Бывший муж сел рядом со мной в самолёте, чтобы похвастаться богатством, но у трапа его улыбка внезапно исчезла

Я ещё держала младшую дочь на руках, когда Джулиан Вэнс спросил, почему все три девочки называют меня мамой.

Вопрос прозвучал почти без голоса.

На стоянке у аэропорта О’Хара моросил ледяной дождь, чемодан с моей сломанной ручкой лежал у ног, а Софи крепко обхватила меня за талию. Грейс держала в одной руке плюшевого кита, а Эмма прижимала к груди жёлтую папку с рисунками, которую сама украсила наклейками.

— Мам, ты почему так долго? — спросила Софи.

— Самолёт задержали, — ответила я и поцеловала её в макушку.

За моей спиной Джулиан не двигался.

Он стоял в безупречном тёмном пальто, с кожаной сумкой в руке и лицом человека, который только что увидел собственное прошлое. Пять лет назад он не захотел посмотреть на снимок с ультразвуком. Теперь перед ним стояли три живых доказательства.

— Сколько им лет? — повторил он.

Я поправила лямку сумки на плече.

— Пять.

Его пальцы сжались на ручке чемодана.

— Эвелин…

— Мы опаздываем на ужин, — перебила я. — Девочки, садитесь в машину.

— Это тот дядя из самолёта? — прошептала Грейс.

— Да, — сказала я.

Джулиан резко поднял взгляд.

— Ты им обо мне рассказывала?

— Нет.

— Почему?

Я открыла дверцу автомобиля, но прежде чем ответить, увидела, как Эмма наклонила голову. У неё была его привычка — задумчиво касаться языком уголка губы. Та же самая, от которой я когда-то смеялась за завтраком.

— Потому что ты сам сказал, что не хочешь иметь к ним отношения.

Джулиан побледнел ещё сильнее.

Пять лет назад он произнёс это в нашей квартире на Парк-авеню. На столе лежал мой медицинский пакет, внутри — снимок трёх крошечных силуэтов и заключение врача. Я тогда стояла босиком на холодном мраморе и пыталась объяснить, что сообщения в телефоне были от акушера.

Он не стал слушать.

— Если ты беременна, — бросил он, — не рассчитывай, что я буду растить чужих детей.

После этого я подписала бумаги и уехала в Чикаго.

Теперь Джулиан смотрел на девочек так, будто хотел вернуть пять лет одним вдохом.

— Они мои? — спросил он.

Дождь стучал по крыше машины. Я почувствовала, как внутри поднимается старое, почти забытое раздражение.

— Ты действительно решил спросить это на парковке?

— Мне нужно знать.

— Нет, Джулиан. Тебе нужно знать было тогда.

Он шагнул ближе.

— Я думал, ты ушла к другому мужчине.

— Ты думал. И даже не дал мне договорить.

— А сейчас ты хочешь наказать меня молчанием?

— Я хотела защитить детей от человека, который уже заранее назвал их чужими.

В этот момент у чёрной машины открылась передняя дверь, и к нам подошла женщина лет пятидесяти с короткими седыми волосами. Это была Мара, мой адвокат и единственный человек, знавший всю историю.

Она остановилась рядом со мной и посмотрела на Джулиана.

— Эвелин, нам пора. Доктор уже ждёт.

— Какой доктор? — спросил он.

— Не твой, — ответила я.

Я посадила девочек в машину. Софи помахала Джулиану, не понимая, почему у взрослого мужчины такое лицо.

Когда я закрывала дверцу, он схватился за край.

— Эвелин, если они мои, я имею право…

— Ты потерял право пять лет назад.

— Ты не можешь просто исчезнуть с моими детьми.

Я замерла.

Мара достала из папки сложенный лист и протянула мне. На нём стояла дата завтрашнего утра и адрес закрытой клиники в центре Чикаго.

— Он уже подписал запрос, — тихо сказала она.

Джулиан услышал.

— Какой запрос?

Я посмотрела на его руку, всё ещё лежавшую на двери машины, затем на три лица внутри салона.

— Тот, после которого ты узнаешь, почему я не позволяла тебе искать нас все эти годы.

Мара открыла папку, и Джулиан резко потянулся к первому документу…

ЧАСТЬ 2

Мара успела убрать папку раньше, чем его пальцы коснулись бумаги.

— Не здесь, — сказала она.

— Я требую увидеть документы на моих детей.

— Вы пока не доказали, что они ваши, — спокойно ответила Мара.

Джулиан посмотрел на меня, будто надеялся, что я остановлю её.

Я не остановила.

