ЧАСТЬ 4

— Моей квартирой? — переспросила я.

Елена Викторовна кивнула.

— Здесь написано именно так.

Я посмотрела на строчку и почувствовала, как под ногтями холодеет кожа. Моя съёмная квартира принадлежала мне только в одном смысле — я платила за неё каждый месяц. Но даже это право они попытались присвоить, будто вместе с деньгами можно было забрать и моё имя.

— Это невозможно, — сказал Андрей по телефону. — Я не подавал никаких документов на квартиру.

— Тогда кто подавал? — спросила я.

Он не ответил.

Оксана резко сказала:

— Не смей говорить по громкой связи!

— Уже поздно, — ответила я.

Елена Викторовна забрала документ, сделала копию и поставила рядом с печатью дату и время. Операцию по переводу денег остановили. Но главный вопрос остался: кто принёс в банк поддельную доверенность и зачем добавил туда пункт о квартире.

Я поехала не домой, а к нотариусу, чей номер стоял в документе. Было почти одиннадцать утра. В приёмной пахло воском и мокрыми пальто. На стене висели часы с тяжёлым маятником.

— Этот номер принадлежит доверенности, оформленной для другой женщины, — сказал нотариус, просмотрев реестр. — Пять лет назад. Я не видел вашу семью и не удостоверял никаких документов на имя Лидии Сергеевны.

— Значит, кто-то взял настоящий номер и напечатал под ним другой текст?

— Похоже на это.

— Кто имел доступ к моей старой доверенности?

Он задумался.

— Обычно копии остаются у клиента, в банке или у представителя, который приносит документы.

Я вспомнила, как Андрей два года назад просил меня собрать бумаги после смерти мужа. Он тогда сказал, что хочет «навести порядок в счетах». Я была уставшей и доверяла ему.

Доверие оказалось дверью, которую я сама открыла.

Но виноватой от этого не становилась.

В час дня Андрей приехал ко мне. Один. В руках у него был пластиковый пакет из мебельного магазина. Он поставил его на стол, но не сел.

— Что там? — спросила я.

— Договоры. Чеки. Я продал телевизор и кресло.

— Зачем?

— Чтобы вернуть хотя бы часть.

— Ты продал кресло, но оставил мне поддельную доверенность?

Он опустил глаза.

— Я не знал, что Оксана добавила пункт о квартире.

Я достала копию документа и положила перед ним.

— А о деньгах знал?

— Да.

— О ложных счетах знал?

— Да.

— О доме у моря?

Он сглотнул.

— Это придумала Оксана.

— Но ты позволил сыну поверить, что я забываю всё на свете.

Андрей сел. Его рука легла на край стола рядом с красной ласточкой.

— Я боялся, что если остановлюсь, Оксана заберёт Максима и уйдёт.

Я долго смотрела на него.

— Поэтому ты решил, что лучше потеряешь мать?

Он закрыл лицо ладонями.

— Я думал, что верну деньги до того, как ты заметишь.

— Ты не собирался возвращать их. Ты собирался перевести остаток и оформить на себя мою квартиру.

— Я не знал про квартиру.

— Но поставил подпись под документом.

— Я подписывал заявление, которое принесла Оксана. Она сказала, что это подтверждение расходов.

В этот момент в коридоре раздался детский голос.

— Папа?

Максим стоял у двери, прижимая к груди школьный рюкзак. Рядом с ним была соседка Валентина Павловна. Я не знала, что она привела его после занятий.

Андрей вскочил.

— Сынок, иди в комнату.

— Ты продал кресло?

— Максим…

— Чтобы вернуть бабушке деньги?

Оксана, видимо, приехала следом. Она ворвалась в квартиру и схватила сына за плечо.

— Мы уходим.

— Нет, — сказал Максим.

Это было сказано тихо, но Оксана остановилась.

— Я хочу знать, был ли дом.

Никто не ответил.

Мальчик посмотрел на меня.

— Бабушка, ты правда всё забываешь?

Я опустилась перед ним на корточки.

— Я забываю, где оставила очки. Иногда путаю даты. Но я помню каждый раз, когда помогала вам. И помню, что никакого дома у моря не было.

— Мама сказала, что ты отдала его нам.

— Мама сказала неправду.

Оксана побледнела.

— Не смейте настраивать ребёнка против меня!

— Я не настраиваю его. Я отвечаю на его вопрос.

Андрей посмотрел на жену.

— Оксана, скажи ему правду.

— Ты совсем сошёл с ума?

— Скажи.

Она отпустила плечо Максима.

— Мы брали деньги у бабушки, потому что нам было тяжело.

— А дом?

Оксана отвернулась.

— Дома не было.

Максим сжал ремень рюкзака. Я видела, как он старается не заплакать.

— Значит, бабушка не глупая?

— Нет, — сказал Андрей. — Это мы поступали неправильно.

Он произнёс это не для меня. Для сына.

И именно поэтому я поверила, что в нём ещё осталось то, что можно спасти.

Оксана бросила на стол ключи от машины.

— Ты выбираешь её?

— Я выбираю прекратить ложь.

— Тогда сам объясняй банку, откуда взялся документ.

— Объясню.

Она резко развернулась, но Максим не пошёл за ней.

— Я останусь с папой, — сказал он.

Оксана посмотрела на сына так, будто услышала предательство.

— Ты тоже против меня?

— Я не против тебя. Я хочу, чтобы ты больше не говорила про дом.

После её ухода Андрей долго сидел, не поднимая головы. Я позвонила Елене Викторовне и передала ей всё, что он сказал. Документы отправили на проверку, банк окончательно заморозил доверенность и вернул мне контроль над счетами. Я не стала превращать разговор в торг о любви: Андрей подписал обязательство вернуть деньги, продал дорогую мебель, отменил кредит и сам сообщил работодателю, что использовал документы семьи без разрешения.

Оксана уехала к сестре. Она не получила ни квартиры, ни доступа к счетам, ни красивой жизни, которую пыталась построить чужими руками. Андрей сохранил работу, но потерял должность и каждый месяц перечислял мне часть зарплаты. Не словами. Платежами, которые можно было проверить.

Я не вернула ему прежнее доверие сразу.

Доверие вообще не возвращается одним разговором.

Максим стал приходить ко мне по субботам. Мы складывали банковские бумаги в папку с красной ласточкой, а потом он учился считать расходы на старом калькуляторе моего мужа.

Однажды он принёс рисунок. На нём были я, он и маленький дом с окнами, из которых виднелась вода.

— Это не тот дом, — сказал Максим. — Этот я нарисовал сам. Он настоящий, потому что ты в нём есть.

— Тогда давай подпишем, чей он.

Он взял карандаш и вывел под рисунком: «Дом, который мы придумали честно».

Я прикрепила лист к холодильнику тем самым магнитом в виде чайника. Рядом лежала банковская копия с печатью и красная ласточка, которую я больше не использовала для чужих обещаний.

Через неделю Андрей пришёл с последним платежным поручением. Он положил его передо мной и сказал:

— Осталось немного. Я верну всё.

— Вернёшь не мне, — ответила я.

Он нахмурился.

— А кому?

— Максиму. На отдельный счёт. На его учёбу. Чтобы он получил от этой истории не только страх перед взрослыми.

Андрей кивнул.

— Я согласен.

За окном зазвонил школьный колокольчик. Максим выбежал во двор, остановился у калитки и крикнул:

— Бабушка, а если мы всё-таки поедем к морю, ты возьмёшь папку?

— Возьму.

— И документы?