Я вернулась из-за границы и застала бывшего на помолвке, но после моих слов его улыбка исчезла

Я увидела на огромном экране аэропорта, как мой жених опускается на колено перед другой женщиной, пока водитель уже ждал меня у выхода.

На экране падали белые лепестки, играла музыка, а Адриан Сальватьерра улыбался той улыбкой, которую я двенадцать лет считала своей. На нём был тёмно-синий костюм, подаренный мной на его тридцатилетие. Он держал за руку Лауру Видаль — девушку в белом платье и с таким счастливым лицом, будто весь мир только что подарили ей.

Под видео светилась надпись: «Наследник Сальватьерра объявил о помолвке после года тайного романа».

Год.

Я провела одиннадцать часов в самолёте, представляя, как обниму Адриана после годовой учёбы в Лондоне. А он, оказывается, уже год любил другую.

Ручка моего чемодана выскользнула из пальцев. На запястье звякнул тонкий серебряный браслет с крошечной медной подвеской в форме ключа. Адриан подарил его мне в первый год нашей связи и сказал, что когда-нибудь я открою им дверь в нашу общую жизнь.

Я тогда поверила.

Телефон дрожал от уведомлений. Три часа назад Адриан написал: «Наконец я встретил женщину, с которой хочу прожить всю жизнь».

Я перечитала сообщение дважды, потом набрала его номер.

— Ты где? — спросил он, даже не поздоровавшись.

— В аэропорту.

На другом конце повисла короткая пауза.

— Ты уже вернулась?

— Судя по твоей новости, я должна была узнать об этом последней?

— Юлия, не устраивай сцен. Мы давно всё закончили.

— Мы закончили месяц назад, когда ты прислал меня учиться за границу и обещал дождаться.

— Я ничего не обещал.

Так просто. Так буднично.

Через сорок минут я вошла в частный клуб на улице Серрано. Праздник уже закончился, но из верхнего зала доносились голоса. Я остановилась у приоткрытой двери, когда услышала своё имя.

— Она преследовала тебя почти полжизни, — засмеялся кто-то. — Неужели ты всё это время терпел?

Адриан отпил шампанского.

— Юлия была одержима. Год назад даже навредила себе, чтобы заставить меня жениться. Представляете, как унизительно жить рядом с такой женщиной?

Смех ударил сильнее, чем любая пощёчина.

Он знал, что тот период был моей самой страшной точкой. Знал о шраме под браслетом. Знал, сколько месяцев я провела у врача, чтобы снова научиться спать и не бояться собственных мыслей.

Я открыла дверь.

Разговор оборвался.

— Когда ты вернулась? — спросил Адриан.

— Сорок минут назад.

Лаура прижалась к его плечу. Адриан поднял бокал.

— Тогда поздравь нас. Через месяц свадьба. Можешь прийти. Или даже стать свидетельницей, если хочешь сохранить дружбу.

Я посмотрела на него и впервые увидела не мужчину, которого любила, а человека, который превратил мою боль в тост.

— Поздравляю, — сказала я. — Надеюсь, ты получишь именно ту семейную жизнь, которую заслужил.

Дома родители ждали меня у камина. Отец держал в руке незажжённую сигару, хотя обычно не курил уже десять лет.

— Только не говори, что собираешься вернуть его, — произнёс он.

Я поставила чемодан рядом с креслом.

— Нет. Я собираюсь выйти замуж.

Мама побледнела.

— За кого?

— За Гаэля Ледесму.

Семья Ледесма владела крупнейшей промышленной группой Каталонии. Когда-то наши отцы предложили нам заключить брак, чтобы укрепить деловое соглашение, но я отказалась ради Адриана.

Отец долго молчал.

— Ты понимаешь, что Гаэль не игрушка для мести?

Я коснулась серебряного браслета.

— Я больше не собираюсь делать из своей жизни подарок человеку, который его не заслужил.

