ЧАСТЬ 4

И люди, которые пришли к вам, ищут не документы…

— А что им нужно? — спросила я.

На другом конце провода Калеб тяжело дышал.

— Мэйзи.

Я не успела ответить.

Томас уже поднялся со стула и жестом показал мне забрать дочь. На экране его ноутбука мигало изображение подъездной камеры: двое мужчин в тёмных пальто стояли перед квартирой. Один держал папку, другой — телефон.

— Они не войдут, — сказал Томас.

— Ты не можешь знать этого.

— Зато знаю, что дверь зарегистрирована на фирму. Они не имеют права даже касаться замка.

Снаружи снова ударили.

Мэйзи выбежала из комнаты с кроликом под мышкой.

— Мам, кто там?

Я опустилась перед ней на колени.

— Люди, которые ошиблись адресом.

— Они сердятся?

— Очень. Но это не значит, что мы должны их впускать.

Томас связался с охраной здания, а я прижала дочь к себе. В кармане пальто лежал медный жетон с эмблемой «Северного моста». Я носила его много лет, но только теперь поняла, зачем когда-то попросила изготовить его для каждого сотрудника: на обратной стороне был выгравирован номер внутренней службы безопасности.

Я позвонила сама.

Через семь минут мужчины ушли.

Не потому, что передумали. Внизу их уже ждали управляющий зданием и представитель компании, который предъявил документы на квартиру.

Калеб не солгал.

Но он и не спасал меня бескорыстно.

— Тебе нужно приехать в офис, — сказал он. — Там находится оригинал договора, который может остановить регистрацию.

— Почему он у тебя?

— Потому что я украл его у Джорджины.

Я замерла.

— Что?

— Не горжусь этим. Но если бы я не забрал папку, она уже лежала бы у регистратора.

На экране телефона появилось новое сообщение от Декса: «Марина, не верь Калебу. Он всё это начал».

Я показала сообщение Томасу.

Он нахмурился.

— Возможно, он говорит правду.

— Возможно, — ответила я. — Но сейчас он впервые просит меня поверить ему, а Калеб впервые признаётся, что украл документ. Я выберу того, кто назвал свой поступок своим именем.

В Чикаго Декс вышел из кабинета врача и обнаружил, что мать ждёт его в коридоре. Бриттни осталась внутри, плача у окна.

— Калеб позвонил мне, — сказала Джорджина.

— Он говорил с тобой?

— Он требует, чтобы мы подписали соглашение.

— Какое?

Джорджина достала из сумки лист бумаги. Её руки дрожали.

— Ты отказываешься от компании. Я погашаю долги. Бриттни уезжает. А Марина получает всё, что принадлежит ей.

Декс усмехнулся.

— И ты думаешь, она согласится?

— Она уже знает о поддельной подписи.

Он выхватил лист.

— Ты подделала её?

— Я хотела, чтобы ты получил шанс.

— Шанс на что? Потерять жену, дочь и компанию ради женщины, которая носит ребёнка другого мужчины?

Джорджина закрыла глаза.

— Я боялась, что ты узнаешь о долгах.

— Поэтому решила украсть всё у Марины?

— Я думала, что она уедет и не станет бороться.

Декс посмотрел на стеклянные двери клиники. На его лице появилась не злость, а усталость человека, который вдруг увидел цену каждой своей подписи.

— Ты сказала ей, что она никому не нужна.

— Я защищала семью.

— Нет. Ты защищала свою ложь.

Бриттни вышла в коридор. В руках она держала медицинскую папку.

— Я не буду рожать ребёнка в доме, купленном на чужом обмане, — сказала она.

Декс повернулся к ней.

— Калеб — отец?

Она кивнула.

— Я пыталась сказать тебе в день, когда ты сделал предложение. Джорджина сказала, что ты бросишь меня, если узнаешь. Потом она убедила меня, что ты всё равно хочешь ребёнка.

— А ты хотела меня?

Бриттни заплакала.

— Сначала да. Потом я хотела только не остаться одной.

Эта фраза ударила его сильнее обвинения.

Через два часа я приехала в офис «Северного моста». Лондонский ветер трепал бумажный пакет с документами, а Мэйзи держала меня за руку. В переговорной ждали Калеб, Томас и нотариус.

Калеб положил на стол оригинал договора.

