ЧАСТЬ 4 — Мой семнадцатилетний сын побрил голову ради больной девушки, но утром в больнице её мать заплакала, увидев его поступок

ЧАСТЬ 4

Я взяла телефон директора, но не успела сказать ни слова.

В коридоре раздался тяжёлый звук закрывшегося лифта.

Через несколько секунд появился Сергей — мой бывший муж. Он был в дорогом пальто, с мокрыми от снега плечами и тем выражением лица, которое я слишком хорошо знала: он уже решил, кто виноват, и пришёл не слушать.

— Где он? — спросил Сергей.

Аарон вышел из палаты Лили и встал между отцом и дверью.

— Здесь.

Сергей посмотрел на его гладкую голову, потом на жёлтые звёзды на стене.

— Ты опять устроил спектакль.

— Я никого не заставлял.

— Ты вовлёк школу, больницу и больных детей в свою игру.

— Это не игра.

— А что тогда? Тебе захотелось, чтобы все говорили, какой ты добрый?

Я шагнула вперёд.

— Сергей, остановись.

Он даже не повернул головы.

— Мне позвонили из фонда. Сказали, что кто-то собирает подписи, фотографии и деньги, прикрываясь историей Лили. Это ты придумал?

Аарон сжал кулаки.

— Я не брал ни копейки.

— Деньги были на твоём счёте.

В коридоре все замерли.

Я посмотрела на сына.

— Какие деньги?

Аарон закрыл глаза.

— Мои.

— Откуда?

Он достал из кармана сложенный чек. Края бумаги были потёрты, будто он носил его с собой много дней.

— Я продал мотоцикл, который ты подарил мне на шестнадцатилетие.

У меня перехватило дыхание.

Это был старый мопед, который мы вместе восстанавливали в гараже. Он часами чистил карбюратор, красил раму и бережно хранил запасной ключ в жестяной коробке из-под печенья.

— Ты продал его? — спросила я.

— Он был нужен меньше, чем поездки родителей в больницу.

Сергей усмехнулся.

— Вот видишь. Я же говорил. Он хочет, чтобы его пожалели.

Аарон повернулся к нему.

— Ты даже не спросил, кому я отдал деньги.

— Мне достаточно знать, что ты отдал то, что тебе не принадлежит.

— Принадлежит, — сказала я. — Я подарила ему мопед.

Сергей наконец посмотрел на меня.

— Ты поощряешь это?

— Я пытаюсь понять.

Вера Сергеевна достала из папки ещё один документ.

— Позвольте объяснить, — сказала она. — Фонд действительно получил жалобу. Но жалобу подал не ваш сын.

— Тогда кто? — спросил Сергей.

Она повернула лист к нему.

— Ваш бывший партнёр по мастерской, господин Белов.

Сергей побледнел.

Я вспомнила, как несколько лет назад он оформил мопед на себя, хотя деньги на его покупку дала я. Он обещал переоформить документы после ремонта, но так и не сделал этого. Аарон считал транспорт своим, потому что мы собирали его вместе.

— Белов сказал фонду, что мопед принадлежит ему, — продолжила Вера Сергеевна. — Он потребовал вернуть деньги, утверждая, что ваш сын продал чужое имущество.

Сергей резко выдохнул.

— Это невозможно.

— Почему? — спросила я.

— Потому что… — Он остановился.

В его пальцах хрустнул телефон.

Аарон посмотрел на отца.

— Ты знал?

— Я знал, что документы не были переоформлены.

— И поэтому ты решил забрать меня к себе? Чтобы я перестал помогать Лили?

— Я хотел, чтобы ты не испортил себе будущее.

— Моё будущее испортил не я.

Сергей сделал шаг к нему.

— Ты несовершеннолетний. Ты не имеешь права продавать мопед без моего согласия.

— А ты имеешь право оставлять его на своём имени, хотя деньги дала мама?

Вопрос повис между ними, острый и тяжёлый.

Я посмотрела на Сергея.

— Скажи ему правду.

Он молчал.

