ЧАСТЬ 4 — Я осталась оплачивать чужой ужин на четыреста долларов, но утром менеджер нашёл за их кабинкой кое-что и побледнел

ЧАСТЬ 4

…Я перечитала сообщение дважды, потому что мозг отказывался принимать смысл этих слов.

— Для какой подписи? — спросила я.

Джет сжал телефон так сильно, что побелели пальцы.

— Не знаю.

— Ты только что сказал, что я нужна им.

— Я сказал то, что они написали.

Роман шагнул к нему.

— Позвони им.

— Сам звони.

— У тебя есть их номер.

Вера резко поднялась со стула. Деревянная ножка скрипнула по полу.

— Никто никуда не поедет.

— Если мы не поедем, — сказал Роман, — Артур останется без ресторана, а Мила станет виноватой во всех удержаниях. Они подделали её подпись минимум на шести документах.

Я почувствовала, как холод пробежал от шеи к ладоням.

— Вы хотите сказать, что меня сделали не просто удобной официанткой?

Вера кивнула.

— Ты была частью плана на бумаге. По документам ты получала авансы, брала на себя недостачи и соглашалась на увольнение. Если ресторан перейдёт к ним, все эти бумаги станут доказательством против тебя.

— Но я ничего не подписывала.

— Именно поэтому им нужна настоящая подпись. Они хотят подложить её к старым документам.

Лида тихо выругалась и прижала ладонь к груди.

Артур подошёл к кассе и достал папку с трудовыми договорами.

— Мила, я должен признаться. Я видел удержания. Думал, Джет просто плохо ведёт бухгалтерию. Когда цифры начали сходиться слишком идеально, я предпочёл не задавать вопросов.

— Вы видели, что с меня требуют деньги, и промолчали?

— Да.

Это признание не принесло облегчения. Оно лишь добавило к тяжести на плечах ещё один камень.

— Тогда почему я должна помогать вам спасать ресторан?

Артур посмотрел на меня, не пытаясь оправдаться.

— Не должна. Но если ты не поможешь, они заберут не только мой ресторан. Они заберут твое имя.

В этот момент в дверь постучали.

Три удара.

Мужчина с красным шарфом улыбнулся через стекло.

— У нас мало времени.

Роман отступил к стене. Вера сняла золотой браслет и положила его на стол.

— Вот почему я его носила, — сказала она. — В застёжке спрятан ключ от ячейки в нотариальной конторе.

Я уставилась на браслет.

— Вы всё это время носили доказательства на руке?

— Я собиралась исчезнуть. Роман узнал и заставил меня участвовать в последнем ужине. Я спрятала ключ, потому что знала: если меня обыщут, всё закончится.

— А тетрадь?

— Я вынула её из его сумки перед уходом. Хотела оставить в ресторане, чтобы кто-то наконец увидел, что происходит. Но Роман заметил пропажу и пошёл за мной.

Роман ударил ладонью по столу.

— Ты разрушила всё!

— Нет, — тихо ответила Вера. — Я остановила это.

Артур запер входную дверь и повернул табличку на «закрыто». Не полиция. Не суд. Просто человек, который впервые за долгое время решил не прятаться за чужими плечами.

— Лида, звони всем сотрудникам, кто платил за чужие счета. Пусть приезжают.

— А если Джет попробует уйти?

— Он не уйдёт.

Джет усмехнулся.

— Ты думаешь, эта тетрадь спасёт тебя? Главный договор уже у нового владельца.

— Нет, — сказал Артур. — Но твоя подпись в нём тоже есть.

Он достал из папки копию договора и положил рядом с тетрадью.

— Ты подписал пункт, согласно которому должен был контролировать финансовую отчётность. Если нарушения окажутся умышленными, договор продажи аннулируется. Ты сам оставил эту ловушку, потому что был уверен, что никто не станет читать мелкий шрифт.

Джет посмотрел на страницу.

— Этого недостаточно.

— Тогда добавим показания.

Лида поставила на стол папку с квитанциями.

— И мой журнал уборки. Я записывала, когда вы просили меня не трогать камеры возле кабинок.

Вера положила рядом ключ от ячейки.

— А там лежит оригинал договора с инвестиционной компанией и список переводов.

Роман резко направился к ней. Я встала между ними, сама не понимая, откуда взялась смелость.

— Не подходите.

Он остановился.

— Ты даже не представляешь, что будет, если они не получат подпись.

— Представляю. Будет то, что должно было случиться вчера: вы ответите за свой ужин, а я перестану платить за ваши решения.

Роман побледнел, но Джет вдруг засмеялся.

— Очень красиво. Только ты забыла одну вещь, Мила. Твоя мать получает лекарства по страховке ресторана. Я могу отменить её полис сегодня.

Артур резко повернулся к нему.

— Ты угрожаешь сотруднице при свидетелях?

