Через три минуты после развода муж объявил о беременности любовницы, но вопрос врача заставил его побледнеть

Через три минуты после того, как я подписала бумаги о разводе, Декс объявил, что его беременная любовница уже заняла моё место за семейным столом.

Он произнёс это почти весело, будто сообщал о покупке новой машины.

— Она беременна, Марина. Мы с тобой закончили. Теперь ты и Мэйзи сами по себе.

Ручка лежала возле моей ладони, ещё тёплая от пальцев. На столе блестела капля воды, стекавшая с бокала Джорджины, а за окном Чикаго тонул в жёлтом вечернем свете. Я смотрела на человека, с которым прожила тринадцать лет, и пыталась понять, когда его лицо стало мне чужим.

Бриттни стояла у дверного проёма, придерживая поясницу. На ней было кремовое платье, а на запястье — золотые часы, которые я подарила Дексу на десятую годовщину.

— У тебя есть час, чтобы собрать вещи, — сказала Джорджина.

— Это мой дом, — ответила я.

— Уже нет, — сухо сказала она.

Декс даже не поднял глаз от телефона.

Я могла закричать. Могла спросить, сколько раз он приводил Бриттни сюда, пока я возила Мэйзи на занятия. Могла напомнить, что именно я тринадцать лет платила счета, вела ремонт и спасала его компанию от долгов.

Но наверху меня ждала семилетняя дочь.

Я поднялась по лестнице, чувствуя под босыми ступнями холод дерева. В комнате Мэйзи стояли два чемодана. Рядом лежал её плюшевый кролик с оторванным левым ухом.

— Мы готовы, — сказала я.

— Куда мы едем?

— Туда, где нас ждут.

Она посмотрела на меня слишком внимательно.

— Папа тоже поедет?

У меня сжалось горло.

— Нет, милая.

Внизу Декс наконец оторвался от телефона.

— Что значит «нет»?

Я поставила чемодан у двери.

— Мы уезжаем.

— Ты драматизируешь.

— Нет. Я просто не собираюсь просить разрешения остаться в доме, из которого меня выгоняют.

Бриттни опустила глаза, но я заметила, как уголок её губ дрогнул.

Двадцать минут спустя мы сидели в машине. Мэйзи прижимала кролика к груди, а я смотрела на паспорт в сумочке. В нём лежал билет до Лондона — ночной рейс, купленный ещё утром.

Я подготовила всё накануне.

Не потому, что хотела сбежать. Потому что давно поняла: однажды меня заставят бежать.

В аэропорту О’Хара Трина догнала нас у выхода на посадку. Она переводила взгляд с чемоданов на меня, словно пыталась найти объяснение, которое не разрушило бы её представление о брате.

— Ты правда летишь в Лондон?

— Да.

— Марина, у тебя почти ничего нет.

Я сжала ремешок сумки. Внутри лежал старый медный жетон с логотипом фирмы, которую я основала ещё до свадьбы. Декс считал его бесполезным сувениром.

— У меня есть больше, чем ты думаешь.

Трина нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Пока ничего.

Телефон завибрировал, когда она отошла к стойке.

Декс написал: «Совместный счёт заморожен. Карты отменены. Не пытайся ими пользоваться».

Я прочитала сообщение и убрала телефон.

Он думал, что лишил меня последней опоры.

Он никогда не спрашивал, почему я запирала старый ноутбук в нижнем ящике стола. Не интересовался письмами из Лондона. Не замечал, что после полуночи я иногда созванивалась с людьми, которых он считал моими бывшими коллегами.

Утром мы с Мэйзи сидели в маленьком кафе возле вокзала Паддингтон. Дождь чертил по стеклу длинные дорожки, а дочь резала блин на крошечные квадраты.

Телефон вспыхнул новым письмом.

«С возвращением. Машина будет у входа в полдень. Квартира подготовлена. Сначала устройте Мэйзи. Потом поговорим».

— Мам, кто тебе пишет?

Я посмотрела на её испуганное лицо.

— Люди, которые помнят меня настоящую.

