Меня назвали охотницей за состоянием у всех на глазах, но после одной фразы Клаудии улыбка исчезла

Когда моя фотография появилась в телефоне у каждого посетителя, я стояла в служебной комнате ресторана и читала, что пришла охотиться за чужим состоянием.

Снимок был сделан утром: я в белой рубашке, с подносом в руках, а напротив меня — Адриан Валькарсель, человек, чья фамилия мелькала в экономических журналах. Он смотрел на меня так, будто наконец встретил кого-то настоящего. Я улыбалась, не подозревая, что через несколько часов эта улыбка станет доказательством моей «расчётливости».

Под фотографией уже стояли сотни комментариев.

«Нашла богатого жениха».

«Такие девушки умеют считать не сдачу, а нули».

Я сжала телефон, пока край чехла не впился в ладонь. В коридоре звенели бокалы, пахло жареным чесноком и мокрой шерстью гостей. Моя коллега Марта заглянула внутрь и сразу отвела глаза.

— Елена, не читай.

— Уже прочитала.

— Это не ты виновата.

— А кто тогда?

Марта промолчала. За стеной кто-то громко рассмеялся, и этот смех показался мне издевательским.

Я работала в ресторане два года. За это время научилась различать клиентов по шагам: торопливые каблуки, тяжёлые ботинки курьеров, мягкая поступь тех, кто приходил сюда ради дорогого вина. Но я никогда не думала, что однажды сама окажусь блюдом, которое обсуждают за столами.

В тот вечер Адриан должен был прийти с Клаудией Рейес — женщиной, с которой он собирался пожениться. Я знала о ней только по фотографиям из журналов: безупречные платья, благотворительные вечера, ладонь на его плече. Я не знала, что за несколько часов до этого она сказала ему, что никогда его не любила. Ей нравилась квартира, поездки и жизнь, которую давали его деньги.

Адриан пришёл один, но Клаудия появилась через двадцать минут. На ней было кремовое пальто, а в руке — маленькая сумочка с золотой застёжкой. Она остановилась возле моего стола, где я раскладывала приборы.

— Так это ты новая? — спросила она.

Я подняла взгляд.

— Новая здесь? Я работаю второй год.

— Я не о ресторане.

В её голосе звякнул лёд. Адриан резко отодвинул стул.

— Клаудия, прекрати.

— Почему? Пусть девушка услышит, как её теперь называют.

Она положила телефон на стол экраном вверх. Там была та самая фотография, а под ней — подпись: «Сначала бесплатная чечевица, потом кольцо». У меня внутри всё сжалось.

— Я не просила его о помощи, — сказала я.

— Конечно. Такие просьбы обычно звучат очень тихо.

Адриан встал.

— Ты опубликовала это?

— Я просто показала людям то, что они и сами видят.

— Ты фотографировала нас утром.

— А ты уже защищаешь её?

В этот момент владелец ресторана, дон Рафаэль, вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. Он увидел экран, потом моё лицо.

— Елена, иди домой.

— Я не хочу прятаться.

— Это не прятки. Это попытка не дать им растоптать тебя прямо здесь.

Я сняла фартук, аккуратно сложила его и убрала в шкафчик. На внутренней стороне кармана была вышита маленькая красная ласточка — подарок Марты на мой первый рабочий день. Я провела по ней пальцем, чтобы не расплакаться.

Адриан догнал меня у выхода.

— Я всё исправлю.

— Не надо исправлять мою жизнь, Адриан. Просто не позволяй им врать.

— Я не позволю.

Он достал телефон, но экран тут же загорелся новым сообщением. Его лицо изменилось.

— Что случилось? — спросила я.

Адриан посмотрел на меня и медленно убрал телефон.

— Клаудия утверждает, что у неё есть доказательство.

— Какое?

Он не ответил. В дверях ресторана появилась Клаудия и бросила на стойку тонкую папку.

— Открой, если хочешь узнать, почему она оказалась рядом с тобой, — сказала она.

Моя рука потянулась к папке…

ЧАСТЬ 2

Моя рука потянулась к папке, но Адриан перехватил её раньше.

— Не трогай это, — сказал он.

— Почему?