— Я объясняю правила.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Перед глазами возникла мамина коробка с таблетками, аккуратно разделёнными по дням. Именно этого Джет и хотел — чтобы я испугалась и снова стала удобной.

Но Вера вдруг достала из сумки ещё один лист.

— Страховку нельзя отменить одним звонком менеджера. А вот этот документ показывает, что Джет уже отменил полисы трёх сотрудников и продолжал удерживать с них деньги.

Она повернула лист ко мне.

Внизу стояла печать страховой компании и дата.

— Я отправила копию туда ещё вчера, — сказала Вера. — Параллельно с тем, как мы вошли в ресторан.

Джет бросился к ней, но Артур успел перехватить его за плечо.

— Хватит.

С улицы донёсся звук приближающихся машин. Лида выглянула через стекло и увидела у тротуара несколько сотрудников ресторана. Они пришли по её звонку: кухонные рабочие, бармен, две официантки, которые тоже когда-то платили за чужие счета.

Каждый держал в руках свои бумаги.

И каждый смотрел на Джета.

Он понял, что остался без привычной стены из страха.

— Вы все пожалеете, — прошипел он.

— Возможно, — ответил Артур. — Но сегодня мы хотя бы будем сожалеть о собственных решениях, а не о твоих.

Через час мы отправились в нотариальную контору. Не все вместе: Артур, Вера, я и Лида. Роман остался в ресторане под присмотром сотрудников, пока владелец его фирмы не приехал за документами. Он пытался спорить, требовал брата, угрожал звонками, но каждый раз натыкался на одну и ту же тетрадь.

В нотариальной конторе нас встретила женщина с короткими седыми волосами. Она открыла ячейку ключом из браслета и вынула плотный пакет.

Внутри лежали оригинал договора, список переводов и отдельный лист с моей фамилией.

На нём была поддельная подпись.

Я провела пальцем по чернилам.

— Она похожа на мою.

— Но не ваша, — сказала нотариус. — Ваша настоящая подпись стоит в трудовом договоре. Разница видна даже без эксперта.

Артур положил рядом свою подпись.

— Я тоже должен подписать признание, — сказал он.

Я посмотрела на него.

— Признание чего?

— Что я видел часть схемы и молчал. Я не украл деньги, но позволил этому продолжаться.

Вера кивнула.

— Это поможет вернуть удержанные суммы.

— Вернуть все? — спросила я.

— Всё, что можно подтвердить документами, — ответил Артур. — И я продам машину, если понадобится закрыть остальное.

Я не ожидала этой фразы. Не потому, что она всё исправляла. Просто впервые кто-то говорил о последствиях не как об угрозе, а как о своей обязанности.

К вечеру Джет подписал заявление об уходе. Роман и Вера расторгли соглашение с инвестиционной компанией, но Вера осталась помогать владельцам ресторанов возвращать деньги. Роман ушёл один, оставив на столе мокрый красный шарф. Его никто не поднял.

Артур отменил все удержания сотрудников и вернул мне четыреста двенадцать долларов. Я взяла деньги не сразу.

— Это не подарок, — сказал он. — Это твои деньги.

— И что будет с рестораном?

— Он останется открытым. Но управлять им буду не я один.

Он положил передо мной новый журнал расходов.

— Ты изучаешь бухгалтерию. Хочешь стать помощником управляющего?

Я посмотрела на тетрадь в коричневой обложке, лежавшую между нами.

— Хочу. Но у меня есть условие.

— Какое?

— Ни один сотрудник не платит за чужую кражу без проверки камер, документов и его согласия.

Артур кивнул.

— Запиши это первой строкой.

Я открыла журнал. Рядом с датой стояла старая запись Джета: «Мила — удобная». Я зачеркнула её одной прямой линией и написала: «Мила — отвечает за цифры».

В тот вечер мама позвонила из дома.

— Ты купила лекарства?

Я посмотрела на возвращённые деньги и улыбнулась.

— Да. И ещё кое-что сделала.

— Что?

Я услышала, как она открывает коробку с таблетками.

— Поставила свою подпись там, где раньше за меня решали другие.

На следующий день в «Медном саду» снова открыли седьмую кабинку. Мы сняли с неё старую табличку и прикрепили новую — с номером семьдесят два, потому что Лида сказала, что семёрка слишком долго приносила неприятности.

Я сама принесла первую тарелку гостям.

Когда вернулась к стойке, увидела на столе коричневый футляр. Внутри лежала тетрадь и маленькая записка от Веры: «Не прячь цифры. Пусть они говорят раньше людей».

Я закрыла футляр, взяла счёт нового стола и услышала из зала голос мальчика:

— Мама, а почему официантка записывает всё в большую книгу?

Я подняла голову и ответила:

— Потому что иногда одна цифра может вернуть человеку его имя.