Через неделю я пришла в дом Адриана за вещами. Сканер отпечатка не узнал мою руку. Лаура открыла дверь и указала на коробки в гостиной.

— Он велел всё собрать, — сказала она. — Здесь даже осталось несколько вещей, которые я бы не стала носить.

На полу лежал разбитый керамический маяк. Я сделала его на гончарном курсе и подарила Адриану. Внутри была маленькая лампочка, и он когда-то называл его нашим домашним светом.

Лаура подняла осколок и резко отдёрнула руку.

— Ой!

Я шагнула к ней, но Адриан появился из коридора и толкнул меня в плечо.

— Не прикасайся к моей жене.

Моя ладонь упала на острый край маяка. Кровь выступила сразу.

— У неё порез, — сказал он, склоняясь над Лаурой. — Тебе мало того, что ты разрушала мне жизнь? Забери свои вещи и исчезни.

Он пнул к ногам пакет с бельём, которое когда-то выбирал для меня сам.

Я посмотрела на кровь, на разбитый маяк и на браслет с ключом.

Внутри меня оборвалась последняя нить.

Я достала зажигалку, поднесла огонь к краю пакета и бросила его на коробки. Сигнализация взвыла.

— Ты сошла с ума? — закричал Адриан.

— Нет, — ответила я, прижимая к ладони платок. — Я наконец перестала вас спасать.

Я вышла, не взяв ни одной вещи. Но у ворот меня уже ждал чёрный автомобиль, и человек внутри держал в руках тонкую папку, о существовании которой Адриан даже не подозревал. Гаэль опустил стекло и сказал:

— Юлия, прежде чем мы поженимся, тебе нужно узнать, зачем я на самом деле приехал…

ЧАСТЬ 2

— Юлия, прежде чем мы поженимся, тебе нужно узнать, зачем я на самом деле приехал, — повторил Гаэль, когда я села в автомобиль.

В салоне пахло кожей, мокрым асфальтом и горьким кофе. На его коленях лежала чёрная папка с металлической застёжкой. Я смотрела на неё, пока машина отъезжала от дома Адриана.

— Если это связано с местью, я не хочу участвовать.

— Я тоже не собираюсь мстить.

— Тогда зачем папка?

Гаэль провёл пальцем по застёжке.

— Потому что твоя семья и семья Сальватьерра заключили соглашение, которое скоро изменит владельцев нескольких предприятий. И потому что кто-то очень старательно убеждал всех, что ты слишком эмоциональна, чтобы подписывать документы.

Я почувствовала холод в повреждённой ладони.

— Адриан говорил это годами.

— Я знаю.

— Откуда?

Гаэль повернулся ко мне.

— Я не женюсь на женщине, о которой ничего не знаю.

На следующий день, в десять утра, мы встретились в кабинете моего отца. За окном шёл дождь, капли бежали по стеклу, а на столе остывал чай с корицей. Отец положил передо мной проект брачного соглашения.

— Ты можешь отказаться в любой момент, — сказал он. — Но если согласишься, у тебя будет собственная доля в новом совместном фонде.

— Почему раньше об этом никто не говорил?

— Потому что Адриан настоял, чтобы все решения проходили через него. Он утверждал, что ты не хочешь заниматься бизнесом.

Я засмеялась, но смех вышел сухим.

— Он убедил меня отказаться от карьеры, а потом назвал это моим выбором.

Гаэль не пытался утешить меня. Он просто придвинул чистый лист.

— Напиши сама, чего хочешь.

Я взяла ручку.

— Хочу, чтобы это был настоящий договор, а не спектакль для Адриана.

— Тогда так и будет.

Через неделю мы приехали на день рождения Адриана. Семьи всё ещё связывали контракты, и мама попросила меня сохранять спокойствие. На мне было простое чёрное платье, а под рукавом — серебряный браслет с ключом. Я больше не снимала его, хотя теперь он напоминал не о любви, а о закрытой двери.

