ЧАСТЬ 4 — Я вытащила незнакомца из тонущего самолёта, а утром пять машин окружили мой дом — и их главарь внезапно побледнел

ЧАСТЬ 4

Артур уже едет к часовне.

Роман схватил пальто.

— Томас, перекрой северный мост.

— Там могут быть люди мэра.

— Тогда пусть молятся, что я приеду раньше.

Я остановила его у двери.

— В сообщении сказали приехать одной.

— Поэтому вы поедете не одна.

— Если Артур наблюдает за нами, он поймёт, что мы всё знаем.

— Пусть поймёт.

В его голосе впервые не было холодной уверенности. Только страх.

Не за себя.

За меня.

Мы выехали на двух машинах. Томас повёл первую по главной дороге, а мы свернули к старым рыбацким домам. Дождь шёл стеной. Дворники не справлялись, и каждую минуту лобовое стекло превращалось в мутное зеркало.

Телефон Романа зазвонил.

— Говори, — бросил он.

— Артур занял часовню, — доложил Томас. — С ним шестеро.

— А девочка?

— Пока не нашли.

Роман резко нажал на тормоз.

— Какая девочка?

Томас замолчал.

Я повернулась к Роману.

— Ты знал?

— Нет.

— Тогда почему он сказал, что я умру первой?

— Не знаю.

Это было первое «не знаю», которое я услышала от него.

Через минуту Томас перезвонил.

— Нашёл подземный вход. Под часовней есть старое убежище.

Мы оставили машину у кладбищенской стены и пошли пешком. Камни скользили под ногами. У меня в кармане лежал медный компас отца. Я забрала его из пепла утром, хотя стекло окончательно треснуло, а стрелка застряла между севером и востоком.

У часовни горел один фонарь.

Роман поднял пистолет.

— Оставайтесь позади.

— Я не умею оставаться позади.

— Гвен.

— Ты сам выбрал меня, когда привёз в свою войну.

Он посмотрел на меня и кивнул.

Мы вошли через боковую дверь. Внутри пахло сырой древесиной и воском. На алтаре лежал телефон, а под ним — детский рисунок: дом, море и женщина с длинными рыжими волосами.

Снизу донёсся стук.

Мы нашли лестницу под ковром.

В убежище сидела худенькая девочка лет девяти. Рядом с ней стояла женщина в медицинской форме. Увидев Романа, она заплакала.

— Это Лена, — сказала она. — Дочь вашей жены.

Роман замер.

— У моей жены не было детей.

— Артур заставил вас так думать. Он подделал документы. Девочка родилась за два месяца до смерти вашей жены. Она боялась, что Роман убьёт её, если узнает о ребёнке, потому что Артур убедил её, будто вы проклянете любого, кто связан с вашей семьёй.

Я посмотрела на девочку. У неё были такие же серые глаза, как у Романа.

Роман опустил пистолет.

— Лена?

Девочка прижала к груди потрёпанного плюшевого зайца.

— Мама сказала, что вы опасный.

Роман присел перед ней на колени.

— Твоя мама ошибалась.

— Вы убиваете людей?

Он сглотнул.

— Иногда я делал то, о чём жалею.

— А меня убьёте?

Роман закрыл глаза.

— Никогда.

Сверху хлопнула дверь.

Артур крикнул:

— Роман! Выходи. У тебя пять минут, прежде чем девочка исчезнет навсегда.

Томас поднял винтовку.

— Он заминировал вход.

Я осмотрела трубы вдоль стены. Старое убежище было связано с водоотводным каналом. Рядом стоял ручной вентиль.

— Если открыть его, вода из резервуара затопит лестницу.

— И нас тоже, — сказал Томас.

— Только первые тридцать секунд.

Роман понял.

— Что нужно?

— Чтобы вы доверились мне.

— Я уже доверился.

— Нет. Вы просто решили, что выбора нет.

Я сорвала крышку с вентиля. Ржавый металл не двигался. Роман навалился вместе со мной. Где-то наверху прозвучал выстрел. С потолка посыпалась пыль.

— Ещё раз! — крикнул Томас.

Мы повернули рычаг.

Вода ударила в трубу. Лестницу залило за секунды. Сверху раздались крики, затем грохот падающей двери.

Томас вывел Лену через запасной проход. Роман шёл последним, пока я не поскользнулась. Он схватил меня за руку, но сам ударился плечом о стену.

— Отпустите, — сказала я.

— Нет.