— Потому что Клаудия хочет, чтобы ты испугалась.

— А если там правда?

Он посмотрел на меня так, будто этот вопрос ранил сильнее обвинений.

— Тогда я сам должен её увидеть.

Клаудия усмехнулась и отступила к двери. Каблук задел металлическую ножку стула, и та протяжно скрипнула по плитке.

— Посмотри, Адриан. Внутри переписка, заявление и банковские реквизиты. Всё очень убедительно.

— Ты рылась в её документах?

— Я защищаю тебя.

— От чего? От девушки, которая дала мне ужин под дождём?

— От той, которая узнала твою фамилию на следующее утро и сразу подала заявку в фонд.

У меня пересохло во рту.

— Какую заявку?

Клаудия улыбнулась.

— На стипендию для обучения в медицинском колледже. Красивое совпадение, правда?

Адриан повернулся ко мне.

— Ты подавала документы?

— Да. Но не через тебя.

— Я знаю.

— Откуда?

— Мне сказали, что заявка пришла в фонд.

— Я отправила её за две недели до нашей встречи. У меня есть копия.

Клаудия скрестила руки на груди.

— Тогда покажи.

Я достала из сумки блокнот. Между страницами лежала квитанция с номером заявления, датой и временем отправки. Бумага помялась возле угла, потому что я носила её с собой почти месяц.

— Двадцать первого числа, в восемь вечера, — сказала я. — Мы встретились двадцать третьего.

— Цифры можно изменить, — бросила Клаудия.

— А электронную отметку тоже?

Она на секунду отвела взгляд. Я заметила это и впервые почувствовала не страх, а настороженность.

В девять вечера мы сидели в кабинете дона Рафаэля. За мутным стеклом дождь стучал по вывеске, а на столе между нами лежала папка. Внутри действительно были распечатанные страницы моей заявки, но на первой стояла дата, которой я не видела никогда: двадцать пятое число, утро после завтрака с Адрианом.

— Это не мой экземпляр, — сказала я.

— Подпись похожа, — ответила Клаудия.

— Я не подписывала это.

Адриан взял лист двумя пальцами.

— Здесь указан адрес старой квартиры Елены.

— Значит, она заполняла документы и потом передумала, — сказала Клаудия.

— Я не передумывала.

— Люди часто забывают, что делали ради денег.

Марта вошла с подносом, на котором стояли четыре чашки чая. Руки у неё дрожали, и ложка ударилась о фарфор.

— Я кое-что видела, — сказала она.

Клаудия резко повернула голову.

— Марта, не вмешивайся.

— Я видела, как вы фотографировали Елену утром.

— Я фотографировала стол.

— Нет. Вы попросили официанта переслать снимок, а потом сказали, что подпись должна быть жёстче.

В кабинете стало тесно. Я услышала, как в кухне упала крышка кастрюли, и от этого обычного звука меня пробрала дрожь.

Клаудия медленно подошла к Марте.

— Осторожнее. Ты работаешь без договора.

Дон Рафаэль ударил ладонью по столу.

— Уйдите из моего ресторана.

— Вы пожалеете.

— Возможно. Но не сегодня.

Адриан не сводил взгляда с папки.

— Клаудия, кто прислал тебе эти документы?

— Я нашла их в служебной почте фонда.

— У тебя нет доступа к служебной почте.

— Я не обязана объяснять каждое своё действие.

Он достал телефон и набрал номер.

— Томас, срочно проверь журнал доступа к фонду и все версии заявления Елены. Мне нужна не копия, а исходные записи. И ещё одно: узнай, кто передал Клаудии эти страницы.

Клаудия побледнела, но быстро взяла себя в руки.

— Делай что хочешь. Завтра совет фонда объявит, что стипендия Елены заморожена.

— Почему? — спросила я.

— Потому что теперь у них есть сомнения в её честности.

Она ушла, оставив после себя запах дорогих духов и папку с фальшивой датой.

Через час Томас прислал Адриану короткое сообщение. Адриан прочитал его, затем поднял глаза на меня.

— Елена, твою заявку подписали до того, как начался дождь в ту ночь.

— Что это значит?

