ЧАСТЬ 4

Сумма была не огромной.

Она была слишком знакомой.

Двадцать восемь тысяч четыреста долларов — ровно столько, сколько я заработал за последние два года на случайных съёмках, рекламе и небольших выступлениях.

Томас положил лист на стол.

— Это не расходы фонда, — сказал он. — Это деньги, которые Виктория перечисляла самой себе.

Виктория отступила к стене.

— Осторожнее с обвинениями.

— Я сорок лет веду бухгалтерию, — ответил Томас. — Я осторожен по профессии.

Марк взял документ и пробежал глазами строки.

— Здесь указаны платежи за консультации, обслуживание архива и охрану личных материалов Дэниела.

— Всё было законно, — быстро сказала Виктория.

— Тогда почему деньги переводились на счёт вашей сестры? — спросила Нора.

Виктория посмотрела на неё с такой ненавистью, что девушка побледнела, но не отступила.

Я стоял рядом с машиной, которую ещё десять минут назад считал невероятным подарком судьбы, и вдруг понял: всё это время Виктория пыталась не защитить волю Дэниела, а спрятать собственную кражу.

Она знала, что фонд заканчивается.

Знала, что после последней выплаты Томас проверит счета.

И решила превратить мою победу в удобную ширму.

— Вы хотели объявить, что я нарушил правила, — сказал я.

— Я хотела сохранить фонд.

— Нет. Вы хотели сохранить себя.

Марк положил лист на стол.

— Хадсон, я должен сказать вам кое-что ещё.

Я повернулся к нему.

— Вы знали о запрете?

— Нет. Я увидел отметку только сегодня, когда Виктория попросила меня отменить результат.

— И почему не отменили?

Он посмотрел на ключи в моей ладони.

— Потому что Дэниел однажды спас и меня. Когда я был никому не нужен, он дал мне работу. Я не знал, что сделал для вас. Но, увидев вашу реакцию на машину, понял: это не рекламный трюк.

Я усмехнулся без радости.

— Вы даже не знали, зачем я пришёл?

— Нет.

Я достал из кармана автобусный билет. Бумага размокла от пота и почти порвалась по сгибу.

— Я приехал сюда, потому что моя младшая сестра Мэгги больше не может добираться на лечение одна. Её старую машину списали после аварии. Я хотел попросить продюсеров о подержанном автомобиле для съёмочной группы. Не бесплатно. В долг. Я думал, что после всего, что Дэниел сделал для меня, хотя бы выслушают.

Нора закрыла ладонью рот.

Марк опустил взгляд.

Виктория тихо произнесла:

— Ты всё равно не понимаешь. Если фонд рухнет, десятки людей останутся без помощи.

— А вы оставляли их без помощи, переводя деньги своей сестре.

— Я платила за сохранение архива.

— Архив не ездит на новой машине.

Томас достал ещё один документ.

— Фонд не рухнет. Там осталось достаточно средств, если вернуть украденное и прекратить выплаты за фиктивные услуги.

Виктория резко выхватила лист.

— Вы не имеете права устраивать это здесь.

— Имею. Дэниел назначил меня независимым хранителем документов. Вот оригинал его распоряжения.

Он развернул пожелтевший лист. Внизу стояла подпись Дэниела, а рядом — подпись его свидетеля.

Я узнал её сразу.

Это была подпись моего отца.

У меня задрожали колени.

Отец умер шесть лет назад и никогда не говорил, что обещал что-то Дэниелу. Я всю жизнь думал, что мой отец просто молча гордился мной, потому что не умел говорить о чувствах. Оказалось, перед смертью он написал несколько строк человеку, который помог мне выжить.

«Если Хадсон однажды решит, что ему не нужна чужая помощь, не спорь с ним. Просто дай ему возможность самому выбрать, что делать с тем, что ты оставил».

Я перечитал записку.

Затем посмотрел на машину.

Виктория тихо сказала:

— Вы не обязаны принимать этот приз.

— Знаю.

— Можете отказаться и сделать вид, что ничего не произошло.

— Тоже знаю.

— Тогда зачем продолжать?

Я повернулся к Марку.

— Машину оформят на меня?

