ЧАСТЬ 4 — Муж сжал моё больное запястье из-за каши, но через три дня у его дома незнакомка произнесла моё имя — и он побледнел

ЧАСТЬ 4

…Марта не успела спросить, кто говорит. Связь оборвалась.

В архиве стало так тихо, что я услышала, как в лампе потрескивает нить накаливания.

— Водитель? — переспросила я.

— У Дэниела был водитель по имени Сэм, — сказала Нора. — Он ушёл шесть месяцев назад.

— Почему он сказал, что Лорейн получила дом?

Нора посмотрела на меня, и в её взгляде впервые появилась не деловая холодность, а осторожность.

— Потому что, возможно, Дэниел готовил ещё одну сделку.

Мы вернулись к дому в 3:47 утра.

На улице стояли две полицейские машины, фургон финансовой службы и чёрный автомобиль Норы. Никто не перекрывал подъезд, но вокруг дома уже натянули жёлтую ленту.

Дэниел ждал на крыльце босиком. На нём была мятая рубашка, а возле ступеней лежал разбитый планшет.

Лорейн стояла за его спиной и прижимала к груди мою фарфоровую супницу.

Я остановилась у ворот.

— Отдай её, — сказала я.

Лорейн сжала супницу крепче.

— Ты пришла отнять у нас дом?

— Я пришла забрать то, что мне принадлежит.

— Всё это время ты жила здесь только потому, что Дэниел позволял.

Нора подняла папку.

— Договор дарения и реестр говорят иначе.

Один из сотрудников финансовой службы подошёл к Дэниелу.

— Господин Хейл, до выяснения обстоятельств счета вашей фирмы заморожены. Вы не имеете права вывозить документы или имущество.

— Это недоразумение, — бросил Дэниел. — Моя жена всё подтвердит.

Я посмотрела на него.

— Нет.

Он спустился на одну ступень.

— Клэр, послушай. Я был в долгах. Компания разваливалась. Если бы я сказал тебе, ты бы забрала деньги и ушла.

— Я уже дала тебе всё, что могла.

— Мне нужен был ещё один месяц.

— Тебе нужны были ещё шесть лет.

Лорейн резко вмешалась:

— Он делал это ради семьи!

— Ради какой семьи? — спросила я. — Ради той, где меня запирали в кабинете? Или ради той, где моя подпись появлялась на бумагах без моего ведома?

Дэниел опустил взгляд на разбитый планшет.

— Я собирался вернуть дом.

— Кому?

Он не ответил.

Тогда из-за фургона вышел Сэм. Я узнала его: он часто ждал Дэниела у гаража, вежливо снимал кепку и никогда не задерживал на мне взгляд.

В руках он держал плоский металлический ящик.

— Я нашёл это в запасном колесе его машины, — сказал Сэм. — Он приказал мне отвезти ящик в хранилище на рассвете.

Дэниел бросился к нему.

— Ты не имеешь права!

Сэм отступил, и двое сотрудников встали между ними.

Нора открыла ящик. Внутри лежали договоры, несколько банковских чеков и конверт с печатью нотариуса.

Я взяла первый документ.

Это был договор, по которому Лорейн якобы одалживала Дэниелу деньги на покупку дома. Дата стояла за неделю до моей свадьбы.

— Но дом уже принадлежал мне, — сказала я.

— Дэниел собирался подменить страницу в реестре, — объяснила Нора. — А потом предъявить этот договор как доказательство, что вы продали ему недвижимость.

Лорейн побледнела.

— Он обещал, что это просто временная бумага.

Дэниел резко повернулся к ней.

— Мама, замолчи.

— Ты сказал, что после развода дом перейдёт мне! — выкрикнула она. — Ты сказал, что она ничего не получит!

Слова упали на крыльцо тяжелее любого признания.

Дэниел смотрел на мать, будто увидел перед собой незнакомого человека.

— Ты сама просила помочь.

— Я просила вернуть деньги, которые дала тебе на фирму!

Нора достала из ящика чековую книжку.

— Вот откуда началась вся схема. Лорейн вложила в фирму тридцать тысяч. Дэниел пообещал ей долю. Потом использовал моё наследство, чтобы погасить её долг перед кредиторами, а ей сказал, что деньги пришли от продажи дома.