— Тогда мы оба останемся.

— Я уже однажды отпустил человека, которого должен был защитить.

Он вытащил меня наружу.

У часовни Артур лежал на мокрых камнях. Томас выбил у него оружие и надел наручники. Вдалеке уже приближались полицейские машины. Женщина-врач передала им записи, документы и перевод денег.

Артур кричал:

— Роман, ты не знаешь, кто ты без меня!

Томас включил запись с самолёта.

Голос Артура прозвучал прямо на площади:

— После аварии Роман исчезнет. Вейн возьмёт порт, мэр получит долю, а я стану единственным хозяином.

Артур услышал собственные слова со стороны.

Он замолчал.

Роман стоял рядом со мной, мокрый, окровавленный и совершенно неподвижный.

— Ты слышишь? — спросила я.

— Да.

— Это говорил ты сам.

— Нет. Это говорил человек, которым я позволил ему меня сделать.

Через неделю мэр подал в отставку. Артуру предъявили обвинения в убийстве, поджоге и организации покушения. Врач подтвердил, что лекарства жене Романа действительно подменяли. Салливан Вейн оказался не организатором аварии, а пешкой, которую Артур использовал, чтобы скрыть следы.

Роман отказался от большей части своего бизнеса. Он передал документы следствию и закрыл подпольные склады. Томас стал давать показания, хотя знал, что за это может попасть в тюрьму как сообщник.

Когда дело дошло до суда, адвокат Романа пришёл к нему в кабинет.

— Если вы продолжите сотрудничать со следствием, мы потеряем все активы.

— Тогда потеряем.

— Вы понимаете, что останетесь почти без денег?

Роман посмотрел на фотографию Лены.

— Я уже был почти без всего.

Он отказался спасать тех, кто годами наживался на его страхе.

Через два месяца мы переехали в небольшой городок на другом побережье. Не в особняк. В деревянный дом с низким потолком, скрипучей лестницей и мастерской, которую Роман построил сам.

Лена сначала спала с включённым светом.

Каждую ночь я оставляла дверь приоткрытой.

Через несколько недель она перестала просыпаться от каждого шума.

Однажды утром она принесла мне рисунок. На нём были море, дом, я, Роман и маленькая девочка с огромным компасом в руке.

— Это ты? — спросила я.

— Нет. Это наш дом ищет дорогу.

Роман услышал и улыбнулся.

Он больше не носил оружие в доме. По вечерам чинил деревянные игрушки, хотя совершенно не умел работать с мелкими деталями. Первого декабря он повесил на крыльце бумажный фонарь. Лена раскрасила его жёлтыми звёздами.

Я снова начала чинить лодочные моторы.

Первые клиенты приходили осторожно, разглядывали мою мастерскую и спрашивали, правда ли я пережила крушение частного самолёта.

Я отвечала:

— Правда. Но теперь меня больше интересуют моторы.

Однажды в марте на телефон пришло сообщение от Романа. Он был в соседней комнате, но всё равно написал.

«Артур просит встретиться. Говорит, что может рассказать правду о твоём отце».

Я долго смотрела на экран.

Мой отец не был преступником. Он когда-то работал механиком в порту и заметил, как люди Артура перевозили оружие через старые тоннели. Он спрятал документы, потому что знал: если расскажет сразу, его убьют. Но прежде чем он успел передать их властям, случился несчастный случай на пристани.

Артур нашёл бумаги спустя годы.

Он думал, что сможет использовать их против Романа.

Я написала ответ.

«Мне больше не нужна его правда».

Роман прочитал сообщение.

— Ты уверена?

— Да.

— Даже если он знает что-то ещё?

— Человек, который сжёг мой дом, не имеет права объяснять мне, как жить дальше.

Вечером начался первый снег. Лена сидела на полу мастерской и раскладывала болты по жестяным коробкам. Роман пытался собрать для неё деревянную лодку. Получалось криво.

Я достала из кармана медный компас отца и положила его на верстак.

Стрелка всё ещё была зажата.

Роман посмотрел на неё.

— Он не работает.

— Работает, — сказала я. — Просто больше не указывает туда, где я была раньше.

Лена осторожно взяла компас и поднесла к окну. В свете снега треснувшее стекло блеснуло, а стрелка вдруг дрогнула.

Потом повернулась на север.

Я закрыла дверь мастерской, оставив внутри тёплый свет, запах древесины и три голоса, которым больше не нужно было бояться тишины.

Компас нашёл дорогу домой.