ЧАСТЬ 4 — Я объявила имя мужа из кабины самолёта, а когда он увидел браслет на руке любовницы, его лицо побледнело

ЧАСТЬ 4

— Кто подал распоряжение? — спросила я.

В зале стало так тихо, что я услышала, как где-то за стеной включился кофейный автомат.

— Документ подписан электронной печатью господина Риваса, — сказала сотрудница банка. — Но операция проведена с вашего личного кода подтверждения.

Я посмотрела на Алехандро.

Он стоял возле окна, сжимая пальцы. На большом пальце осталась тонкая царапина от застёжки моего браслета.

— Сколько? — спросила я.

— Восемьсот сорок тысяч евро.

Елена резко поднялась.

— Эти деньги предназначались для зарплат экипажам и ремонта двух самолётов.

Камила отступила от стола.

— Ты говорил, что это деньги покупателя.

— Я разберусь, — бросил Алехандро.

— Уже нет, — сказала я.

Я попросила сотрудницу банка немедленно заморозить операцию и зафиксировать все распоряжения. Не потому, что верила системе больше, чем людям. А потому, что теперь у меня были имена, время, подписи и свидетель, который наконец перестал бояться.

Томас положил ладонь на папку.

— В резервном сейфе лежит ещё кое-что. Я не отдал это Елене, потому что ждал тебя.

— Что именно?

— Копия первого учредительного соглашения.

Алехандро резко повернулся.

— Томас, не трогай эту тему.

Я почувствовала, как внутри что-то меняется. До этой минуты я думала, что защищаю компанию от мужа. Теперь стало ясно: он боялся не самого документа, а того, что в нём было написано.

Мы спустились в техническое помещение гостиницы. Там стоял старый металлический шкаф, прикреплённый к бетонной стене. На дверце имелась косая царапина — такая же, как на серебряной пластинке браслета.

Томас достал связку ключей.

— Ваш отец помогал устанавливать этот сейф, — сказал он. — Он настоял, чтобы резервные бумаги хранились отдельно от офиса.

Я приложила браслет к маленькой металлической выемке. Пластинка вошла в неё как часть старого механизма. Замок щёлкнул.

Алехандро побледнел.

Внутри лежали три папки, завернутые в промасленную ткань. На первой стояли наши подписи. На второй — банковские уведомления. На третьей — лист с распоряжением, которое мы с Алехандро составили девять лет назад, когда компания только начинала работу.

Елена прочитала его вслух.

— «В случае попытки одного из учредителей единолично продать долю, второй получает право немедленно выкупить её за символическую сумму, а все полномочия нарушителя прекращаются».

Алехандро рассмеялся коротко и сухо.

— Это была страховка на случай безумия, а не повод уничтожать мою жизнь.

— Ты сам выбрал условия, — сказала я.

— Я выбрался из долгов. Я четыре года вытаскивал компанию, пока ты летала и получала благодарности.

Елена сжала папку.

— Ты не вытаскивал компанию. Ты выводил деньги через посредника.

Камила смотрела на него с таким выражением, будто видела незнакомого человека.

— Скажи честно, — попросила она. — Ты собирался жениться на мне или просто хотел, чтобы покупатель поверил в историю о счастливой паре?

— Я собирался оставить тебе всё, что обещал.

— Ты даже не оставил мне правды.

Она сняла с пальца тонкое кольцо и положила его рядом с браслетом.

— Это было куплено с корпоративной карты?

Алехандро не ответил.

Камила усмехнулась без радости.

— Тогда забери. Мне не нужно украшение, за которое потом будут платить другие.

Она ушла из помещения, но у дверей остановилась.

— Мариана, я отдам тебе переписку с посредником. Не ради себя. Я просто больше не хочу быть частью его сделки.

Это был поворот, которого я не ожидала. Я думала, Камила будет защищать его до конца. Оказалось, она тоже оказалась товаром в его плане.