В саду у озера Адриан перехватил меня с бокалом в руке.

— Ты решила использовать мою мать, чтобы снова приблизиться ко мне?

— Я пришла ради деловых обязательств.

— Конечно. А этот муж, которого никто не видел?

— Скоро увидишь.

Он усмехнулся.

— После всего, что между нами было, кто вообще захочет на тебе жениться?

Я почувствовала, как ногти впиваются в ладонь, но голос остался спокойным.

— Человек, которому не нужно унижать бывшую женщину, чтобы казаться сильным.

Я отошла к воде. Через минуту туда пришла Лаура. На ней было светлое пальто, а на пальцах сверкали новые кольца.

— Я хотела поговорить по-дружески, — сказала она.

— Тогда начни с правды.

— Адриан больше тебя не любит.

— Это я поняла.

Её улыбка дрогнула.

— Ты действительно выйдешь замуж?

— Да.

— Ты врёшь.

— Зачем мне это?

Лаура схватила меня за запястье. Медная подвеска больно впилась в кожу.

— Потому что ты не умеешь проигрывать.

Она потянула меня на себя. Мы обе упали в озеро. Вода была по пояс, ледяная, пахла тиной. Я поднялась первой, но Лаура уже кричала.

— Адриан! Помоги!

Он прибежал и прошёл мимо меня, будто я была частью декораций. Подхватил Лауру, укрыл своим пиджаком и повернулся ко мне.

— Ты больная!

— Проверь камеры.

— Это мой дом.

— Тем более тебе нечего бояться.

Лаура заплакала.

— Я не хотела, чтобы она упала. Она сама толкнула меня.

Из дома никто не вышел. Все стояли у окон и смотрели.

На плечи мне легло тёплое пальто. Я обернулась и увидела Гаэля.

— Ты простудишься, — сказал он.

— Я уже привыкла к людям, которые проходят мимо.

— Я не прошёл.

В машине он молча включил обогреватель. На его запястье были дорогие часы без единой царапины, а на моей ладони дрожала вода.

— Между мной и Адрианом была связь, — сказала я. — Я не хочу начинать брак с ложью.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты всё ещё здесь?

— Потому что прошлое не делает тебя моей должницей.

Я посмотрела на него.

— Ты ничего от меня не требуешь?

— Требую только одного. Не позволяй ему решать, кем ты являешься.

Через два дня в частной клинике Лаура объявила о беременности. Адриан держал её за плечи, сияя перед журналистами.

— Поздравляю, — сказала я.

— Надеюсь, моя удача перейдёт к тебе, — ответила Лаура.

Адриан сжал моё запястье.

— Извинись.

— Убери руку.

— Богатство твоего отца не изменило тебя. Ты всё та же отчаянная женщина, которая готова на всё ради мужчины.

Я вырвалась.

— Использовать чужую боль против неё — не власть. Это трусость.

В тот же вечер я позвонила Гаэлю.

— Я согласна на свадьбу.

Он помолчал.

— Ты уверена?

— Да. Но я хочу знать, на что подписываюсь.

— Тогда завтра в девять утра приезжай в мой офис. И никому не говори, что увидишь там.

На следующий день в его кабинете меня встретила женщина лет пятидесяти с жёстким взглядом. Перед ней лежали распечатки, фотографии и копия моего старого электронного ключа.

— Я Элена Риос, руководитель внутренней проверки, — сказала она. — Мы нашли следы подделки в документах вашей компании.

— Какие следы?

Элена закрыла дверь.

— Пока мы не готовы говорить вслух. Но человек, который подделывал документы, использовал ваши данные. И если мы ошиблись, вы потеряете всё. А если нет, то после завтрашней свадьбы ваш новый муж станет единственным человеком, способным остановить последствия…

ЧАСТЬ 3

— Единственным человеком, способным остановить последствия? — переспросила я.

