Я стояла в шести шагах от кабинета Нико, когда услышала, как он пообещал забыть моё имя к пятнице. В руках у меня был серебряный поднос с водой и нарезанным персиком — то, что я приносила ему каждую ночь, когда он возвращался с улицы живым.
Дверь оставалась приоткрытой. Голос Артура, самого доверенного человека Нико, звучал устало:
— Ты слишком давишь на неё. Отвези Лидию куда-нибудь, где она сможет спокойно пожить.
Нико рассмеялся. В этом смехе я узнала человека, которого когда-то любила, но больше не узнала себя.
— Она совершенно довольна. У неё есть моя чёрная карта. Пусть едет куда хочет.
— Я не о деньгах.
— Тогда о чём?
— Она осталась рядом после того, после чего другие убежали бы.
Я ждала. Всего секунду. Ждала, что Нико вспомнит ночи, когда я отмывала кровь с белой рубашки, или четыре утра, когда спускалась к лифту проверить, не привезли ли его раненым.
Он не вспомнил ничего.
— Она остаётся, потому что моя жизнь удобная.
Поднос чуть не выскользнул из пальцев. Персик качнулся в стеклянной миске, а серебряная ложка звякнула о край. Я прижала ладонь к подносу и заставила себя не дышать.
— Если она уйдёт сегодня, мне всё равно, — продолжил Нико. — К утру я сменю замки. К пятнице забуду её имя.
Артур долго молчал.
— Ты правда так думаешь?
— Я знаю это.
Я отступила. Половица возле кабинета скрипела, и раньше этот звук выдавал меня Нико ещё до того, как я входила. Но в ту ночь я помнила о нём и двигалась по мрамору, будто училась исчезать.
На кухне я поставила поднос у раковины. В тёмном стекле духовки отражалось моё лицо — бледное, чужое, с маленьким шрамом над бровью, который появился, когда я закрыла Нико собой от летящего стакана. Он тогда купил мне браслет.
Я три года принимала дорогие подарки за извинения.
В спальне я открыла гардеробную. Платья, кашемир, коробки с обувью — всё это Нико покупал, когда не хотел произносить простое «прости». Я достала с верхней полки потёртую дорожную сумку с медной пряжкой и положила туда джинсы, свитеры, бельё, выцветшую куртку и тяжёлые ботинки, которые он называл безобразными.
В сейфе лежали бриллианты, часы, платиновая цепочка и чёрная карта. Я оставила всё. Даже карту.
На маленькой карточке рядом с сейфом было написано от руки: «Для экстренных случаев». Я перечитала эту фразу и усмехнулась. Экстренным случаем была я сама.
В 00:45 я спустилась на служебном лифте. Охранник курил у погрузочной двери, а я знала, что камеры в этом коридоре на семь минут закрывает тень от грузовика. Я проскользнула наружу, сжимая ремень сумки так сильно, что медная пряжка впилась в ладонь.
Никто не окликнул меня.
Я купила телефон с предоплаченным номером, отключила тот, который оплачивал Нико, и сняла дешёвую комнату в гостинице на окраине. Лишь там, под жёлтым светом, я позволила себе заплакать.
Не потому, что хотела, чтобы он бросился за мной.
Потому что наконец поверила ему.
А в это время Нико, вероятно, открывал сейф, смотрел на нетронутые драгоценности и ещё не знал, что через десять минут Артур найдёт на экране камер мою последнюю остановку у погрузочной двери. Его палец уже тянулся к папке с записями охраны…
ЧАСТЬ 2
Палец Артура остановился над папкой в 01:08. Нико стоял в гардеробной и смотрел на пустую полку, где раньше лежали мои вещи.
— Она ничего не взяла, — сказал он.
— Это и есть ответ.
— Мне нужен адрес, а не философия.
Артур раскрыл записи. На экране я пересекала подвал с дорожной сумкой, не оборачиваясь.
— Десять минут, — произнёс Нико.
— Ты сказал, что забудешь её к пятнице.
— Я лгал.
— Мне?
Нико поднял глаза.
— Себе.
К утру его люди проверяли гостиницы, вокзалы и частные аэродромы. Они искали женщину с дорогими украшениями и банковской картой, но я оставила им только тень. Под девичьей фамилией матери я устроилась мыть посуду и протирать столы в круглосуточном кафе в Куинсе.
Три дня я спала по четыре часа. Пальцы пахли кофе, медная пряжка сумки царапала запястье, а сердце каждый раз подскакивало, когда у входа звенел колокольчик.
В пятницу в 18:20 за мой стол сел седой мужчина в мокром сером пальто. Под левым глазом у него тянулся тонкий шрам.
— Кофе, — сказал он.
