ЧАСТЬ 4

…Я сразу понял, о ком речь.

Мой телефон завибрировал в кармане. На экране высветилось имя Раисы Сергеевны, хотя она стояла рядом со мной.

— Не отвечай, — сказала она.

Но звонок уже прекратился. Через секунду пришло сообщение: «Костя, забери документы и приезжай один. Иначе Оля узнает, зачем ты на самом деле крутился возле её квартиры».

У меня похолодели пальцы.

Оля увидела экран.

— Что значит «зачем»?

Я посмотрел на неё, потом на Лидию Воронцову за стеклом. Дымок сидел у ног Тамары Петровны в переноске и грыз край металлической дверцы.

— Я должен кое-что сказать.

— Сейчас? — спросила Оля.

— Сейчас.

Три недели назад я действительно нашёл документы о доме. Не случайно. Я работал в оценочной фирме и узнал, что строительная компания собирается снести старое здание. Квартира Оли была самой дорогой частью сделки, потому что под ней проходил будущий въезд на подземную парковку.

Я не собирался отнимать её квартиру. Но собирался убедить Олю продать её мне через фирму, с которой сотрудничал мой двоюродный брат Артём. За сделку мне обещали большие деньги.

Именно поэтому я так торопился, чтобы Дымок исчез. Я боялся, что документы о старом праве проживания остановят продажу.

Оля слушала, не двигаясь.

— Ты знал, что в стене что-то спрятано?

— Подозревал. Не знал точно.

— А приют?

— Я хотел убрать кота, пока не проверю квартиру.

Раиса Сергеевна отвернулась.

— Вот почему он не подпускал тебя, — тихо сказала Тамара Петровна. — Животные иногда замечают человека раньше, чем мы замечаем его намерения.

— Он ничего не понимал, — выдохнул я.

Дымок поднял голову и посмотрел на меня через прутья переноски.

— Он понимал достаточно, — сказала Оля.

В палате Лидия закашлялась. Врач разрешил нам войти. Женщина была очень слабой, но, увидев Дымка, попросила поднести его ближе.

— Димка… — прошептала она.

Кот выскользнул из переноски и запрыгнул на кровать. Лидия прижала его к груди, и он замурлыкал так громко, что задребезжала пластиковая трубка капельницы.

— Я думала, он погиб, — сказала она. — Мой сын Михаил увёз его, когда у нас отняли квартиру. Потом Михаил попал в аварию и потерял память. Его отправили в другой город. Я искала обоих.

— Где он? — спросила Оля.

Лидия закрыла глаза.

— В архиве больницы. Он работает там санитаром. Сегодня увидел фотографию на телефоне врача и узнал Дымка.

Через десять минут в палату вошёл высокий мужчина в рабочей форме. Он остановился у порога, будто боялся сделать ещё шаг.

— Мама?

Лидия открыла глаза.

— Миша.

Они обнялись. Оля плакала, а Тамара Петровна держала её за плечи. Я стоял у стены и чувствовал, как во мне рушится всё, что я называл планом.

Михаил посмотрел на меня.

— Это вы нашли документы?

— Их нашёл Дымок.

— Нет, — вмешалась Оля. — Костя нашёл их. Но хотел скрыть.

Я кивнул.

— Да.

В коридоре снова зазвонил телефон. На этот раз звонил Артём. Я включил громкую связь.

— Ты совсем без головы? — прошипел он. — Привози бумаги. Завтра мы подписываем предварительный договор.

Оля закрыла лицо ладонью.

— Какой договор?

Я достал из внутреннего кармана папку. Там лежал документ с её подписью.

— Я подделал её. Хотел оформить согласие на оценку квартиры.

Артём засмеялся в трубке.

— Не драматизируй. Она всё равно бы согласилась, когда узнала цену.

Оля медленно подняла голову.

— Ты только что признал, что знал о подделке.

Смех оборвался. Но было поздно. Михаил уже вызвал сотрудника больницы, а Тамара Петровна сфотографировала документ и отправила его нотариусу, который много лет хранил бумаги Воронцовых.

Артём приехал через час. Он вошёл в больничный коридор с дорогим пальто на руке и попытался говорить спокойно.

— Костя, ты всё неправильно понял. Мы просто хотели помочь Ольге выгодно продать жильё.

— Ты знал про старую расписку, — сказал я.

— Знал, что она ничего не значит.

— Тогда почему требовал вернуть её?

Артём замолчал, но уже не мог отступить. Его собственная торопливость уничтожила сделку быстрее любых обвинений.

Оля не кричала. Она только протянула мне папку.

— Подпись убери из моей жизни так же, как хотел убрать Дымка.

Я разорвал поддельное согласие пополам. Потом ещё раз. Бумага хрустнула в пальцах.

— Я продам машину и верну компании всё, что получил, — сказал я.

— Мне не нужны твои деньги.

— Это не для тебя. Это моя цена за то, что я сделал.

Оля посмотрела на меня долго.

— Ты правда думал, что если кот исчезнет, я стану удобнее?

— Да.

— И что ты любишь меня?

Я не смог ответить сразу.

— Я любил тебя так, как мне было удобно. Это не оправдание.

Она кивнула. Не простила. Но и не отвернулась.

Лидия Воронцова прожила ещё несколько дней. За это время нотариус подтвердил подлинность расписки, а Михаил восстановил право своей семьи на квартиру. Дом не снесли. Строительной компании пришлось искать другой участок, а Артём лишился должности и денег, которые уже вложил в будущую сделку.

Я съехал из квартиры Оли в тот же вечер. Не потому, что она выгнала меня. Она просто поставила переноску у стены и сказала:

— Костя, теперь тебе есть куда идти.

Я забрал только свои вещи. Дымок провожал меня до лестницы, но не шипел. Я остановился, присел и протянул ладонь.

Кот понюхал её, затем поставил сверху лапу.

— Береги её, — сказал я.

Оля стояла за его спиной.

— Он будет. Он всегда берёг.

Через день я продал машину и перевёл деньги на счёт Михаила для восстановления квартиры. Потом пришёл к нотариусу и дал письменные показания о подделке. Это не вернуло Оле доверие, но хотя бы остановило сделку, которую я помогал запускать.

Спустя неделю Михаил принёс Оле новую табличку для ошейника. На ней было выгравировано: «Дымок. Квартира четыре. Семья Воронцовых».

Оля прикрепила её к кожаному ремешку. Кот недовольно тряхнул головой, но не убежал.

Я стоял в коридоре и слушал, как звякает металл.

— Костя, — позвала Оля.

Я обернулся.

Она держала в руках ту самую старую латунную пластинку.

— Возьми. Ты тоже часть этой истории.

— Нет. Я чуть не разрушил её.

— Но всё-таки вернул документы.

— Потому что Дымок нашёл стену.

Оля впервые за весь день улыбнулась.

— Значит, поблагодари его.