— Если Томас подтвердит документы, да.

— А можно оформить её не на меня?

Виктория подняла голову.

Марк нахмурился.

— Что вы хотите сделать?

Я посмотрел на Нору.

— В фонде есть программа помощи сотрудникам съёмочных групп?

— Есть, но она почти закрыта из-за нехватки денег.

— Тогда оформите машину на эту программу.

Томас резко вдохнул.

— Хадсон, вы можете оставить автомобиль себе. Дэниел хотел именно этого.

— Он хотел, чтобы я сам выбрал. Я выбираю так.

Марк подошёл ближе.

— Машина нужна вашей сестре.

— Нужна. Поэтому фонд передаст её Мэгги на постоянное пользование. Не как милостыню. Как часть программы, которую мы восстановим.

Нора посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Вы готовы отдать выигрыш?

— Я не отдаю его Виктории. Я превращаю его в то, ради чего Дэниел вообще начал помогать людям.

Виктория села на складной стул. Тот жалобно скрипнул под её весом.

— Вы думаете, это вас спасёт? — спросила она. — Завтра все будут обсуждать, как вы использовали смерть Дэниела для рекламы.

— Нет, — ответил я. — Завтра люди увидят документы.

Томас поднял конверт.

— И сегодня вечером они увидят отчёт фонда.

Телефон Виктории зазвонил. Она взглянула на экран и замерла.

— Кто там? — спросил Марк.

— Моя сестра.

— Ответьте.

— Не могу.

— Почему?

Она сжала телефон так сильно, что побелели костяшки.

— Потому что она не знает, откуда я брала деньги.

Виктория отвернулась. Не к стене и не к нам — к фотографии Дэниела, висевшей в рамке возле служебного входа. На снимке он смеялся, держа в руке тот самый коричневый блокнот с загнутым углом.

— Он бы меня ненавидел, — сказала она.

— Нет, — ответил Томас. — Он бы потребовал, чтобы вы вернули всё до последнего цента.

Виктория закрыла глаза.

Через минуту она продиктовала Томасу пароль от счёта, где хранились деньги фонда. Затем достала из сумочки ключ-карту и положила рядом с документами.

— Там ещё есть копии выплат, — сказала она. — Я думала, что успею всё уничтожить.

Нора спросила:

— Почему не уничтожили?

Виктория посмотрела на меня.

— Потому что Дэниел оставил мне одну задачу, которую я не смогла выполнить.

— Какую?

— Не дать вам снова почувствовать себя должником.

Я не ответил.

Она протянула мне маленький металлический жетон в форме звезды, который всё ещё висел на брелоке.

— Это было его. Он попросил прикрепить его к ключам, если вы когда-нибудь выиграете машину.

Я взял жетон.

На обратной стороне были выгравированы два слова: «Едь дальше».

Вечером съёмочная группа остановила запись. Марк вышел к зрителям и рассказал, что приз остаётся за мной, но будет передан в фонд помощи работникам программы. Виктория сама вышла на площадку и передала Томасу документы. Она не просила прощения и не пыталась вызвать сочувствие.

Только сказала:

— Я верну всё.

Через несколько дней она действительно продала свой дом и перечислила первую сумму на счёт фонда. Не потому, что стала другой за одну ночь. А потому, что наконец перестала прятаться за чужим именем.

Мэгги получила машину позже. Я сидел рядом, пока она настраивала зеркало и ругалась на слишком чувствительные тормоза.

— Ты мог оставить её себе, — сказала она.

— Мог.

— И всё равно отдал.

— Не отдал. Выиграл для нас.

Она провела пальцем по металлической звезде на ключах.

— Папа бы смеялся, если бы увидел, как ты устроил из телешоу благотворительный фонд.

— Он бы сначала спросил, правильно ли я угадал цену.

Мэгги включила двигатель. Машина тихо загудела, а на панели вспыхнула надпись о низком уровне топлива.

— Хадсон, — сказала она, — нам надо заехать на заправку.

Я посмотрел на жетон, на дорогу перед капотом и улыбнулся.

— Конечно. Дэниел не любил, когда кто-то останавливался посреди пути.