Я отказалась стать женой хозяина поместья прямо на рождественском балу, и его дочь вдруг перестала улыбаться

— Это не извинение, — ответила я, не поднимая глаз. — Это ужин.

Я положила перед Габриэлем тарелку супа и ломтик хлеба, а рядом — мою старую медную мерную ложку с вмятиной на ручке. Она досталась мне от матери и пережила даже закрытие моей пекарни. Когда я нервничала, пальцы сами находили эту вмятину.

Габриэль взял ложку.

В кухне было так тихо, что я слышала, как в камине лопнула полено.

Он попробовал суп.

Артур Белл стоял у двери, сцепив руки за спиной. Я заметила, как его большой палец медленно провёл по костяшке указательного. Он волновался. Почему — я пока не знала.

Габриэль проглотил первую ложку и снова посмотрел на меня.

— Кто вас научил готовить?

— Мать.

— Она была поваром?

— Нет. Она просто знала, как накормить человека, даже когда в доме оставалась одна картофелина.

На его лице что-то дрогнуло, но исчезло так быстро, что я могла бы решить, будто мне показалось.

Он попробовал хлеб. Потом отломил ещё кусок.

— Вы понимаете, для кого будете работать?

— Для вас, вашей дочери и людей, которые живут на этой территории.

— Вы понимаете, что люди здесь не задают лишних вопросов?

— Тогда нам будет легко.

Артур резко поднял глаза. А Габриэль впервые почти улыбнулся.

Почти.

Через десять минут он предложил мне работу.

Я подписала договор в маленьком кабинете рядом с кухней, пока за окном густел снег. Зарплата действительно была нелепо высокой, а отдельная комната находилась в крыле для персонала. Я должна была готовить для Габриэля, его шестилетней дочери Софи и тридцати сотрудников охраны и дома.

— Почему вы выбрали меня? — спросила я.

Габриэль закрыл папку.

— Вы не пытались меня впечатлить.

— Я пыталась накормить вас.

— Большинство людей рядом со мной пытаются сделать и то и другое. Обычно у них не получается ни первое, ни второе.

В тот вечер я позвонила Дэниелу из своей новой комнаты. На подоконнике стояла фарфоровая чашка с золотой трещиной, а за стеклом снег заметал следы машин.

— Я получила работу, — сказала я.

— Ты плачешь?

— Нет. У меня просто в глазах мука.

— Эмма, там правда безопасно?

Я посмотрела на камеры в коридоре и на двух мужчин у ворот.

— Не знаю.

В этот момент за дверью послышались лёгкие шаги.

На пороге стояла Софи. В руках она держала деревянную лошадку без одного колеса.

— Вы умеете печь яблочный пирог? — спросила она.

— Умею.

— Папа говорит, что сладкое перед сном вредно.

— Твой папа много чего говорит.

Девочка впервые улыбнулась.

Через неделю она уже сидела на кухонном столе и наблюдала, как я раскатываю тесто. Габриэль появлялся почти бесшумно, но я всегда чувствовала его присутствие. Он ел молча, иногда оставлял тарелку пустой, а иногда просто стоял у окна и смотрел на заснеженный двор.

Однажды вечером Софи не пришла к ужину. Я нашла её в библиотеке, спрятавшуюся между книжными шкафами. На полу лежала фотография женщины с зелёным шарфом.

— Это моя мама, — сказала Софи.

— Она красивая.

— Папа не любит, когда я о ней спрашиваю.

Я подняла фотографию и заметила на обороте короткую надпись: «Не верь тому, кто первым принесёт тебе утешение».

Чернила расплылись, будто бумагу когда-то сжимали мокрыми пальцами.

В тот же вечер Габриэль остановил меня в коридоре.

— Вы нашли фотографию?

— Да.

— Не трогайте вещи моей жены.

— Я не искала её.

— Но нашли.

Он стоял слишком близко. От него пахло холодным воздухом и горьким кофе.

— Я не собираюсь занимать её место, господин Морретти.

Его взгляд стал тяжёлым.

— Все сначала так говорят.

В рождественский вечер, через шесть недель после моего приезда, меня попросили выйти в бальный зал. Две сотни гостей уже подняли бокалы, а рядом с Габриэлем стояла женщина в алом платье и слишком дорогих серьгах.

— Наконец-то наш суровый хозяин нашёл Софи новую мать, — громко сказала она.

Гости засмеялись.

Я почувствовала, как Софи сжала мою ладонь.

— Эмма, — тихо прошептала она, — скажи им.

— Что?

— Что ты не уйдёшь.

Я посмотрела на Габриэля. Он молчал, но в его глазах впервые появилась не холодность, а страх.

Я сделала шаг вперёд.

— Я не пришла сюда, чтобы стать миссис Морретти, — сказала я. — Я пришла готовить.

Музыка оборвалась.

Где-то у дальней стены звякнул бокал.

А затем Артур Белл вошёл в зал с моей кожаной папкой в руках и направился прямо к Габриэлю. Он положил папку на стол, медленно расстегнул латунную застёжку и протянул руку к первому листу…

ЧАСТЬ 2

Пальцы Артура коснулись верхнего листа, но Габриэль перехватил его руку.

— Не здесь, — сказал он.

— Именно здесь, господин Морретти.

В зале стало ещё тише. Даже женщина в алом платье перестала улыбаться.

Я смотрела на папку и чувствовала, как медная мерная ложка в кармане фартука впивается в бедро. Я машинально сунула её туда перед выходом из кухни. Теперь этот маленький кусок меди был единственным знакомым предметом во всём огромном зале.

— Что это? — спросила я.

Габриэль не ответил.

Артур повернулся ко мне.

— Ваша папка была открыта в кабинете мистера Морретти.

— Я не оставляла её там.

— Я знаю.

Женщина в алом платье хмыкнула.

— Какая трогательная сцена. Новая кухарка уже успела потерять бумаги и обвинить хозяина.

— Виктория, замолчите, — сказал Габриэль.

Она побледнела, но всё же отступила.

Софи вдруг встала между мной и гостями.

— Эмма ничего не украла.

— Никто не говорит, что она украла, дорогая, — мягко произнесла Виктория.

— Вы так говорите глазами.

Некоторые гости отвели взгляды. Я услышала, как кто-то прошептал, что девочка слишком привязалась к прислуге.

Габриэль резко поднял руку.

— Все выйдите.

— Габриэль, — начал седой мужчина у камина, — гости не обязаны покидать зал из-за семейной сцены.

— Я сказал выйти.

Через несколько секунд мы остались вчетвером: я, Габриэль, Артур и Софи. За дверями гудели голоса, но никто не осмеливался войти.

Габриэль забрал папку и открыл её.

Внутри лежали мои рецепты, старые счета «Брукс и масло» и копия договора с бухгалтером Ванессой Коул. Я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу.

— Откуда это у вас? — спросила я.

— Это было среди документов, которые вы принесли на собеседование, — сказал Артур.

— Нет. Договор с Ванессой остался в моей закрытой пекарне.

Габриэль посмотрел на Артура.

— Ты проверял её?

— Проверял всех.

— Не лгите мне, — сказала я. — Кто-то специально положил это в папку.

Софи потянула меня за рукав.

— Эмма, у тебя руки дрожат.

Я сжала кулак. Медная ложка больно надавила на кожу.

— Я не боюсь своих счетов, — сказала я. — Я боюсь того, зачем вы их сюда принесли.

Габриэль закрыл папку.

— Ваша бывшая подруга связана с людьми, которые пытались получить доступ к моим компаниям.

— Ванесса украла у меня всё.

— И, возможно, это было не случайностью.

Слова ударили сильнее, чем я ожидала.

На кухне, часом позже, я стояла у плиты и мешала соус, который уже давно не требовал помешивания. В медной кастрюле отражалось моё лицо: бледное, усталое, слишком доверчивое.

Габриэль вошёл без охраны.

— Вы должны уехать, — сказал он.

— Вы меня увольняете?

— Я пытаюсь вас защитить.

— Нет. Вы пытаетесь убрать проблему из дома.

— Вы не понимаете, с чем столкнулись.

— Тогда объясните.

Он положил на стол фотографию Ванессы. На ней она стояла возле грузового терминала в Нью-Джерси рядом с мужчиной, лицо которого было закрыто воротником пальто.

— Эта фотография сделана за два дня до того, как вы обнаружили пропажу денег, — сказал Габриэль.

Я взяла снимок.

— Почему вы не показали мне его раньше?

— Потому что не был уверен, что вы не участвуете.

Я рассмеялась, но смех вышел пустым.

— Вы думали, я украла у себя собственную жизнь?

— Я думал, что кто-то мог использовать вашу пекарню.

В коридоре раздался грохот.

Мы выбежали и увидели Софи возле разбитой витрины. В её ладони был маленький металлический ключ, а на полу лежала деревянная лошадка без колеса.

— Кто это сделал? — спросил Габриэль.

Софи смотрела не на него, а на меня.

— Мужчина в сером пальто. Он сказал, что папа скоро всё потеряет.

Габриэль мгновенно стал другим. Холодным, собранным, опасным.

— Где он?

— Ушёл через зимний сад.

Охрана бросилась туда, но дверь уже хлопнула.

Габриэль поднял ключ с пола. На его металлической головке был выгравирован номер семь.

— Это ключ от хранилища, — сказал Артур.

Я заметила, что лицо Габриэля стало серым.

— Какого хранилища?

Он посмотрел на меня, затем на папку.

— Того, где хранится единственная вещь, способная доказать, кто на самом деле стоял за крахом вашей пекарни.

В ту же секунду в доме погас свет.

Раздался один короткий выстрел.

Софи закричала.