— Это значит, что кто-то заранее знал о ней. И этот человек не Клаудия…

ЧАСТЬ 3

— Это значит, что кто-то заранее знал о ней. И этот человек не Клаудия, — сказал Адриан.

Он положил телефон на стол. На экране была фотография страницы из электронного журнала: моя заявка зарегистрирована в двадцать часов одиннадцать минут двадцать третьего числа. Я тогда ещё не встретила Адриана. Дождь начался в двадцать один час три минуты.

— Кто подписал? — спросила я.

— Председатель попечительского совета фонда. Моя мать.

Я отшатнулась.

— Она знала обо мне?

— Нет. Она утверждает, что видела только обезличенное заявление.

Дверь кабинета открылась. На пороге стоял Томас, бухгалтер фонда, с мокрым плащом в руках и маленьким кожаным портфелем.

— Я не хотел говорить при Клаудии, — сказал он. — Но дальше молчать нельзя.

Внутри портфеля лежала папка с настоящей регистрационной формой, распечатка платежа за независимую проверку документов и лист с подписью Клаудии.

— Это её подпись? — спросил Адриан.

— Не на заявке. На распоряжении о проверке. Клаудия приказала остановить выплату Елене ещё до того, как появилась фотография.

— Зачем? — мой голос прозвучал хрипло.

Томас посмотрел на меня.

— Потому что фонд должен был объявить новую программу. Её лицом собирались сделать вас.

Я не поняла.

— Меня?

— Клаудия хотела представить вас как доказательство того, что её благотворительная работа меняет жизни. Но потом вы встретили Адриана без её участия. Она решила, что история должна принадлежать ей.

Адриан нахмурился.

— Это всё?

Томас достал второй документ.

— Нет. Клаудия собиралась передать фонду право распоряжаться рестораном до конца года. Она убедила вас, что ресторан принесёт убытки после скандала и что вы подпишете временную передачу управления. В обмен она обещала закрыть долг заведения.

Дон Рафаэль резко поднялся.

— Какой ещё долг?

Томас повернул к нему лист.

— Его нет. Клаудия создала его на бумаге.

Клаудия появилась в дверях прежде, чем кто-либо успел ответить. За ней стоял мужчина в сером костюме — её юрист.

— Вы устроили спектакль без меня, — сказала она.

Адриан шагнул вперёд.

— Зачем ты подделала документы?

— Я ничего не подделывала.

— Томас видел распоряжение.

— Томас работает на тебя.

— Тогда объясни подпись.

Клаудия взглянула на лист и вдруг побледнела.

— Это рабочая копия.

— На ней твой приказ заморозить стипендию Елены.

— Я хотела защитить фонд.

— От чего?

Она перевела взгляд на меня.

— От того, что ты разрушишь всё, к чему я его привела.

— Я даже не знала, что ты существуешь.

— Именно! — выкрикнула Клаудия. — Ты пришла из ниоткуда, получила его внимание и стала главной героиней за один вечер. А я годами строила его имя рядом с собой.

Адриан тихо спросил:

— Ты любила меня?

Клаудия засмеялась, но смех сразу оборвался.

— Я любила жизнь, которую ты мог мне дать.

Эти слова повисли между нами. Адриан закрыл глаза, будто услышал их снова — в квартире, до дождя, до моего ужина, до всего.

Томас положил на стол последний лист.

— Есть ещё один перевод. Двести тысяч евро со счёта фонда на компанию, зарегистрированную на мать Клаудии.

Юрист рядом с ней резко повернул голову.

— Клаудия, об этом вы мне не говорили.

Она отступила.

— Это временное вложение.

— Без решения совета, — сказал Томас. — И деньги должны были уйти утром.

Я почувствовала, как внутри меня вместо привычного страха поднимается холодная ясность. Меня пытались превратить в удобную виновницу, чтобы никто не заметил настоящую дыру.

Но Адриан ещё не знал, что перевод был только частью угрозы. В этот момент его телефон зазвонил. Он ответил, послушал несколько секунд и побледнел.

— Что случилось? — спросила я.

Он посмотрел на Томаса.

— Банк заморозил все счета фонда. И это произошло по распоряжению человека, который указан его законным руководителем…