ЧАСТЬ 4 — Я услышала, как человек, которого любила три года, решил стереть меня из жизни — и его рука дрогнула

ЧАСТЬ 4

Виктор не успел договорить: на телефоне Нико снова вспыхнуло сообщение.

«Склад девять. Через сорок минут. Если опоздаете, он умрёт».

Под ним была фотография моего отца. Он сидел на металлическом стуле, руки связаны за спиной. На щеке темнела кровь.

Я почувствовала, как подкашиваются колени.

Нико поймал меня за локоть.

— Лидия, ты останешься здесь.

— Нет.

— Это не просьба.

— Ты уже три года решаешь, какую правду мне можно знать. Хватит.

Он сжал пальцы, но тут же отпустил меня, будто прикосновение обожгло.

Артур посмотрел на фотографию.

— В сообщении сказано «привези Лидию». Значит, им нужна не только я.

Виктор кивнул.

— Им нужно, чтобы Нико добровольно пришёл. И чтобы ключ оказался у них.

Я посмотрела на маленький металлический ключ в его ладони. Он был старым, с насечками по краям и красной полосой краски на головке.

— Если это ловушка, почему они показали отца живым?

— Чтобы мы поторопились, — ответил Виктор.

Нико достал из кармана пистолет и передал Артуру.

— Ты останешься с Лидией.

— А ты?

— Поеду один.

Я вырвала у него ключ.

— Нет. Поедем вместе.

— Они ждут именно этого.

— Они ждут женщину, которую можно использовать против тебя. Но я больше не та женщина.

Он посмотрел на меня, и в его лице впервые не было привычной уверенности. Только страх — не за себя.

Мы выехали через семь минут. Нико сел за руль сам. Виктор ехал следом в старом фургоне, а Артур остался в кафе, чтобы отслеживать связь и вызвать помощь, если всё пойдёт не так.

Манхэттен остался позади. За окнами тянулись мокрые промышленные улицы, контейнеры и высокие ограды. Я держала ключ в кулаке, пока зубцы не впились в кожу.

— Почему ты не сказал мне? — спросила я.

Нико долго молчал.

— Твой отец пришёл ко мне ночью. Он был ранен. Сказал, что люди, которым доверял, продали его. Он попросил спрятать тебя, но запретил говорить правду, пока не найдёт доказательства.

— А потом?

— Потом я понял, что уже не охраняю тебя. Я люблю тебя.

Я отвернулась.

— Любовь не даёт права превращать человека в пленницу.

— Знаю.

— Нет. Ты только начинаешь понимать.

Склад номер девять стоял у реки. Ворота были открыты. Внутри горели три лампы, и каждая качалась от сквозняка.

Нико остановил машину.

— Оставайся здесь.

Я открыла дверь.

— Если ты войдёшь один, они решат, что я сломалась. Пусть ошибаются.

Внутри пахло ржавчиной и мокрым деревом. Мой отец сидел в центре помещения. Рядом стоял высокий мужчина в дорогом пальто. Я узнала его: это был Григорий Вейл, финансовый посредник Нико, тот самый человек, который три года улыбался мне за праздничным столом.

— Вот и девочка, — сказал он.

— Где мой отец? — спросила я.

— Перед тобой.

Отец поднял голову.

— Лидия, не отдавай ключ.

Вейл усмехнулся.

— Какая трогательная встреча. Нико, положи оружие.

Нико сделал шаг.

— Отпусти её отца.

— Сначала ключ.

Я посмотрела на отца. Он едва заметно качнул головой.

В этот момент Нико выстрелил не в Вейла, а в цепь, удерживавшую подвесной прожектор. Лампа рухнула, помещение погрузилось в темноту. Раздались крики, топот и один глухой удар.

Я бросилась к отцу, перерезала верёвку осколком металла и помогла ему подняться.

— Ты ранен?

— Только гордость, — прохрипел он.

Из темноты крикнул Вейл:

— Нико, ты понимаешь, что без моих счетов потеряешь всё?

— Я уже потерял, — ответил Нико.

Послышался новый выстрел. Виктор и Артур ворвались с бокового входа. Вейл попытался убежать, но отец подставил ему ногу. Мужчина рухнул лицом на бетон, а из его пальто выпала связка ключей.

Один ключ был от банковской ячейки.

Второй — от сейфа Нико.

Третий открывал дверь кабинета в его башне.

Я поняла, что Вейл не просто хотел документы. Он собирался забрать все деньги Нико и стереть следы, а исчезновение отца должно было выглядеть как окончательная расправа старого врага.

Артур поднял с пола папку.

— Здесь переводы. Поддельные счета. И подписи Вейла.

Вейл засмеялся, хотя из разбитой губы текла кровь.

— Нико сам подписывал бумаги.

— Не все, — сказал мой отец.

Он достал из внутреннего кармана тонкую тетрадь.

— Три года я собирал его почерк. Он подделывал распоряжения, но одну вещь не смог подделать — мою подпись рядом с датами.

Вейл перестал улыбаться? Нет. Он лишь резко замолчал, и это было страшнее любой угрозы. Но я не стала ждать его слов. Я смотрела на Нико.

— Ты правда собирался сменить замки утром?

Он опустил глаза.

— Да.

— Даже если бы я не ушла?

— Я хотел, чтобы ты была в безопасности. И думал, что если оттолкну тебя, ты уедешь дальше от меня.

— Ты не оттолкнул меня. Ты показал, что рядом со мной оставлял не женщину, а удобную тайну.

Отец коснулся моего плеча.

— Лидия, я тоже виноват. Я привёл тебя в его дом, потому что боялся за тебя. Но должен был сказать правду.

Я посмотрела на него.

— Ты жив. Этого достаточно, чтобы я злилась позже.

Он крепко обнял меня. Пахло от него лекарством, пылью и табаком — запахом человека, которого я оплакивала половину жизни.

Нико подошёл к Вейлу и забрал папку. Затем положил на неё свой телефон.

— Артур, отправь копии всем, кто должен их увидеть.

Вейл поднял голову.

— Ты уничтожишь собственную организацию.

— Нет. Я уничтожу то, что построил на молчании.

Эта фраза стоила ему больше, чем деньги. Нико знал: после раскрытия счетов его люди уйдут, союзники отвернутся, а власть, которую он держал страхом, рассыплется. Он сам выбрал правду, хотя мог снова спрятать её за охраной и подарками.

Когда мы вышли из склада, рассвет ещё не показался. Отец сел в машину Виктора. Артур отвёл Нико в сторону.

Я услышала их разговор.

— Ты поедешь с нами? — спросил Артур.

— Нет.

— Тебе некуда возвращаться.

— Я знаю.

Нико подошёл ко мне и протянул маленький медный предмет. Я узнала пряжку от дорожной сумки — она отломилась, когда я убегала.

— Она выпала у погрузочной двери, — сказал он. — Я нашёл её утром.

Я взяла пряжку, но не его руку.

— Что ты будешь делать?

— Сначала подпишу бумаги, которые передадут счета людям, пострадавшим от Вейла. Потом отвечу за свои решения.

— А потом?

Он посмотрел на отца, который ждал в машине.

— Потом попробую стать человеком, которому не нужно удерживать любимых страхом.

Я не обещала ему возвращения.

И не обещала прощения.

Но когда Нико отошёл, я заметила на бетонном полу красную полоску краски от ключа. Подняла её и положила рядом с пряжкой в карман.

Отец опустил стекло машины.

— Лидия, ты готова?

Я села рядом с ним. Виктор завёл двигатель. На сиденье лежала папка с доказательствами, а у меня в ладони — маленькая медная пряжка, которую я когда-то считала частью чужой жизни.

Отец посмотрел на неё и тихо сказал:

— Твой голос тоже должен быть в этой истории.

Я сжала пряжку и ответила:

— Тогда начнём с того, что я расскажу всё.