Через час мы вернулись в зал переговоров. Покупатель подключился по видеосвязи, но я не стала обсуждать с ним сделку. Я положила перед камерой копию учредительного соглашения и сказала, что продажа прекращена, а все деньги, выведенные с корпоративного счёта, будут возвращены из доли Алехандро.

— Ты не можешь забрать у меня всё, — сказал он.

— Я не забираю. Я возвращаю компании то, что ты взял.

— А если я откажусь подписывать?

Томас подвинул к нему журнал доступа.

— Тогда подпишу я как свидетель. А Елена приложит банковские выписки.

Алехандро посмотрел на старика.

— Ты был мне как отец.

— Поэтому я и не позволю тебе окончательно стать тем человеком, которым ты решил стать.

Эти слова ударили сильнее любой угрозы.

Алехандро опустил взгляд на синий браслет. Я подняла его со стола, но не надела. Перерезанная лента больше не держалась на запястье.

— Ты правда никогда меня не любила? — спросил он.

Я ответила не сразу.

Перед глазами снова возник тот рейс: его бокал, смех Камилы, облака под крылом и моя рука на штурвале. Я любила человека, которому верила. Но человек, стоявший передо мной, месяцами подделывал мою подпись, крал деньги и готовил для меня роль женщины, добровольно исчезнувшей из собственной компании.

— Любила, — сказала я. — Но это не отменяет того, что ты сделал.

Он подписал соглашение о передаче доли и обязательство вернуть деньги. Не из раскаяния. Из страха потерять всё сразу. Я видела это и не стала придумывать ему красивое объяснение.

Камила передала переписку вечером. В ней были даты, суммы и его обещания: гостиница, билеты, доля в компании, новый дом в Испании. Самое страшное оказалось не в словах о любви, а в строке, которую он написал посреднику: «После подписания она не сможет доказать, что вообще участвовала в создании компании».

Я перечитала её дважды.

Потом отложила бумаги.

Елена спросила:

— Что будем делать с его должностью?

Я посмотрела на папку с учредительными документами.

— Он больше не будет управлять финансами. Но я не стану стирать его имя из истории компании.

— Почему?

— Потому что ложь уже достаточно долго переписывала факты. Пусть останется всё как было: мы основали её вместе. А потом он попытался украсть то, что построил.

Томас улыбнулся краешком губ.

— Твой отец сказал бы то же самое.

Я коснулась серебряной пластинки браслета. На ней всё ещё читалось: «М. А. — 9 лет». Девять лет назад мы с Алехандро выжгли эти буквы в маленькой мастерской возле аэродрома. Тогда он держал мою руку и говорил, что ни один шторм не разрушит то, что мы создали.

Он ошибся.

Разрушить всё мог не шторм, а человек, которому я доверила ключи.

Утром я снова поднялась на борт рейса пятьсот восемнадцать. Фернанда ждала меня в кабине и держала новый ремешок для браслета — чёрный, крепкий, без надписей.

— Сама выбрала, — сказала она. — Старый уже не починить.

Я прикрепила серебряную пластинку к новому ремешку.

— Починить можно не всё.

Серхио вошёл с последней ведомостью и положил её на стол.

— Деньги вернули на счёт. Зарплаты экипажам уйдут сегодня.

Я кивнула и проверила приборы.

На стоянке внизу Алехандро ждал у ограждения. Он не пытался подняться на борт. Просто стоял рядом с чемоданом, который так и не отвёз в тот самый новый дом.

Когда самолёт начал медленно двигаться, он поднял руку. Не для прощания. Скорее, чтобы закрыться от света.

Я не отвернулась.

На запястье лежала серебряная пластинка, а под ней — новый ремешок, натянутый так туго, что я чувствовала каждый его край.

Фернанда включила связь.

— Командир, полоса свободна.

Я посмотрела на маршрут до Мадрида и сказала:

— Тогда поднимаемся. Сегодня пассажиры должны услышать только правду о том, куда мы летим.

Самолёт набрал скорость, и синий браслет остался в сейфе рядом с поддельной подписью — как единственная вещь, которую Алехандро украл у меня и так и не смог превратить в свою собственность.