В кабинете Гаэля было тихо. Только старые часы на стене отбивали девять, и каждый удар отдавался у меня под рёбрами.

Элена Риос положила передо мной копию доверенности.

— Эта подпись принадлежит вам?

Я взглянула на лист и сразу узнала почерк. Буквы были похожи на мои, но слишком ровные, слишком уверенные.

— Нет.

— Документ разрешал Адриану распоряжаться вашей долей в совместном предприятии.

— Я никогда его не подписывала.

Гаэль открыл чёрную папку. Внутри лежали записи входа в систему, банковские уведомления и снимки с камеры в коридоре юридической фирмы.

На одном снимке я увидела Адриана. Он стоял рядом с моим отцом в день, когда я якобы подписала доверенность.

— Я была в Лондоне, — прошептала я.

— Именно поэтому он выбрал эту дату, — сказала Элена. — Но есть ещё кое-что.

Она включила запись на планшете.

Сначала послышался шум кондиционера. Затем голос Адриана:

— Она ничего не проверит. Юлия привыкла подписывать всё, что я кладу перед ней.

Другой голос спросил:

— А если она вернётся?

— Она вернётся разбитой. Скажу, что она нестабильна, и никто не станет слушать её требования.

Я перестала дышать.

— Это было записано в вашем кабинете? — спросила я.

— В кабинете финансового директора Сальватьерра, — ответил Гаэль. — Он передал копию нам перед тем, как исчез.

Элена достала последний документ.

— Деньги выводились через благотворительный фонд, который формально принадлежит Лауре Видаль. За три года исчезло почти сорок миллионов евро. Часть средств перевели на счета, оформленные на человека, который никогда не существовал.

— Лаура знала?

— Она подписывала документы.

Дверь распахнулась. На пороге стоял мой отец. Лицо у него стало серым.

— Я думал, Адриан просто использует вашу связь, — сказал он. — Я не знал о доверенности.

— Но ты позволил ему распоряжаться моими долями.

— Я верил ему.

— Ты верил ему больше, чем мне.

Отец опустил глаза.

Гаэль не повысил голоса.

— Именно поэтому завтра Юлия не подпишет ни одного документа без независимого адвоката. А сегодня мы подаём заявление о замораживании активов.

— Ты собираешься разрушить Сальватьерра? — спросила я.

— Нет. Я собираюсь остановить тех, кто разрушает их сам.

В тот же день мы поженились в маленьком зале у моря. Без журналистов, без роскошных декораций и без попытки вызвать ревность у Адриана. На моём платье лежал серебряный браслет с медным ключом. Гаэль заметил его, когда мы обменивались кольцами.

— Он много для тебя значит?

— Раньше значил.

— А теперь?

Я посмотрела на море.

— Теперь он напоминает, что дверь можно закрыть самой.

Ночью Адриан позвонил с чужого номера. Гаэль ответил первым.

— Кто это? — спросил Адриан.

— Муж Юлии.

На другом конце стало тихо.

— Передай ей, что я хочу поговорить.

— Она не хочет.

— Ты не понимаешь, что происходит. Она делает это назло мне.

— Нет, — сказал Гаэль. — Она впервые делает что-то для себя.

Адриан сбросил вызов.

Через час Элена прислала сообщение: полиция нашла ещё один счёт, связанный с переводами. Но счёт был открыт на имя человека, которого я знала с детства.

Я перечитала строку трижды.

Имя принадлежало моему отцу.

— Гаэль, — сказала я, показывая телефон. — Почему его имя среди документов?

Он долго смотрел на экран.

— Потому что тот, кто отдавал Адриану распоряжения, находился ближе к тебе, чем мы думали.

В ту же секунду телефон зазвонил снова. На этот раз звонила моя мать. Она плакала и повторяла только одну фразу:

— Юлия, не возвращайся домой. Он уже приехал…