— Здесь подпись Декса о продаже части компании. Но рядом стоит дата, которой ещё не наступило.

— Он подписал документ будущей датой?

— Нет. Джорджина изменила дату после того, как он подписал. А затем Калеб собирался использовать это, чтобы получить контроль над активами.

Я посмотрела на него.

— Значит, ты не союзник.

— Я хотел компанию.

— И всё равно помог мне.

— Потому что понял: если позволю им уничтожить тебя, завтра они уничтожат меня.

Томас положил рядом второй документ.

— Есть ещё кое-что. Пять лет назад Марина передала компании право на разработку системы защиты медицинских данных. Договор был заключён до брака и не входил в семейное имущество.

Я знала об этом. Но Декс — нет.

Именно эту систему он пытался продать Калебу.

Он не просто хотел избавиться от меня. Он хотел получить то, что я создала ещё до того, как стала его женой.

На следующий день мы встретились в лондонском офисе. Декс пришёл один. На нём был тот самый тёмный пиджак, в котором он подписывал развод. Только воротник смялся, а под глазами залегли тени.

Он остановился возле стола.

— Мэйзи здесь?

— В соседней комнате с Томасом.

— Я могу её увидеть?

— Можешь. Но сначала подпиши документы.

Он сел.

— Ты всё забираешь.

— Я забираю только то, что принадлежало мне.

— А дом?

— Останется тебе. Если ты сможешь выплачивать ипотеку.

Он поднял голову.

— Почему ты оставляешь мне дом?

— Потому что Мэйзи не должна думать, что её детство конфисковали вместе с твоими ошибками.

Декс долго смотрел на бумаги. Потом взял ручку.

— Я не знал про долги матери.

— Но знал про Бриттни.

Его пальцы остановились.

— Я знал, что она беременна. Не знал, что ребёнок не мой.

— Ты ушёл не из-за любви.

— Я думал, что заслужил другую жизнь.

— Ты мог попросить развод честно.

— Боялся, что ты не отпустишь меня с деньгами.

— Я отпустила бы тебя без денег. Но не с моей компанией и не с моей дочерью.

Он подписал первый лист. Затем второй.

Когда Декс вышел из переговорной, Мэйзи стояла в коридоре. В руках у неё был плюшевый кролик.

— Папа, ты теперь будешь жить далеко?

Он присел перед ней.

— Да.

— Ты всё ещё мой папа?

Декс закрыл глаза.

— Если ты позволишь.

Мэйзи подумала и протянула ему кролика.

— Тогда почини ему ухо. Ты умеешь шить лучше мамы.

Декс взял игрушку обеими руками, словно ему доверили не кролика, а последнее доказательство того, что он ещё может что-то исправить.

Бриттни уехала из Чикаго к Калебу, но не вышла за него замуж. Она подала заявление на установление отцовства, а Калеб отказался от сделки и передал мне все документы. Это не сделало его хорошим человеком. Просто однажды он понял, что победа, построенная на чужом страхе, слишком похожа на поражение.

Джорджина подписала соглашение о продаже дома и погашении долгов. Ей пришлось уехать из города. Последнее письмо от неё пришло через три недели.

«Я думала, что спасаю сына. На самом деле я спасала только свою ложь».

Я не ответила.

Не потому, что не поняла.

Потому что понимание не отменяет последствий.

А «Северный мост» снова перешёл под мой контроль. Я вернула себе кабинет, сотрудников и право подписывать документы своим настоящим именем. Медный жетон я оставила на столе, рядом с новой папкой для договоров.

Вечером Мэйзи принесла мне письмо от Декса. Он просил разрешить ему каждое воскресенье звонить ей и приезжать раз в месяц. Я прочитала его дважды и передала дочери.

— Ты хочешь ответить?

Она кивнула.

— Напиши сама.

Мэйзи взяла карандаш. Долго думала, потом вывела на листе крупными буквами:

«Папа, приезжай в субботу. Но сначала принеси нитки для кролика».

Я улыбнулась.

Внизу под письмом она добавила ещё одну строчку, и от неё у меня перехватило дыхание:

«И больше не говори, что мы сами по себе».

Мэйзи закрыла конверт и положила его рядом с медным жетоном.

На жетоне были выгравированы слова, которые я придумала для своей первой команды:

«Сначала проверь, кому ты доверяешь».

Из соседней комнаты донёсся голос Томаса: