ЧАСТЬ 4 — Муж оставил меня умирать под причалом ради острова, но, увидев мой телефон в руках адвоката, побледнел

ЧАСТЬ 4

— Значит, он уже получил доступ к резервному счёту фонда…

Клер не договорила. На её ноутбуке вспыхнуло новое уведомление.

«Запрос на перевод принят. Получатель: Виктор Холл. Сумма: семь миллионов».

Адриан рванулся к компьютеру.

— Отмените его!

— Почему? — спросила я. — Ты ведь только что говорил, что остров твой.

Он смотрел на строку так, будто она была приговором, хотя никакого приговора ещё не существовало. Виктор не собирался ждать, пока Адриан станет владельцем. Ему нужен был не остров, а деньги фонда и доступ к старым договорам.

Клер быстро отключила соединение.

— Запрос прошёл через доверенный ключ управляющего, — сказала она. — Кто его выдал?

Адриан молчал.

Томас отступил к стене. Маркус, всё ещё находившийся на экране, выругался.

Я посмотрела на мужа.

— Ты не просто хотел получить наследство.

— Я хотел вернуть себе то, что мне обещали.

— Кто обещал?

Адриан усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

— Твой отец.

Это имя ударило сильнее боли в спине.

Папа никогда не любил Адриана. Он терпел его только ради меня. После нашей свадьбы отец несколько раз предупреждал меня, что муж слишком часто спрашивает о трастовых документах и слишком редко интересуется моим самочувствием.

— Ты лжёшь.

— Он заключил с Виктором соглашение двадцать лет назад, — выпалил Адриан. — Купил остров на деньги, которые не принадлежали ему. Виктор хранил расписки. Когда твой отец умер, Виктор предложил мне сделку: помоги получить контроль, и я получу долю.

Клер резко повернула к нему экран.

— Где соглашение?

Адриан понял, что сказал лишнее, но было поздно.

— В сейфе на вилле.

— В каком сейфе?

Он сжал челюсти.

Тогда Томас тихо сказал:

— В старой метеорологической станции. За картой течений. Адриан ездил туда ночью.

У меня перехватило дыхание.

Старая станция стояла на северной стороне острова, где хранились журналы штормов и документы моего отца. Туда имел доступ только один человек кроме меня — управляющий Маркус.

— Я не знал о соглашении, — сказал Маркус. — Но видел, как Адриан открывал стену за картой.

Клер уже набирала номер.

— Нельзя позволить Виктору забрать документы.

— Он не заберёт, — ответила я.

Все посмотрели на меня.

— У меня есть копия.

Адриан рассмеялся.

— Где?

— В семейном архиве банка. Папа оставил её не мне, а независимому хранителю. Она открывается только при попытке незаконной передачи острова.

Я не знала об этом до утра. Клер нашла уведомление среди автоматических писем фонда, когда проверяла дату сделки. Отец предусмотрел даже случай, если я сама начну сомневаться в человеке рядом со мной.

Через час в палату приехала представительница банка — госпожа Воронцова, сухая женщина с красной папкой. Она положила передо мной нотариально заверенную копию соглашения.

В документе стояла подпись Виктора Холла, но не было подписи моего отца.

Зато внизу имелась запись свидетеля: «Соглашение отклонено владельцем острова и уничтожено в присутствии сторон».

Свидетелем был мой дедовский капитан Эдвард Рид.

Томас поднял голову.

— Эдвард — мой отец.

— Он умер? — спросила я.

— Нет. Живёт в доме для моряков на соседнем побережье. После инсульта почти не говорит, но помнит всё.

Адриан резко направился к выходу.

Маркус преградил ему дорогу.

— Куда собрался?

— Мне нужно на остров.

— Туда, где больше нет твоего пропуска?

Адриан ударил его плечом. Маркус пошатнулся, а Томас подхватил его. Клер вызвала службу безопасности фонда, но я остановила её жестом.

— Пусть идёт.

Адриан повернулся.

— Ты понимаешь, что Виктор уничтожит тебя, если не получит документы?

— Нет. Он уничтожит тебя, потому что ты отдал ему доступ к счетам и признался при свидетелях.

Он смотрел на меня уже не как на раненую жену. Он смотрел на человека, которого не сумел добить.

— Я любил тебя, — сказал он.

Я долго молчала.