В Чикаго Декс в это время сидел рядом с Бриттни в кабинете для ультразвука. Джорджина ждала в коридоре, перебирая бусины на браслете.

Врач долго смотрела на экран.

Потом проверила карту.

Измерила срок ещё раз.

Бриттни побледнела.

— Что-то не так?

Врач подняла глаза на Декса.

— Скажите, как давно вы действительно вместе?

Декс нахмурился.

— При чём здесь это?

Врач медленно положила ладонь на папку с медицинскими документами и потянулась к первой странице…

ЧАСТЬ 2

Врач развернула папку к себе и ещё раз сверила дату, напечатанную под снимком. В кабинете пахло спиртом и тёплым пластиком аппарата. За стеной кто-то смеялся, но здесь даже дыхание казалось слишком громким.

— Я задала простой вопрос, — сказала она. — Как давно вы с Бриттни состоите в отношениях?

— Почти семь месяцев, — ответил Декс.

Бриттни резко повернула голову.

— Декс…

— Что? Именно так всё и было.

Врач посмотрела на неё.

— Вы согласны с этой датой?

Бриттни провела пальцами по краю одноразовой простыни. Белая ткань смялась под ногтями.

— Я не помню точно.

— Вы называли другую дату на первом приёме.

Декс выпрямился.

— Какую?

Врач не спешила отвечать.

— Вы сказали, что познакомились в конце января. Но срок беременности указывает на зачатие в начале декабря.

У Декса дёрнулась щека.

— Это невозможно.

— Медицинские расчёты не опираются на вашу историю знакомства, — спокойно сказала врач. — Я проверила измерение дважды. Ребёнок развивается примерно на десять недель раньше, чем вы считали.

Рука Бриттни соскользнула с его ладони.

Я сидела в лондонском такси и ещё не знала, что в ту же минуту вся тщательно построенная жизнь Декса начала рассыпаться. Машина ехала по мокрой улице, Мэйзи прижималась лбом к стеклу, а водитель спрашивал, где свернуть к квартире.

— В Кенсингтон, — ответила я.

— Вы здесь надолго? — спросил он.

Я посмотрела на медный жетон в своей руке.

— Надеюсь, навсегда.

Квартира оказалась светлой, с узкими окнами и видом на кирпичные крыши. На кухонном столе лежала папка с моим именем. Рядом стояла чашка какао для Мэйзи.

Она взяла её обеими руками.

— Здесь кто-то знал, что я люблю корицу.

— Здесь меня не забыли.

В папке были документы лондонской фирмы «Северный мост» — компании, которую я создала за два года до знакомства с Дексом. После свадьбы я передала управление партнёру, но сохранила контрольный пакет и право на подпись. Декс думал, что фирма закрылась.

На самом деле она последние шесть лет защищала крупные медицинские сети от утечек данных.

— Ты готова? — спросил голос по громкой связи.

— Да, Томас.

— Декс сегодня пытался продать долю в своей компании. Мы остановили сделку.

Я закрыла глаза.

— Почему?

— Потому что он предложил покупателю активы, которыми не владеет. И потому что среди приложений оказался документ с твоей подписью.

Моя ладонь похолодела.

— Моей подписью?

— Поддельной. Но сделано очень грубо.

В Чикаго Бриттни уже плакала.

— Я хотела сказать ему, — прошептала она.

— Когда? — спросил Декс. — После свадьбы? После того, как я заплачу за дом, детскую и все твои счета?

— Ты сам сказал, что любишь меня.

— Я сказал, что ребёнок мой.

Врач поднялась из-за стола.

— Господин Рид, я не могу обсуждать отцовство. Но вам нужно срочно уточнить медицинскую историю пациентки и предоставить сведения о биологическом отце, если они известны.

Декс схватил куртку со спинки стула.

— Ты знала срок с самого начала?

Бриттни закрыла лицо руками.

Джорджина вошла в кабинет, не постучав. На её запястье звякнули браслеты.

— Что здесь происходит?

Декс повернулся к ней.

— Она беременна не от меня.

Джорджина замерла.

