая не дошла до глаз.

— Сегодня праздник. Давайте не будем его портить.

В этот момент я заметила женщину у калитки. Это была кондитерша, привезшая торт утром. Она должна была забрать коробку и уйти, но стояла неподвижно, сжимая ремешок сумки. Её лицо казалось напряжённым.

Когда наши глаза встретились, она быстро подняла руку.

— Подойдите, пожалуйста.

Я отошла к ней под навес. От торта пахло ванилью и свежей клубникой, а из кухни тянуло горячим кофе. Кондитерша наклонилась ко мне.

— Ваш зять приходил ко мне сегодня утром.

— Андрей?

— Да. Он сказал, что в конверте от врача ошибка.

У меня похолодели пальцы.

— Какая ошибка?

Она достала телефон. На экране открылась запись с камеры из её мастерской. Андрей стоял у прилавка, нервно постукивая пальцами по деревянной стойке. Рядом с ним была незнакомая женщина в бежевом пальто.

Женщина передала кондитерше запечатанный конверт.

— Они заплатили мне, чтобы я использовала этот результат вместо того, который принёс врач, — прошептала кондитерша.

— Зачем?

— Я не знаю. Но после ухода вашего зятя та женщина вернулась.

Я снова посмотрела на экран. Незнакомка что-то говорила, а потом наклонилась к коробке с тортом.

— Что она делала?

Кондитерша сглотнула.

— Попросила спрятать кое-что под подложкой.

Музыка во дворе продолжала играть. Андрей разливал шампанское, родственники спорили, на кого будет похожа будущая девочка. А Лариса стояла рядом с ним, белая как крем на торте.

— Покажите, — сказала я.

Мы вернулись к столу. Я улыбнулась гостям, будто ничего не случилось, потом просунула руки под торт. Картонная подложка оказалась неожиданно тяжёлой.

Андрей резко шагнул ко мне.

— Марина, что вы делаете?

— Проверяю, не пролился ли крем.

Кондитерша уже стояла рядом. Лариса смотрела на нас, не моргая.

Я приподняла торт. Под ним действительно что-то было приклеено.

Узкий белый конверт.

Я провела ногтем по его краю, и в ту же секунду Лариса схватила меня за руку…

ЧАСТЬ 2

— Мама, не открывай.

Её голос был таким тихим, что услышала его только я. Андрей замер напротив, держа в руке бокал. Пена стекла на его пальцы, но он даже не заметил.

— Что это? — спросила я.

— Не знаю, — ответила Лариса.

— Тогда почему ты просишь меня не открывать?

Она посмотрела на Андрея. Он отвёл глаза.

Кондитерша нервно поправила бумажную ленту на коробке.

— Этот конверт принесла та женщина. Она сказала, что он должен попасть именно к вашей дочери.

— К какой женщине? — спросил мой брат Виктор, подходя к столу.

Андрей поставил бокал.

— Хватит устраивать спектакль. Это семейный праздник.

Лариса медленно сняла конверт с подложки.

— Тогда тебе нечего бояться.

Он шагнул к ней.

— Лариса, отдай.

— Почему?

— Потому что это может быть подделка.

— Ты сказал, что не знаешь, что это.

Андрей остановился. Во дворе стало непривычно тихо. Даже музыка закончилась, потому что в колонке села батарея.

Лариса вскрыла конверт большим пальцем. Внутри лежала сложенная записка и фотография женщины с экрана кондитерши. На обороте фотографии было написано имя: Вера.

Я прочитала записку первой.

«Лариса, Андрей обманул нас обеих. Он сказал мне, что ты потеряешь ребёнка и он уйдёт ко мне. Потом сказал, что твой дом будет нашим. Я тоже беременна. Он уверял, что это его ребёнок. Но сегодня я узнала, что он использовал мой медицинский конверт для вашего торта. Я не хочу, чтобы наши дети росли рядом с такой ложью».

У меня закружилась голова.

— Лариса… ты её знаешь?

Дочь закрыла глаза.

— Видела в телефоне Андрея три недели назад.

— Это коллега, — быстро сказал он. — Я объяснял.

— Ты сказал, что она занимается поставками, — ответила Лариса.

— Потому что не хотел тебя волновать.

— А теперь я должна поверить, что беременная женщина таскает тебе документы из клиники просто по работе?

Андрей протянул к ней руку.

— Давай поговорим дома.

Лариса отступила.

— Мы и так дома. Среди людей, которым ты улыбался последние два часа.

Она достала телефон и открыла переписку. На экране были сообщения Андрея: «После праздника она подпишет бумаги», «Дом всё равно достанется нам», «Главное, чтобы она не узнала про Веру до понедельника».

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость.

