ЧАСТЬ 4

…Мы приехали через двенадцать минут.

У ворот стояли две машины, грузовик с мебельной эмблемой и черный автомобиль покупателя. Аарон держал связку новых ключей. Рядом с ним находились Бриттани, Винсент и мужчина в дорогом пальто.

Он повернулся к нам.

— Вы опоздали.

Диана вышла из машины первой.

Она была бледной, но держалась прямо.

— Это мой дом, — сказала она.

Аарон нервно усмехнулся.

— Уже нет.

Пирс поднял папку.

— Продажа приостановлена. Ваше право подписи оспаривается. Кроме того, вы нарушили условия кредитного соглашения.

Винсент шагнул вперед.

— Вы не можете блокировать сделку без решения суда.

— Могу, — ответил Пирс. — Если в сделке использованы документы, полученные обманом, и если залог предусматривает немедленное взыскание.

Винсент посмотрел на Аарона.

— Ты говорил, что все чисто.

— Так и было, — сказал Аарон. — Мой отец просто мстит.

— Винсент, — спокойно произнес я, — ваши склады принадлежат моей компании. Ваш кредит обеспечен моим домом. А полномочия, на которых все держится, были получены у женщины после операции под ложным предлогом.

Бриттани отступила.

— Ты сказал, что твой отец обычный пенсионер.

— Замолчи, — бросил Аарон.

— Ты сказал, что дом уже наш.

— Я сказал, замолчи!

Вдалеке показалась машина следователя.

Винсент побледнел.

— Ты обещал, что никаких проблем не будет.

Аарон смотрел на меня так, будто я был виноват в том, что он впервые услышал собственные обещания вслух.

Следователь подошел к Пирсу и попросил документы. Пирс передал ему копии записи, нотариальное заявление и банковские бумаги.

— Господин Уоррен, нам придется поговорить со всеми участниками.

— Я понимаю.

— Ваш сын тоже должен проехать с нами.

Аарон резко повернулся.

— Я никуда не поеду.

— Это не просьба, — ответил следователь.

Бриттани схватила Аарона за рукав.

— Сделай что-нибудь.

— Я все исправлю.

Но голос у него уже не звучал уверенно.

В гостиной, куда они вошли для осмотра, на стене висели фотографии нашей семьи. Следователь остановился возле снимка, где Аарону было десять. Он стоял на деревянном причале в смешной рыбацкой шапке с маленьким медным колокольчиком на макушке. Я купил ее ему в придорожном магазине, и каждый раз, когда он наклонял голову, колокольчик звенел.

Аарон посмотрел на фотографию.

— Уберите это, — сказал он.

Я снял снимок со стены.

— Почему?

— Потому что это все ложь.

Диана ответила тихо:

— Нет, Аарон. Это было настоящим. Ложью стало то, что ты сделал потом.

Следователь включил запись разговора из гостиницы.

Из динамика прозвучал голос Аарона:

«Я положил документы среди больничных бумаг. Мама была после операции. Я сказал, что это разрешение на лечение. Она подписала, потому что матери всегда доверяют сыновьям».

В комнате никто не двигался.

Аарон слышал каждое слово и смотрел на меня, будто надеялся, что я выключу запись.

— Ты записал меня? — спросил он.

— Ты сам сказал правду.

— Я был зол.

— Злость не придумала эту историю. Она только сняла с нее крышку.

Он опустился на стул.

Бриттани отошла от него на несколько шагов.

— Ты правда это сделал?

Аарон не ответил.

Винсент подошел к окну. Его компания уже не принадлежала ему в прежнем смысле. Через два дня склады опечатали для инвентаризации. Через неделю суд назначил временного управляющего. Поставщики подали иски, сотрудники потребовали зарплату, а банки отказались продлевать кредит.

Пирс предложил Винсенту соглашение: вернуть имущество, признать недействительными документы и передать оставшиеся активы в счет долга.

Винсент отказался.

Тогда дело пошло дальше.

Аарону предъявили обвинения в мошенничестве с доверенностью и попытке незаконного отчуждения имущества. Бриттани не стала проходить по делу, но дала показания о том, что Аарон рассказывал ей о документах еще до свадьбы.

Она плакала в коридоре суда.