— Ты любил пароль от моего фонда.

В тот же день Виктор позвонил сам. Его голос звучал спокойно, почти вежливо.

— Елена, мы можем решить всё без скандала. Передай мне архив и получишь обратно часть средств.

— А Адриан?

— Он выполнил свою работу.

Я посмотрела на мужа. Он услышал эти слова и изменился в лице.

— Вы обещали ему долю.

— Я обещал ему надежду. Это разные вещи.

Адриан выхватил телефон у Клер, но разговор уже шёл через громкую связь.

— Виктор, ты не можешь так со мной!

— Могу. Ты не владеешь островом. Ты не владеешь фондом. Ты даже не смог убедить собственную жену умереть вовремя.

Связь оборвалась.

Адриан сел на стул. Впервые за весь день он выглядел не опасным, а пустым.

Но мне было его не жаль.

Мне было жаль женщину, которой я была до этой воды: доверчивую, удобную, всегда готовую объяснить чужую жестокость усталостью.

Через два дня я добилась перевода в реабилитационный центр на материке. Ноги ещё не слушались, но врачи обещали, что движение вернётся. Боль стала моей постоянной спутницей, зато память о причале больше не расплывалась в тумане.

Адриан попытался вывести деньги через подставную фирму. Банк остановил перевод. Потом он пришёл к воротам клиники с бумагами о разводе и требованием компенсировать «моральный ущерб».

Клер встретила его в холле.

— Вы потеряли право распоряжаться любым активом фонда, — сказала она. — А ваши признания, показания Томаса и запись с камер переданы тем, кто занимается расследованием покушения.

— Она моя жена!

— И именно поэтому вы не сможете утверждать, что случайно оказались рядом.

Я не вышла к нему.

Не из страха.

Просто мне больше не требовалось присутствовать при каждом его падении.

Через неделю мы поехали к Эдварду Риду. Он сидел у причала в шерстяном свитере, укрытый пледом. Его рука дрожала, когда Клер показала копию соглашения.

— Это не подпись Артура, — прошептал он.

Елена. Он впервые назвал меня по имени, хотя видел меня ребёнком.

— Твой отец разорвал бумагу и бросил её в печь. Виктор ушёл, обещая вернуться. Артур сказал: «Пусть попробует отнять море у тех, кто умеет его ждать».

Я закрыла глаза.

Папа знал, что Виктор однажды придёт. Поэтому оставил защиту в договоре, архив в банке и аварийный передатчик под спасательным жилетом.

А я почти отдала всё человеку, который не удосужился прочитать четырнадцатый раздел.

Виктор лишился доступа к фонду. Его компания обанкротилась после блокировки счетов, а попытка получить остров закончилась тем, что прежние владельцы его же фирмы подали против него иск о хищении средств. Адриан потерял лицензию управляющего, право распоряжаться имуществом и всякую возможность вернуться в мою жизнь.

Томас сохранил работу и получил деньги на переезд дочери. Маркус публично признал, что испугался, но вернулся на причал и лично заменил каждый трос на флоте. Клер стала руководить фондом вместе со мной.

Я не вернулась жить на остров сразу.

Сначала мне нужно было снова научиться стоять.

Когда я приехала туда через несколько недель, причал уже восстановили. На перилах закрепили медную табличку с инструкцией для аварийного передатчика. Я сама настояла, чтобы её могли прочитать все сотрудники и гости.

Клер протянула мне последний документ.

— Что это?

— Новое правило фонда. Ни один супруг, родственник или управляющий не получит единоличный доступ к активам.

Я подписала его правой рукой. Она всё ещё дрожала, но буквы получились разборчивыми.

Потом мы спустились к воде. Там, где Адриан когда-то перешагнул через меня, стоял новый спасательный пост. В красном ящике лежали десятки медных передатчиков.

Томас подошёл и сказал:

— Первый оставим для вас.

Я коснулась пальцами холодного металла.

— Нет. Первый отдайте тому, кто завтра выйдет в море.

На столе рядом лежал старый журнал технического обслуживания. Томас раскрыл его на странице с поддельной подписью Адриана, перевернул лист и начал заносить новые записи.

Под причалом вода шевелила обломки старых свай.

А над ними, на чистой странице журнала, Томас вывел первую настоящую строку: «Трос проверен. Жизнь человека важнее прибыли».