— Какие бумаги? — спросила я.

Андрей дёрнулся.

— Это вырвано из контекста.

— Какого именно? — Лариса повернула к нему экран.

Он молчал слишком долго.

Вера позвонила в ту же секунду. Лариса включила громкую связь.

— Он уже у вас? — спросила женщина.

— Да, — ответила Лариса. — Скажи ему сама.

На другом конце послышался тяжёлый вдох.

— Андрей, я нашла в твоём кабинете копию договора. Ты оформил продажу дома на завтра. Но ты ошибся в одном пункте…

Связь оборвалась. Андрей выхватил телефон у Ларисы, а на экране кондитерши внезапно появилось новое уведомление от неизвестного номера…

ЧАСТЬ 3

Уведомление пришло не от Веры.

Отправитель подписался одним словом: «Нотариус».

Андрей увидел экран и побледнел.

— Уберите телефон, — резко сказал он.

— Почему? — спросила Лариса.

— Потому что это личное.

— Продажа моего дома — тоже личное?

За столом все замолчали. Моя сестра уронила вилку, и та звякнула о тарелку. Розовый кусок торта лежал между нами, нетронутый, как улика.

Я взяла телефон кондитерши.

В сообщении было: «Документы подготовлены на основании доверенности от имени Ларисы. Доверенность недействительна: подпись не совпадает. Завтра в десять утра сделка не состоится. Но оригинал уже передан Андреем покупателю».

— Ты подделал мою подпись? — Лариса смотрела на мужа.

— Я хотел защитить тебя.

— От чего?

— От долгов.

Он говорил быстро, почти убедительно. Если бы я не видела записку, не знала о Вере и не слышала его голос, возможно, кто-то поверил бы.

— Ты взял кредит под залог дома, — сказала Лариса.

Андрей сжал челюсть.

— Я собирался всё вернуть.

— И поэтому написал Вере, что дом будет вашим?

Он резко повернулся к ней.

— Ты читала мою переписку?

— Да, — ответила Лариса. — А ты думал, что я никогда не проверю?

В этот момент к калитке подошла Вера. На ней было то самое бежевое пальто, а в руках она держала папку с красной резинкой. Она остановилась, увидев Андрея.

— Ты сказал, что придёшь один, — произнесла она.

— Уходи, — прошипел он.

— Я уже уходила. Два раза. Но каждый раз ты обещал, что Лариса подпишет бумаги, а ты купишь нам квартиру. Сегодня я увидела настоящий договор.

Она раскрыла папку и достала копии.

— Дом должен был перейти фирме, которую ты зарегистрировал на своего двоюродного брата. Потом его продали бы дальше. А деньги ушли бы на погашение твоих долгов.

Лариса взяла первый лист. Её рука дрожала.

— Почему ты помогла ему?

Вера опустила глаза.

— Потому что он сказал, что вы давно живёте как чужие. Что ребёнок ему не нужен. Что после рождения он заберёт только свою долю.

— А конверт? — спросила я.

Вера посмотрела на торт.

— В моём конверте был результат обследования. Андрей сказал, что хочет проверить, действительно ли ваша клиника не перепутала документы. Я поверила. Потом поняла: он хотел заставить вас объявить чужой результат, чтобы позже обвинить клинику и получить повод отменить ваши документы. Он собирался сказать, что беременность скрывали от него и что вы сами всё подстроили.

Андрей сорвался:

— Потому что ты должна была молчать!

Вера вздрогнула.

— Вот. Именно это он сказал и мне, когда я спросила, почему в договоре нет моего имени.

Лариса подняла голову.

— Вера, ребёнок от него?

Женщина положила ладонь на живот.

— Да. Но я больше не хочу, чтобы мой ребёнок был частью его сделки.

Тогда всё стало ясно. Розовая начинка не была правдой о ребёнке Ларисы. Андрей подменил конверт, спрятал записку, подготовил продажу дома и собирался оставить обеих женщин без выбора.

Но на дне папки лежал ещё один лист.

Лариса развернула его и прочитала вслух:

— «Срок исполнения обязательства — завтра, десять часов утра».

Под строкой стояла не её подпись.

Там была моя.

Я вспомнила: две недели назад Андрей просил меня подписать «согласие на лечение Ларисы», а потом забрал лист со стола.

Он использовал и моё имя.

И в этот момент у него зазвонил телефон. Андрей посмотрел на экран, ответил и побледнел ещё сильнее.

— Говорите.

Из трубки донёсся незнакомый женский голос:

— Господин Соколов, покупатель уже приехал за оригиналами. Он знает, что подписи поддельные…

Андрей медленно опустил руку.

А затем сказал то, чего никто из нас не ожидал:

— Оригиналы находятся не у меня…