Я потребовал выбрать между мной и котом, но после её ответа даже Раиса Сергеевна побледнела

— Я больше не собираюсь жить в одной квартире с этим зверем! — крикнул я в семь утра, когда Дымок вцепился когтями в мой рукав.

На ткани остались четыре тонкие полосы. Рубашка была новой, белой, купленной специально для встречи с Олиными родными, и от этого мне стало ещё обиднее. Я отшвырнул кота в сторону, но он не убежал. Дымок сел посреди коридора, обвил лапы хвостом и посмотрел на меня так, будто именно я ворвался в его дом.

Ольга стояла у кухонной двери с чашкой чая. В её руке дрожала ложка.

— Ты мог просто отойти, Костя.

— Я должен от него отступать в собственной квартире?

— В нашей квартире.

Эти два слова ударили сильнее, чем кошачьи когти. Я пришёл к Оле почти год назад, сначала с зубной щёткой и двумя рубашками, потом перевёз вещи, документы, книги. Но Дымок каждый день напоминал мне, что настоящим хозяином здесь был не я.

Он спал на моей подушке, если я вставал ночью. Садился между нами на диване. Однажды вытолкнул мою руку из Олиных пальцев и улёгся туда, где мы держались за руки. А вчера я обнаружил в своей обуви мокрую рыбью голову.

— Он меня ненавидит, — сказал я.

— Он тебя боится.

— Это, по-твоему, лучше?

Ольга поставила чашку на стол. На её запястье блестела тонкая медная цепочка с маленьким ключом — подарок бабушки Тамары Петровны. Я знал, что Оля никогда её не снимала.

— Дымок появился у меня раньше тебя. Он шесть лет был единственным, кто ждал меня дома.

— А теперь он решил, что я враг.

— Тогда докажи, что это не так.

Я хотел ответить резко, но увидел, как кот медленно поднялся и подошёл к Оле. Он потерся головой о её колено, а потом оглянулся на меня. Не просто посмотрел. Проверил.

В десять утра мы приехали к Раисе Сергеевне. Я рассчитывал, что она поддержит меня. Мы сидели на кухне, где пахло жареным луком и мятными леденцами, а Тамара Петровна перебирала спицы в старом кресле.

— Костя, — осторожно сказала Раиса Сергеевна, — ты ведь понимаешь, что Оля не отдаст Дымка?

— Тогда пусть выбирает. Или я, или он.

Спицы в руках Тамары Петровны остановились.

— Мужчина, который требует выбросить того, кто спасал его любимую, однажды потребует выбросить и саму любимую, — сказала она.

— Я не требую выбросить. Я хочу отвезти его в нормальный дом.

— В какой дом? — спросила Оля.

Я промолчал. Потому что уже нашёл место. Приют за городом, где животных принимали за деньги. Я договорился с заведующей и даже заплатил за клетку.

Оля встала так резко, что стул скрипнул по плитке.

— Ты уже всё решил?

— Я решил спасти наши отношения.

— Нет, Костя. Ты решил, что имеешь право распоряжаться моей жизнью.

Дымок лежал у батареи и не сводил с меня глаз.

Вечером Оля ушла в аптеку. Я остался один. На столе лежала переноска, которую я купил утром. Внутри я поставил миску и положил плед. Кот заметил её сразу и попятился.

— Не бойся, — пробормотал я. — Там тебе будет лучше.

Он зашипел.

Я сделал шаг. Дымок метнулся в комнату, но я успел захлопнуть дверь. Через минуту из-за неё раздался грохот. Потом — короткое, отчаянное мяуканье.

Я сжал ручку переноски и открыл дверь. Кот бросился к шкафу, но я уже занёс руку, чтобы схватить его за холку…

ЧАСТЬ 2

…и в этот момент в прихожей повернулся ключ.

Ольга вошла с пакетом лекарств и сразу увидела переноску в моей руке. Дымок выскочил из комнаты, пронёсся мимо её ног и спрятался за стиральной машиной.

— Костя, что ты делаешь?

— Мы просто поговорим.

— С переноской?

Я поставил её на пол. Пластиковая дверца качнулась и тихо щёлкнула.

— Я нашёл приют. Хороший. Там его осмотрят, накормят, не будут держать в тесной квартире.

— Не будут держать рядом со мной, — сказала Оля.

— Рядом с нами.

— Хватит исправлять мои слова.

Она присела возле машины и протянула руку. Дымок вылез не сразу. Сначала показался его нос, потом белая лапа, а затем он прижался к Олиной груди. Я почувствовал себя лишним в собственной жизни.

— Ты обещал попробовать найти с ним общий язык, — тихо сказала она.

— Я пробовал. Он каждый день делает всё, чтобы меня уничтожить.

— Костя, у него нет такого плана.

— А у меня, значит, есть?

Оля подняла на меня глаза. В них не было злости. Это оказалось хуже.

— Я не знаю, что у тебя в голове.

На следующий день в полдень я встретился с заведующей приюта у автобусной остановки. Небо низко нависало над крышами, на асфальте расползались лужи. Женщина передала мне квитанцию и спросила:

— Кота привезёте сегодня?

— Да.

— Только не обманывайте его. Животные помнят дорогу обратно.

Её слова почему-то застряли во мне.

Когда я вернулся, Оли дома не было. На холодильнике висела записка: «Уехала к бабушке. Мне нужно подумать». Рядом лежал её медный ключ на цепочке, который она обычно носила на шее. Я взял его в ладонь и понял, что она оставила его намеренно.

Дымок сидел на подоконнике. За стеклом шёл мелкий дождь. Я подошёл к нему.