Я повернулась к Лорейн.

— Вы знали, что он использует мои деньги?

Она смотрела на супницу в руках, будто та могла защитить её от ответа.

— Я знала, что он берёт их. Не знала, что подделывает твою подпись.

— Но вы знали, что он собирается забрать дом.

Лорейн медленно кивнула.

Её плечи опустились.

— Я думала, ты всё равно уйдёшь без него.

Это было хуже, чем если бы она снова назвала меня провокатором. Я столько лет ждала от неё хотя бы тени материнского чувства, а услышала только расчёт.

Сотрудник финансовой службы забрал документы.

— Госпожа Морган, нам понадобится ваше заявление и подтверждение, что подпись не ваша.

Я посмотрела на красную папку у себя под мышкой.

— Я дам всё, что нужно.

Дэниел шагнул ко мне.

— Клэр, не отдавай им бумаги. Если фирму закроют, я потеряю всё.

— Ты уже потерял то, что не имел права считать своим.

— Я любил тебя.

Я услышала эту фразу и вдруг поняла, почему она больше не причиняет боли.

— Любовь не запирает человека в комнате, Дэниел.

Он хотел ответить, но Нора положила перед ним последний лист.

— Это твоё распоряжение о переводе восьмисот сорока тысяч на счёт Лорейн. Дата — вчерашний день. Подпись настоящая.

Дэниел взглянул на лист.

Его рука дрогнула.

Он мог бы всё отрицать. Мог бы сказать, что документ подбросили. Мог бы обвинить Марту, Нору или даже собственную мать.

Но он схватил лист и разорвал его пополам.

Сотрудники тут же удержали его за плечи.

— Не трогайте меня! — закричал Дэниел. — Это моя компания!

Нора спокойно собрала разорванные части.

— Именно поэтому ты не хотел, чтобы я вернулась.

К рассвету счета фирмы были заморожены, а все документы опечатаны. Лорейн забрали не в наручниках, а в старом пальто, которое она накинула поверх моего халата. Она остановилась у машины и протянула мне фарфоровую супницу.

— Я не заслуживаю прощения, — сказала она.

— Нет, — ответила я. — Но вы можете вернуть то, что ещё не уничтожили.

— Что?

— Правду. Всю.

Она кивнула и отдала супницу.

Дэниел сидел на заднем сиденье служебной машины. Перед тем как дверь закрылась, он посмотрел на меня.

— Ты правда ничего не оставишь мне?

Я достала из красной папки копию его первого банковского перевода. На обороте стояла моя собственноручная пометка: «Деньги на запуск. Не подарок. Вернуть до конца года».

— Я оставлю тебе возможность отвечать за каждую строчку.

Он отвернулся.

Позже, в кабинете, я увидела, что нижний ящик всё ещё открыт. На полу лежала шахматная коробка, а внутри неё — маленький ключ от красной папки.

Я подняла его и поняла: тётя не прятала от меня документы. Она оставила мне способ открыть их в тот день, когда я перестану просить разрешения.

Марта стала свидетелем по делу фирмы. Нора передала мне все бухгалтерские записи и отказалась от любой доли в доме. Сэм подтвердил, что именно Дэниел велел спрятать ящик в машине.

Дом остался за мной, но я не вернула ему прежний вид. Из кабинета я вынесла сейф, сломанный планшет и каждый предмет, который напоминал о его голосе.

На кухне я поставила фарфоровую супницу на стол. Не для Лорейн.

Для себя.

Внутри лежала первая вещь, которую я решила сохранить после той ночи: листок с рецептом овсянки, написанный моей тётей. Внизу она вывела кривыми буквами: «Готовь только тем, кто попросил, а не приказал».

Я провела пальцем по пятну муки возле края бумаги.

И вдруг зазвонил телефон.

На экране был номер Норы.

— Клэр, — сказала она, — я нашла ещё один счёт. Он открыт на ваше имя.

— Сколько там?

— Ровно столько, сколько Дэниел обещал вернуть вам девять лет назад.

Я посмотрела на красную папку, на супницу и на рецепт.

— Тогда присылайте реквизиты, — сказала я. — Я хочу увидеть, куда он спрятал моё первое утро.