ЧАСТЬ 4

Мария не успела убрать телефон от уха, когда в библиотеке погас свет.

Кто-то за стеной выдернул главный рубильник.

В темноте Данте рванулся к камину. Лоренцо схватил его за плечо, но брат ударил его локтем. Послышался глухой стук, и Лоренцо рухнул на ковёр.

— Ключ! — крикнул Данте.

Я сжала его в ладони.

Он не видел меня, но знал, где я стою. Шесть лет он знал, как я двигаюсь по этому дому.

— Изабелла, отдай его, — сказал он. — В порту сейчас человек, который разрушит всё, что осталось от твоего отца.

— А ты оставил хоть что-нибудь?

— Я оставил тебе жизнь.

— Нет. Ты оставил мне роль.

Я включила карманный фонарь. Узкий луч лёг на его лицо. На виске Данте выступила кровь от удара о край стола, но он всё ещё держался так, будто власть была частью его костей.

Паоло зажёг настольную лампу. Тёплый круг света выхватил красный портфель, упавший возле камина.

— Изабелла, — прохрипел Лоренцо, поднимаясь, — не открывай сейф одна.

— Я не одна.

Мария встала рядом со мной.

Мы прошли к панели за книжным шкафом. Данте бросился следом, но Лоренцо задержал его, прижав к стене.

— Ты с ума сошёл? — прошипел Данте.

— Нет. Я просто устал быть твоей тенью.

Я вставила маленький ключ в скважину. Замок повернулся с сухим щелчком.

Внутри лежали три папки, банковская книжка, печать фирмы и письмо моего отца. Никаких сокровищ. Только бумага, которая могла оказаться сильнее вооружённых людей в саду.

Я развернула письмо.

«Изабелла, если ты читаешь это рядом с Данте, значит, он решил, что страх надёжнее брака. Доля в компании записана на тебя. Но главное — не деньги. В приложении указаны имена тех, кто помогал Данте вывозить груз через порт. Среди них нет Лоренцо».

Данте перестал вырываться.

Я перечитала последнюю строку.

— Ты знал? — спросила я Лоренцо.

— Да.

— И молчал?

Он опустил голову.

— Я обещал твоему отцу защищать тебя, пока ты не поймёшь, что происходит. Я думал, смогу удержать Данте. Ошибся.

— Ты ошибся не один раз.

— Знаю.

Это «знаю» не было просьбой о прощении. Наверное, поэтому я ему поверила.

Телефон Марии снова зазвонил. На этот раз она включила громкую связь.

— Синьора, мужчина из порта ждёт вас у старого причала. Он говорит, что его зовут Томмазо Армандо.

Имя ударило сильнее, чем я ожидала. Томмазо был младшим братом моего отца. Я помнила его только по фотографии: высокий мужчина в белой рубашке, стоящий у корабельного крана. Все говорили, что он погиб на Сицилии двадцать лет назад.

Данте рассмеялся.

— Он не твой брат. Это подставной человек. Я сам нанял его, чтобы проверить, насколько далеко ты зайдёшь.

Лоренцо посмотрел на него.

— Ты врёшь.

— Я знаю, что он врёт, — сказал я. — Но проверить это можно без твоих методов.

Я взяла банковскую книжку и письмо.

— Паоло, ты отвезёшь документы нотариусу.

— А вы?

— В порт.

Данте шагнул ко мне.

— Ты не выйдешь из этого дома.

Я подняла красный портфель и раскрыла его перед ним. Внутри лежали списки перевозок, расписки и фотография Данте с человеком, которого он только что назвал выдумкой.

На обороте была дата: за три дня до смерти моего отца.

Лицо Данте изменилось.

— Где ты это взяла?

— В твоём сейфе.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Понимаю. Я возвращаю себе имя.

Он схватил меня за руку. Лоренцо перехватил его запястье. В коридоре появились охранники, но Мария встала между ними и дверью.

— Кто войдёт, тот увидит эти бумаги, — сказала она. — А я расскажу, что было в гараже.

Охранники остановились. Они знали Марию двадцать лет. Они знали, что она никогда не угрожает зря.

Данте оглядел их и понял: дом больше не подчиняется одному голосу.

К полудню Паоло отправил документы в банк и владельцам причалов. Деньги на счетах Данте заморозили не по приказу властей, а потому, что каждый его партнёр внезапно увидел: подписи под сделками были поддельными, а долги — настоящими. Он хотел сохранить компанию. В итоге потерял доверие тех, кто держал её на плаву.

Но в порт я поехала не ради мести.

Томмазо ждал у ржавого крана. На нём был коричневый плащ, а в руках — деревянный футляр с потёртой медной застёжкой.

— Ты дочь Армандо? — спросил он.

— Да.

— Тогда у меня есть то, что он не успел тебе передать.

В футляре лежал не документ, а маленькая детская медаль с выбитой буквой «И». Отец подарил её мне в семь лет, а после его смерти Данте сказал, что я сама её потеряла.

Я провела пальцем по царапине на металле.

— Почему ты исчез?

Томмазо посмотрел на воду за кранами.

— Твой отец спрятал меня, когда понял, что Данте продаёт грузы в обход семьи. Я вернулся, когда получил письмо Марии.

— Она писала тебе?

— Каждую неделю. Шесть лет.

Я повернулась к Марии. Она стояла у машины, сжимая край фартука.

— Вы всё это время знали, где он?

— Знала. Но не знала, когда вы будете готовы услышать.

Изабелла. Так меня звали только отец и теперь этот человек.

Я вернулась в особняк к вечеру. Данте сидел в библиотеке один, без охраны. Перед ним лежал документ о передаче компании. Рядом — мой короткий карандаш с треснувшим колпачком, который он достал из моей сумки.

— Ты всегда проверяла счета, — сказал он.

— Да.

— Я думал, ты просто любишь порядок.

— Я любила порядок. Потом поняла, что ты называешь порядком страх.

Он смотрел на меня долго.

— Что ты сделаешь со мной?

Я положила на стол копию письма отца.

— Я не буду решать за тебя. У тебя есть два часа, чтобы подписать передачу компании и признать подделку документов перед всеми управляющими.

— А если откажусь?

— Тогда бумаги уйдут тем, кто умеет превращать ложь в наказание.

Он взял перо. Рука у него дрогнула не от страха, а от понимания: он больше не мог купить молчание.

Данте подписал.

Потом подписал признание.

Лоренцо не просил у меня прощения. Он просто передал мне ключи от складов и остался помогать Паоло разбирать счета. Мария отказалась от денег, которые я ей предложила, и попросила только одно — чтобы её имя появилось в новом договоре как управляющей домом.

— Вы заслужили больше, — сказала я.

— Я знаю, — ответила она. — Но начнём с этого.

Утром я собрала вещи. Не всё. Только фотографии отца, медаль из деревянного футляра и ту самую папку с накладными.

Перед отъездом я зашла в столовую. На месте Данте лежала чашка эспрессо. Я поставила её на блюдце, но не бесшумно. Фарфор звонко коснулся мрамора.

Мария услышала звук из коридора.

— Вы готовы?

Я посмотрела на чашку, на кресло во главе стола и на карандаш, которым когда-то обводила чужие махинации.

— Да. Но сначала уберите со стола табличку с именем Данте.

Она сняла табличку.

Я взяла её из рук Марии и перевернула. На обороте, под старой печатью семьи, проступало настоящее имя владельца.

Армандо Изабелла Морти.

Я не стала исправлять порядок слов.