— Ты победил, — сказал я. — Доволен?

Кот повернул голову. На его носу была крошечная белая царапина.

Я открыл шкаф, достал переноску и поставил её возле двери. Потом сел напротив и впервые попытался представить, что будет, если Оля действительно уйдёт.

Ответ пришёл слишком быстро.

Пустая кухня. Её кружка на полке. Ни голоса, ни шагов, ни привычного «Костя, ты опять забыл выключить свет». Я хотел избавиться от кота, чтобы вернуть прежнюю жизнь, но вдруг понял: прежней жизни уже нет. В ней появилась Оля — со своими страхами, привычками и существом, которого она спасла под колёсами такси.

Вечером позвонила Раиса Сергеевна.

— Костя, ты где?

— Дома.

— Оля у меня. Она плачет.

— Я не хотел сделать ей больно.

— Тогда перестань объяснять, чего хотел ты, и спроси, чего боится она.

В трубке послышался глухой стук. Потом голос Оли:

— Костя, Дымок рядом с тобой?

— Да.

— Запри его в комнате и не подходи к нему.

Я нахмурился.

— Почему?

— Потому что он снова ведёт себя странно. Бабушка сказала, что шесть лет назад в день, когда я нашла его, он так же смотрел на машину.

— Оля, это кот.

— Я знаю. Но сегодня он весь день царапал одну и ту же стену.

Я посмотрел на стену в гостиной. За ней проходили трубы отопления.

— И что?

— Бабушка вспомнила одну вещь. Когда я принесла Дымка домой, на его ошейнике был не только колокольчик. Там была металлическая пластинка с адресом. Она сохранилась. И, кажется, адрес был не случайным…

ЧАСТЬ 3

…Оля договорила, и в квартире стало так тихо, что я услышал, как капает вода из крана.

— Какой ещё адрес? — спросил я.

— Тамара Петровна нашла фотографию. Она сейчас ищет её в старых коробках.

Дымок вдруг соскочил с подоконника и бросился к стене. Он начал царапать обои, яростно, до хруста когтей. Я схватил его за туловище, но кот вывернулся и ударил лапой по плинтусу.

Из-за стены донёсся металлический стук.

Мы с Дымком замерли.

Через час в квартире были Оля, Раиса Сергеевна и Тамара Петровна. Бабушка принесла жестяную коробку из-под печенья. На крышке сохранились выцветшие розы, а внутри лежали старые фотографии, квитанции и маленькая латунная пластинка с двумя отверстиями.

— Вот она, — сказала Тамара Петровна. — Я сняла её с ошейника, когда отдавала Оле котёнка. Думала, там телефон прежнего хозяина.

Раиса Сергеевна поднесла пластинку к лампе.

— Здесь адрес. Дом номер двадцать семь, квартира четыре.

Оля побледнела.

— Это же наш дом.

Я посмотрел на Дымка. Он снова царапал стену.

Тамара Петровна медленно села.

— Я вспомнила. Шесть лет назад у соседки с первого этажа пропал кот. Она кричала, что его украли. А через неделю в подъезде нашли девочку, которая плакала возле мусорных баков. Это была Оля. В тот день она возвращалась одна, начался ливень, и кот бросился к её машине.

— Причём тут адрес? — спросил я.

Бабушка раскрыла старую фотографию. На ней была молодая женщина у подъезда и серый котёнок на руках. На обороте стояла дата и короткая запись: «Дымок принадлежит семье Воронцовых. Если найдётся — позвонить в квартиру четыре».

Оля взяла фотографию.

— Почему никто не позвонил?

— Потому что квартира четыре была запечатана после смерти хозяина, — ответила Тамара Петровна. — А потом дом выкупила строительная компания.

В этот момент Дымок резко повернул голову к шкафу. Я заметил, что в стене возле плинтуса появилась щель. Мы отодвинули мебель и нашли за ней узкую жестяную трубку, завернутую в промасленную ткань.

Внутри лежал документ.

Раиса Сергеевна развернула его на столе. Это была расписка, подписанная прежним владельцем квартиры. Он передавал право проживания женщине по имени Лидия Воронцова и её сыну Михаилу. Ниже стояла подпись человека, который впоследствии продал дом строительной компании.

— Здесь подделка, — сказал я.

Тамара Петровна покачала головой.

— Нет. Подпись настоящая. Я видела её много раз. Её поставил мой бывший муж, когда обещал сохранить квартиру за Лидией.

Оля смотрела на документ, не моргая.

— Бабушка, почему ты никогда не говорила?

— Потому что думала, что Лидия уехала. А потом мне сказали, что она умерла.

Из телефона Раисы Сергеевны раздался звонок. Она ответила и почти сразу изменилась в лице.

— Это из больницы. Оля, тебя просят приехать.

— Зачем?

— Нашли человека, который тебя знает.

Через сорок минут мы стояли в коридоре больницы. За стеклом лежала пожилая женщина с кислородной маской. На тумбочке рядом с ней стояла фотография того самого котёнка.

— Это Лидия Воронцова, — сказал врач. — Её привезли сегодня после обморока. Она увидела фотографию Дымка и попросила найти Ольгу.

Женщина открыла глаза и прошептала:

— Мой сын жив. И он всё это время искал не кота… Он искал вас.

Оля сжала мою руку.

Врач достал из папки ещё один лист.

— Лидия утверждает, что документ спрятали не случайно. Но есть человек, который уже знает, что вы его нашли. Он звонил сюда десять минут назад и требовал вернуть бумаги. И этот человек назвался вашим будущим родственником…