Я не подошел.

Не из жестокости.

Просто впервые понял, что не обязан спасать каждого, кто стоял рядом с моим сыном.

Через несколько месяцев суд признал передачу дома и коттеджа недействительной. Диана получила право собственности обратно. Аарон подписал соглашение о возмещении ущерба, продал машину и снял небольшую квартиру возле вокзала. Винсент объявил банкротство.

Я не радовался этому.

Когда мне сообщили о решении, я сидел на кухне и чистил яблоко для Дианы. Нож скользил по кожуре, за окном шел первый осенний дождь.

— Все закончилось? — спросила она.

— Да.

— А внутри почему не легче?

Я положил яблоко на тарелку.

— Потому что мы судились не с чужими людьми.

Диана кивнула.

В старом доме мы оставили только то, что действительно хотели сохранить. Фотографии, книги, пианино и деревянную линейку, на которой отмечали рост Аарона каждое лето. Его комната осталась пустой.

Однажды Диана вошла туда и увидела на полке рыбацкую шапку с медным колокольчиком.

— Выбросим? — спросила она.

Я взял ее в руки.

Колокольчик тихо звякнул.

— Нет.

— Почему?

— Потому что эта вещь принадлежит не тому человеку, которым он стал. Она принадлежит мальчику, которого мы когда-то любили.

Через четыре месяца мы вернулись в коттедж у озера. Новый управляющий снял замок, который поставили люди Винсента, и оставил ключ на кухонном столе.

Дом пах сосновыми досками, пылью и Дианиными старыми занавесками. На стене все еще виднелись отметки роста. Последняя была сделана, когда Аарону исполнилось семнадцать.

Диана провела по ней пальцами.

— Он был таким высоким.

— И таким добрым.

— Иногда я думаю, что мы его потеряли раньше свадьбы.

Я посмотрел на озеро.

— Возможно. Просто тогда мы еще не знали.

Мы начали жить иначе.

Я перестал прятать документы и деньги в темных папках. Диана открыла маленькую мастерскую по ремонту старых кукол и стала работать три дня в неделю. Я передал управление компанией профессиональному совету и каждое утро ходил на рынок за хлебом.

По воскресеньям мы ездили в городскую библиотеку. По вечерам слушали музыку. Иногда молчали часами, и это молчание больше не было тяжелым.

Весной к нам приехала соседская девочка Лиза. Она рисовала у озера дом, лодку и двух людей, держащихся за руки.

— Это вы? — спросила Диана.

— Да. А где ваш сын?

Диана взглянула на меня.

Я ответил:

— Он живет отдельно.

Лиза подумала и дорисовала рядом дерево.

— Тогда дерево будет вас защищать.

Диана улыбнулась впервые за долгое время.

В тот же вечер пришло сообщение от Аарона.

«Папа, я хочу поговорить. Я все понял. Дай мне еще один шанс».

Я показал телефон Диане.

Она долго смотрела на экран.

— Ты хочешь ответить?

— Да.

Я написал: «Я не запрещаю тебе жить. Но возвращаться в прежнюю семью ты не можешь. Доверие нельзя потребовать обратно. Его можно только постепенно заслужить, если когда-нибудь появится такая возможность».

Я нажал отправить.

Через минуту пришел ответ.

«Ты все равно мой отец».

Я положил телефон экраном вниз.

— Он прав, — сказала Диана.

— Да.

— Но этого больше недостаточно.

— Нет.

На следующий день мы приехали к озеру. Снег выпал неожиданно, хотя календарь показывал конец марта. Белые хлопья оседали на ступенях, на перилах и на деревянной скамье возле воды.

Я достал из шкафа старую рыбацкую шапку.

Диана посмотрела на меня.

— Ты снова ее надеваешь?

— Сегодня холодно.

Я надел шапку и наклонил голову.

Медный колокольчик тихо звякнул.

Мы стояли рядом и смотрели, как снег покрывает следы на дорожке. Не стирает прошлое. Просто делает следующий шаг чистым.

Диана взяла меня за руку.

— Уоррен.

— Да?

— Теперь мы дома?

Я посмотрел на озеро, на белую крышу коттеджа и на маленький колокольчик над своим лбом.