ЧАСТЬ 4

— Кому? — спросила я.

Сергей не ответил сразу.

Он повернул лист к Андрею.

На нём стояло имя его отца — Виктор Павлович.

Отец Андрея перечитал строку дважды. Потом медленно поднял голову.

— Ты перевёл деньги мне?

— Я ничего не переводил, — сказал Андрей.

— Перевод был сделан с твоего телефона, — ответил Сергей. — Но получатель не Виктор Павлович. Счёт оформлен на фирму, которая принадлежит его младшему брату.

Виктор побледнел.

— Ты использовал имя моего брата?

— Папа, это временно.

— Для чего?

Андрей открыл рот, но слова не вышли.

В этот момент у него зазвонил телефон.

Он посмотрел на экран и не взял трубку.

Телефон зазвонил снова.

Сергей взглянул на номер.

— Это банк.

— Я сам разберусь, — резко сказал Андрей.

— Нет, — ответил Сергей. — Уже не разберёшься сам.

Андрей отошёл к окну и всё-таки принял звонок.

— Да, слушаю.

Мы слышали только его сторону разговора.

— Нет, я не давал распоряжения… Что значит, операция приостановлена?.. Нет, залог автомобиля недействителен… Я сказал, что подпись настоящая!

Он замолчал.

По его лицу я поняла: банк уже знал правду.

— Кто подал заявление? — спросил Андрей.

Сергей поднял руку.

— Я.

Андрей медленно повернулся.

— Ты не имеешь права.

— Я имею право защищать свою клиентку. А она имеет право знать, что происходит с её деньгами и документами.

— Анна, скажи ему, чтобы остановился.

Я держала Софию на руках. Дочь снова заснула, прижавшись щекой к моему плечу.

— Я больше никому не буду говорить, что делать, Андрей. Особенно тебе.

Он пошёл ко мне.

Михаил снова встал между нами.

— Не приближайся.

— Это моя жена.

— Она не вещь, которую ты можешь вернуть, когда закончились деньги.

Андрей рассмеялся, но смех получился коротким и пустым.

— Вы все поверили ей? После одного разговора?

Сергей подключил телефон к колонке, которая до этого играла музыку. В зале раздался голос Андрея.

«Анна слишком доверчивая. Она сама оплатит банкет, если попросить при всех».

Мы услышали эту фразу со стороны.

Не в его кабинете. Не в ночной тишине. Не через наушники, когда я ещё надеялась, что существует какое-то объяснение.

В большом зале, среди цветов, бокалов и людей, которые считали его прекрасным мужем.

Андрей тоже услышал.

Он опустил голову.

— Я не это имел в виду.

— Именно это, — сказала Кристина.

— Ты записывала меня без разрешения!

— А ты лгал двум женщинам и крал у ребёнка.

Её голос дрогнул, но она не отступила.

Сергей достал из папки ещё несколько документов. Заявление в банк. Копию договора. Выписки с общего счёта. Подтверждение отправки переписки на мою личную почту.

— Завтра утром мы подаём заявление о подделке подписи и незаконном использовании средств, — сказал он. — Сегодня Андрей не будет распоряжаться ни одним общим счётом. Доступ к квартире и автомобилю временно блокируется до инвентаризации имущества.

— Ты хочешь отправить меня на улицу? — спросил Андрей.

— Нет, — ответила я. — Я хочу, чтобы ты впервые сам отвечал за то, что сделал.

Он посмотрел на меня так, будто ждал прежнюю Анну: той, что сглаживала конфликты, оправдывала его усталость и молча оплачивала чужие ошибки.

Но прежней Анны больше не было.

Через двадцать минут приехали сотрудники охраны и попросили Андрея пройти в отдельную комнату для разговора. Полиция не арестовала его в банкетном зале — Сергей объяснил, что сначала нужно оформить заявление и собрать документы. Но Андрей впервые понял: от двери он уйдёт не хозяином положения.

Его адвокат приехал через час.

Я слышала разговор из коридора.

— Я не могу представлять вас, если вы продолжаете утверждать, что подпись настоящая, — сказал мужчина.

— Ты мой адвокат!

— Я был вашим адвокатом. Теперь мне нужно отказаться от дела.

— Ты не можешь меня бросить!

— Могу. И уже делаю это.

Андрей вышел из комнаты с опущенными плечами. В руке он держал телефон, который больше не звонил.

Кристина ждала у входа.

— Я не буду с тобой, — сказала она.

Он остановился.

— Но ты беременна.