Габриэль прижал её к себе, а Артур запер двери. Я стояла в полной темноте, сжимая медную ложку, и слышала, как кто-то медленно идёт по коридору прямо к нам…

❤️ Спасибо, что дочитали! Если хотите узнать финал, поставьте лайк и напишите «Да» 👇

ЧАСТЬ 3

Шаги остановились у двери.

Габриэль поднял пистолет, а я прижала Софи к себе. В темноте пахло порохом, горячим воском и разбитым стеклом.

— Если это вы, говорите, — приказал Габриэль.

Ответил Артур из дальнего конца коридора:

— Я здесь.

Мы услышали щелчок выключателя. Лампы мигнули, и свет вернулся.

Артур стоял у лестницы, а рядом с ним — молодой охранник с окровавленным плечом.

— Стреляли в него, — сказал управляющий. — Нападавший ушёл через боковой выход.

Габриэль передал Софи мне.

— Отведите её в кухню.

— Нет, — сказала я. — Я остаюсь.

Он посмотрел на меня.

— Эмма.

— Я уже внутри этой истории. Хватит делать вид, будто я просто повар.

Артур достал из кармана ключ с выгравированной семёркой.

— Хранилище открывается только двумя ключами. Один был у меня. Второй исчез сегодня вечером.

Я посмотрела на маленький ключ в руке Габриэля.

— Его принесли сюда, чтобы мы сами открыли дверь.

— Или чтобы кто-то подумал, что это сделали мы, — ответил он.

Через десять минут мы спустились в подземный коридор. Каменные стены покрывал холодный блеск влаги. Софи осталась с охранником в библиотеке, а Габриэль настоял, чтобы я шла рядом.

За стальной дверью находилась маленькая комната без окон. В центре стоял сейф. На полке лежала моя старая кожаная папка.

Я остановилась.

— Она была у вас всё это время?

— Нет, — сказал Габриэль. — Я впервые её вижу.

Артур вставил свой ключ. Габриэль — второй.

Замок щёлкнул.

Внутри лежали три папки, флешка, пачка банковских выписок и конверт с моим именем. Не серый и не белый — плотный кремовый конверт с красной сургучной печатью.

Я взяла его. Воск треснул под пальцами.

— Откройте, — сказал Габриэль.

Внутри был нотариально заверенный договор и распечатка переписки Ванессы с человеком, которого я знала.

Я перестала дышать.

— Кто это? — спросил Габриэль.

Я поднесла лист к свету.

— Мой брат Дэниел.

В комнате стало холоднее.

На первой странице стояла дата за месяц до исчезновения денег. Дэниел писал Ванессе: «Эмма должна потерять пекарню. Иначе она никогда не подпишет передачу доли».

— Какую долю? — спросил Габриэль.

Я перевернула страницу.

Там был договор на моё имя. Согласно ему, я якобы передала Дэниелу права на бренд, рецепты и помещение пекарни в обмен на крупную сумму.

Но подпись была поддельной.

Габриэль забрал следующий лист.

— Здесь банковский перевод. Деньги ушли не Ванессе.

— Куда?

Он посмотрел на меня.

— На счёт Дэниела.

У меня подкосились ноги. Я схватилась за край сейфа, и медная ложка выскользнула из кармана, звякнув о каменный пол.

— Он сказал, что помогает мне, — прошептала я. — Он говорил, что не может больше платить за квартиру.

— Он не платил за квартиру, — ответил Артур. — Он оплачивал адвоката, который готовил документы на вашу собственность.

Габриэль включил найденную флешку. На экране ноутбука появилась запись с камеры в бухгалтерской фирме.

Ванесса сидела напротив Дэниела.

— После закрытия она уедет к тебе, — говорила Ванесса. — Потом подпишет всё, лишь бы выбраться из долгов.

— Она мне верит, — отвечал Дэниел.

Я закрыла рот ладонью.

На записи он улыбался.

Так же, как улыбался мне, когда приносил газету с объявлением о работе у Морретти.

Габриэль выключил звук.

— Я подозревал, что тебя использовали, но не знал кем.

— Вы знали, что он связан с Ванессой?

— Знал о переводах. Не знал, что он твой брат.

Я посмотрела на документы и почувствовала не ярость, а страшную пустоту. Мой брат не просто украл деньги. Он превратил мою доверчивость в инструмент.

Телефон Габриэля зазвонил.

Он ответил.

— Говори.

Несколько секунд он молчал, затем его лицо изменилось.

— Что значит, он забрал Софи?

Я услышала голос охранника из библиотеки, сорванный от паники:

— Господин Морретти, девочки здесь нет. На столе только записка.

Габриэль развернул лист, который Артур достал из папки.

На нём было написано: «Привези документы к старому причалу. Один. Иначе дочь исчезнет так же, как исчезла правда».

Внизу стояла подпись Дэниела.

Габриэль сжал бумагу.

— Он ещё не знает, что худшая новость этого вечера ждёт его не у причала…