Я поставила чашку.
— Вы похожи на своего отца.
Рука с кофейником застыла.
— Мой отец умер.
— Так считает Нико.
— Кто вы?
Мужчина подвинул ко мне конверт.
Внутри была фотография: мой отец, живой, стоял рядом с Нико у старого склада. Снимок был сделан всего шесть месяцев назад.
— Нико знал, что он жив, — сказал незнакомец.
— Зачем ему было выбирать меня?
— Спросите, что ваш отец заставил его обещать.
В этот момент окна кафе взорвались. Осколки посыпались на плитку, люди закричали. Мужчина рывком потянул меня за стойку.
Снаружи остановились чёрные машины. Из первой вышел Нико. Лицо у него было одновременно яростным и испуганным.
— Лидия! — крикнул он.
Незнакомец достал второй снимок. На нём Нико стоял на коленях рядом с моим отцом; на обеих рубашках была кровь.
На обороте: «Он выбрал тебя, потому что твой отец заставил его поклясться».
— Чем поклясться? — прошептала я.
Мужчина поднял пистолет в сторону Нико.
— Сейчас узнаем, сдержал ли он обещание…
ЧАСТЬ 3
Мужчина взвёл курок, но я схватила его за запястье.
— Не стреляйте!
— Отойдите, Лидия.
— Сначала объясните.
Нико стоял за разбитым стеклом, не доставая оружия. Его люди замерли, словно даже они не понимали, почему он позволил чужому стволу смотреть себе в грудь.
— Меня зовут Виктор, — сказал незнакомец. — Я работал с твоим отцом. Шесть месяцев назад мы нашли его в порту, раненого после нападения. Нико приехал первым.
— И оставил его умирать?
— Нет. Он вытащил его из огня.
Виктор положил на стойку фотографию и ещё один лист. Бумага была испачкана кровью, но подпись читалась.
— Твой отец подписал распоряжение. Он знал, что люди, желавшие его смерти, будут искать тебя. Он поручил Нико спрятать тебя среди своих, пока опасность не исчезнет.
Я повернулась к Нико.
— Ты знал, что он жив?
— Да.
— Три года ты говорил, что мой отец погиб.
— Он сам попросил меня молчать.
— А я? Я тоже была частью твоего обещания?
Нико вошёл через разбитое окно. Стекло хрустело под его подошвами.
— Сначала — да. Потом всё изменилось.
— Для тебя, может быть. Для меня это была жизнь, в которой ты покупал подарки вместо правды.
Артур шагнул вперёд.
— Лидия, твой отец не просто скрывался. Он собирал доказательства против человека, который теперь контролирует счета Нико и людей в порту.
Виктор достал из кармана ключ от банковской ячейки.
— Здесь документы и список переводов. Но я пришёл не только за тобой. Твой отец сегодня утром исчез из безопасного дома.
Нико побледнел.
— Кто его забрал?
Телефон Артура зазвонил. Он выслушал несколько слов и передал аппарат Нико.
— Говорите, — произнёс Нико.
Из динамика донёсся хриплый голос.
— Если хочешь увидеть старика живым, привези Лидию на склад номер девять. Один. И принеси ключ.
Я вырвала телефон у него.
— Папа?
В ответ раздалось дыхание, затем короткий удар и шёпот:
— Не верь Нико…
Связь оборвалась. Виктор посмотрел на меня, и в его руке блеснул ключ от ячейки.
— Теперь мы знаем, где ловушка. Но не знаем, кто отправил это требование…
Ключ от ячейки привёл нас туда, где ждал мой отец…
Я думала, что сбежала от Нико навсегда. Но за моим исчезновением скрывалась тайна, способная разрушить его власть и вернуть мне отца.
«Я уже потерял всё, что держалось на молчании».
И я поняла, какой ценой он решил говорить.
👇 Финал истории уже открыт
Вам также могут понравиться эти истории:
Пока я хоронила мужа, его брат продал весь мой урожай — а после одного вопроса его лицо изменилось
ЧАСТЬ 4 — В рождественский вечер я пришёл просить прощения у бывшей жены, но мальчик за её спиной заставил меня побледнеть
ЧАСТЬ 4 — Я вошла в запретное крыло после унизительного разговора за дверью, но человек за столом вдруг побледнел
ЧАСТЬ 4 — Я услышала за дверью смех любимого и лучшей подруги, но после моей просьбы его отец внезапно перестал улыбаться
Я вернулась продать отцовский дом после двадцати лет молчания, но встреча у белой розы заставила его побледнеть
ЧАСТЬ 4 — Я спасла чужую официантку от шоколадного фонтана, а утром вся семья Беллафорте смотрела на меня так, будто я совершила преступление