— Да. И именно поэтому больше не позволю тебе решать, какой ложью прикрывать мою жизнь.

— Кристина, я люблю тебя.

Она посмотрела на него с такой усталостью, что мне стало почти больно за неё.

— Ты любишь не людей. Ты любишь возможность выглядеть хорошим рядом с ними.

Она вышла под дождь.

Андрей остался внутри.

Через две недели у нас состоялось первое заседание по разделу имущества и обеспечительным мерам. Андрей пришёл в дорогом костюме, но без привычной уверенной улыбки. Суд временно запретил ему пользоваться общими накоплениями, признал кредит спорным до завершения проверки и обязал предоставить все банковские документы.

Экспертиза подтвердила: подпись на договоре была подделана.

Переводы с нашего счёта нашли.

Платёж за банкет тоже.

Сергей объяснил, что уголовное дело будет рассматриваться отдельно. Я не испытывала радости, когда слышала эти слова. Только облегчение от того, что мне больше не нужно доказывать очевидное самой себе.

Андрей пытался вернуть контроль.

Сначала прислал длинное письмо.

«Я был напуган. Я запутался. Ты должна была поговорить со мной, а не собирать документы».

Я перечитала его на кухне, пока в чайнике щёлкало реле.

Потом удалила письмо.

Через несколько дней он пришёл к нашей квартире.

Я не открыла дверь.

Он звонил шесть раз.

На седьмой раз я подняла трубку, но ничего не сказала.

— Анна, дай мне увидеть Софию.

— Встречи будут проходить только по договорённости и в присутствии специалиста.

— Я её отец.

— Тогда начни вести себя как отец.

— Ты хочешь отнять у меня дочь?

— Нет. Это ты сам отдал её безопасность чужим счетам.

Он замолчал.

И впервые я услышала в этой тишине не угрозу, а страх перед последствиями.

Я не спасла его от этого страха.

В детской почти ничего не изменилось. Белая кроватка стояла у стены, над ней качалась бумажная гирлянда, а на комоде лежала серебряная погремушка в форме луны.

После того вечера я заметила на ней маленькую царапину возле ручки. Наверное, она появилась ещё в банкетном зале, когда погремушка ударилась о край переноски.

Я стала брать её в руки каждый раз, когда начинала сомневаться.

Не потому, что она напоминала о предательстве.

А потому, что напоминала: София была настоящей. Моё материнство было настоящим. И мне не нужно было ждать, пока Андрей разрешит мне защищать собственную семью.

Через три месяца суд утвердил развод. Андрей сохранил личное имущество, но обязан был вернуть половину незаконно потраченных средств и компенсировать расходы на поддельный кредит. Банк снял с моей машины все ограничения. Деньги со счёта Софии удалось вернуть после расследования.

Кристина родила мальчика в ноябре.

Она не вышла за Андрея и не позволила ему переехать к себе. Отцовство он признал после экспертизы, а общаться с ребёнком мог только в установленном порядке. Мы иногда переписывались. Не стали подругами, но научились говорить без лжи.

— Я долго думала, что разрушила твою семью, — сказала она однажды по телефону.

— Нет, — ответила я. — Семью разрушил тот, кто решил, что правда никому не нужна.

Я нашла работу в небольшой фирме, которая помогала людям разбираться с финансовыми махинациями. Раньше я бы посмеялась, если бы мне сказали, что буду читать банковские выписки по вечерам и чувствовать от этого спокойствие.

Мы с Софией переехали в другой район.

Из окна новой кухни было видно детскую площадку. По утрам я включала кофеварку, открывала окно и слышала, как дворник скребёт лопатой по асфальту.

София научилась ходить.

Её первые шаги были неровными. Она падала на ковёр, сердито хмурилась и снова вставала.

Я тоже училась вставать.

В январе выпал первый снег. София сидела на полу в жёлтом свитере и рисовала восковыми мелками. На листе были две фигуры: большая и маленькая. Над ними — круг, похожий на солнце.

— Это мы? — спросила я.

— Мама, — сказала она и ткнула пальцем в большую фигуру.

Потом показала на маленькую.

— Софи.

Я прижала её к себе. От её волос пахло детским шампунем и тёплой пижамой.

— Да, милая. Мы.

В тот же вечер пришло последнее сообщение от Андрея.

«Я изменился. Дай мне один шанс. Мы можем снова стать семьёй».

Я посмотрела на экран, затем на Софию, которая спала в своей кроватке.

Ответ занял у меня меньше минуты.

«Семью нельзя собрать из лжи. Я не вернусь».

Я заблокировала его номер.