Бриттни вскочила.

— Не смей так говорить!

— Тогда назови дату!

— Декс, остановись, — сказала врач.

Но он уже увидел на краю папки второй лист — заявление, которое Бриттни подписала на первом приёме. В графе «предполагаемый отец» стояло имя, которое он никогда раньше не слышал.

Его пальцы сомкнулись на бумаге.

— Кто такой Калеб Моррис? — спросил он.

Бриттни перестала плакать.

А Джорджина вдруг сказала:

— Не произноси это имя здесь.

Декс медленно повернулся к матери, и тогда понял: тайна была не только между ним и Бриттни…

ЧАСТЬ 3

— Что ты знаешь о Калебе? — спросил Декс.

Джорджина подошла к двери и закрыла её. Замок щёлкнул так отчётливо, что врач отступила к столу.

— Мы не будем обсуждать семейные дела в медицинском кабинете, — сказала она.

— Ты знала?

Бриттни сжала пальцы на краю стула.

— Джорджина сказала, что всё устроит.

Декс посмотрел на неё.

— Что именно?

Врач достала из папки первый бланк.

— Бриттни указала Калеба Морриса как биологического отца ребёнка. Дата зачатия совпадает с поездкой в Милуоки, которую она совершила в декабре.

— Я была там по работе, — прошептала Бриттни.

— Со мной, — сказала Джорджина.

Декс побледнел.

— А Калеб?

Джорджина отвела взгляд.

— Он был консультантом по продаже твоей компании.

Это имя я тоже знала. Калеб Моррис шесть лет назад пытался купить долю Декса, но я отказала ему после проверки счетов. Тогда он улыбнулся и сказал, что такие отказы дорого обходятся.

В Лондоне Томас разложил передо мной копии документов. На одном стояла моя поддельная подпись. На другом — настоящий договор, датированный декабрём.

— Калеб получил доступ к внутренним счетам Декса, — сказал Томас. — И через Джорджину узнал, что ты собираешься вернуть контроль над активами.

— Значит, развод был нужен не из-за ребёнка.

— Ребёнок был частью плана. Декс собирался объявить себя единственным владельцем компании после твоего ухода.

Я смотрела на строки договора и чувствовала, как внутри поднимается холод.

— А моя дочь?

— В документах он указал, что ты отказываешься от всех претензий на имущество и переезжаешь за границу добровольно.

Мэйзи сидела в соседней комнате и раскладывала карандаши по цветам. Я услышала её смех и сжала ладони, чтобы они не дрожали.

В Чикаго Декс вырвал лист из папки.

— Вы все использовали меня.

— Мы спасали тебя, — ответила Джорджина. — После развода ты должен был продать компанию Калебу. Он обещал закрыть долги.

— Какие долги?

— Те, о которых ты не знал.

Бриттни подняла глаза.

— Твоя мать брала деньги под залог будущей сделки. Если бы Калеб отступил, банк забрал бы всё.

Врач тихо сказала:

— Вам нужно покинуть кабинет.

Но Декс уже не слышал её. Он смотрел на заявление с именем Калеба, затем на мать, а потом на телефон.

В это время Томас положил передо мной последнюю страницу.

— Есть ещё одна подпись.

Я узнала почерк Джорджины. Она подписала распоряжение о передаче контрольной доли, но поставила дату после моего отъезда.

— Значит, сделка ещё не завершена.

— Нет. Однако сегодня утром Калеб подал документы на регистрацию.

Телефон зазвонил.

На экране высветился неизвестный номер.

Я ответила.

— Марина? — голос был мужским и напряжённым. — Меня зовут Калеб Моррис. Вам нужно немедленно забрать Мэйзи и покинуть квартиру.

Я встала.

— Почему?

— Потому что Декс только что подписал распоряжение, которое может лишить вас не только компании. Он указал место, где вы остановились.

За дверью квартиры раздались три тяжёлых удара.

Мэйзи позвала меня из комнаты.

Калеб продолжил:

— И люди, которые пришли к вам, ищут не документы…

Ручка двери медленно опустилась вниз…