Марина вышла из палаты Лили. За ней появилась сама Лили, поддерживаемая Вера Сергеевной. На ней была больничная кофта, а на голове — жёлтая вязаная шапочка, которую Аарон подарил ей зимой.

— Я хочу услышать, — сказала Лили.

Сергей провёл ладонью по лицу.

— Деньги действительно дала твоя мать. Я обещал оформить мопед на Аарона после ремонта. Потом начались долги, и я оставил всё как есть.

— Ты хотел забрать меня, потому что испугался жалобы? — спросил Аарон.

— Я хотел забрать тебя, потому что не умел смотреть, как ты взрослеешь без меня.

Это было первое честное предложение, которое я услышала от него за много месяцев. Но оно не отменяло сделанного.

— Ты пришёл не ради меня, — сказал Аарон. — Ты пришёл, чтобы снова что-то контролировать.

Сергей опустил глаза на жёлтые звёзды.

— Возможно.

— А теперь?

Он подошёл к коробке у стены. Достал из неё звезду с надписью «Папа Сони. Ждём» и долго держал её в руках.

— Что мне сделать? — спросил он.

Аарон ответил не сразу.

— Верни деньги фонду.

Сергей посмотрел на него.

— Все?

— Все. И помоги найти донора. Не деньгами. Позвони тем, кого знаешь. Объясни, зачем это нужно.

— Ты хочешь, чтобы я участвовал?

— Я хочу, чтобы ты один раз сделал что-то не ради своего имени.

Сергей сжал бумажную звезду. Она смялась у него в ладони, но не порвалась.

— Хорошо, — сказал он.

Фонд не прекратил программу. После проверки выяснилось, что фотографии и подписи были собраны с согласия участников, а деньги Аарон передал через школьный счёт, который контролировали директор и бухгалтер. Единственным нарушением оказалось то, что он не спросил разрешения Лили использовать её имя на первых листовках.

Он извинился перед ней лично.

— Я думал, что защищаю тебя, — сказал Аарон.

— Тогда в следующий раз спроси меня, от чего именно, — ответила Лили.

Она не была слабой. Она была уставшей, злой, напуганной и живой. И Аарон наконец понял: любить человека — не значит решать за него, что он должен знать.

Через несколько дней в больнице состоялась встреча доноров. Никто не брил головы. В этом не было необходимости. Люди приходили, заполняли анкеты, сдавали кровь для типирования и приклеивали свои звёзды к стене.

Сергей пришёл последним.

Он принёс не деньги и не громкие обещания. В руках у него была папка с исправленными документами на мопед и список из двенадцати сотрудников своей мастерской, которые согласились вступить в реестр.

Он протянул папку Аарону.

— Теперь это твоё официально.

Аарон не взял её сразу.

— Почему ты сделал это?

— Потому что твоя мать была права. Я слишком долго путал заботу с правом распоряжаться чужой жизнью.

Лили сидела рядом, перебирая жёлтые звёзды.

— А ещё потому, что боишься, что Аарон станет лучше тебя, — сказала она.

Сергей криво улыбнулся.

— Этого я боюсь с тех пор, как он научился спорить.

Аарон впервые за весь день рассмеялся. Потом забрал папку и положил её рядом с коробкой.

— Можешь остаться, — сказал он отцу. — Но не командовать.

— Согласен.

На стене уже не осталось свободного места. Звёзды закрывали старую краску, таблички и даже трещину возле окна. Среди них была одна, которую Аарон приклеил сам. На ней он написал имя Лили, а ниже — имена тех, кто всё ещё ждал совпадения.

Я спросила его, почему он не написал своё имя.

Он посмотрел на гладкую поверхность звезды и ответил:

— Потому что я не герой. Я просто не хочу, чтобы кто-нибудь ждал в одиночестве.

В этот момент из процедурной вышел врач и позвал родителей Сони. Её мать вскочила, прижав руку к груди. Врач держал в руках новый лист с результатами.

Мы не знали, что там написано. Никто не смел спрашивать.

Сергей осторожно расправил смятую звезду и приклеил её обратно на стену.

Аарон взял ножницы, повернулся к детям и сказал:

— Освободим место для следующего имени.