В салоне пахло мокрой шерстью и яблочным шампунем девочек. Эмма прижала к стеклу ладонь, оставив на нём маленький отпечаток. Я видела, как Джулиан заметил её пальцы и невольно поднял свою руку, словно хотел сравнить.

— Завтра в десять, — сказала я. — В клинике имени Риджа.

— Генетический тест?

— Да.

— Ты всё это время знала, что я могу быть их отцом?

— Я знала это с того дня, когда увидела три сердцебиения.

Он отступил, будто его толкнули.

— Почему ты не сказала?

— Я пыталась.

— Ты отправляла мне сообщения от врача!

— Я отправляла тебе фотографии и просила приехать.

— А потом исчезла.

— После того как ты сказал, что не будешь растить чужих детей.

Джулиан провёл ладонью по лицу. На его запястье блеснули дорогие часы, которые я когда-то выбирала ему в Женеве. Странно, что я узнала их раньше, чем собственную боль.

— Я был уверен, что ты изменила мне.

— Почему?

— В телефоне были сообщения о сроках, анализах и сохранении беременности. Ты скрывала их.

— Потому что хотела сделать тебе сюрприз на нашу годовщину.

— Это звучит безумно.

— Безумно было не спросить.

Софи высунула голову между сиденьями.

— Мам, мы едем?

— Едем, милая.

Джулиан наклонился к открытому окну.

— Я Джулиан.

Софи внимательно посмотрела на него.

— Ты тот мужчина, который сидел возле мамы?

— Да.

— Ты злой?

Он запнулся.

— Нет.

— Тогда почему мама на тебя сердится?

Я закрыла окно, пока он не успел ответить.

Машина тронулась. В зеркале я видела, как Джулиан остался под дождём один, посреди потока людей и багажных тележек. Внутри меня не было торжества. Только тяжёлое ощущение, что прошлое наконец нашло адрес.

В клинике мы оказались утром. Белые стены, запах антисептика и металлическая корзина для использованных бахил — всё выглядело слишком чистым для разговора, который должен был разрушить чью-то жизнь.

Джулиан пришёл ровно в десять. С ним был высокий мужчина с серебряными волосами.

Я узнала его сразу.

Ричард Вэнс, отец Джулиана и председатель совета его компании.

— Я не знал, что ты подключишь отца, — сказала я.

— Он мой юрист, — ответил Джулиан.

— Он твой отец.

Ричард улыбнулся без тепла.

— Мы все заинтересованы в спокойном решении.

Мара встала между нами.

— Спокойное решение начинается с правды.

— Разумеется, — сказал Ричард. — Но правда должна быть полной. Например, где вы жили эти годы, мисс Вэнс? Кто оплачивал лечение? Почему вы отказались от любых выплат при разводе?

— Это допрос? — спросила я.

— Это защита интересов моего сына.

— Нет, — сказала я. — Это попытка заранее назвать меня корыстной.

Джулиан резко повернулся к отцу.

— Отец, прекрати.

Ричард сжал губы.

— Ты слишком эмоционален.

Именно тогда в коридоре появилась женщина в светлом пальто. Она остановилась у стойки регистрации, увидела Джулиана и побледнела.

Мара тоже её узнала.

— Клара? — произнесла она.

Женщина медленно подошла.

— Я думала, он никогда не узнает.

Ричард выпрямился.

— Вам здесь нечего делать.

Клара посмотрела на него, потом на меня.

— Эвелин, у меня есть кое-что, что я должна была отдать вам пять лет назад.

Джулиан нахмурился.

— Кто вы?

— Бывшая личная помощница вашего отца.

Она достала из сумки маленький металлический футляр для очков. Внутри лежал сложенный лист с выцветшей печатью.

Ричард шагнул к ней.

— Клара, не совершайте ошибку.

— Ошибку совершила я, когда испугалась вас.

Она протянула бумагу мне.

— Это письмо, которое Эвелин отправила Джулиану в ночь перед разводом. Вы велели мне спрятать его…

ЧАСТЬ 3

— Не трогайте этот лист, — сказал Ричард.

Клара не остановилась.

Она передала письмо мне, и бумага дрогнула в моих руках. На верхнем углу стояла дата: за два дня до нашей годовщины. Под ней — моё имя и адрес клиники.

Джулиан смотрел на лист так, будто узнавал не бумагу, а собственную ошибку.

— Что там? — спросил он.

Я развернула письмо.

«Джулиан, я не изменяла тебе. Я беременна. Врач подтвердил три эмбриона. Я хочу рассказать всё лично и прошу тебя не принимать решений до нашей встречи».

Ниже стояла моя подпись.

А рядом — отметка о доставке, сделанная рукой Клары.

— Я отнесла письмо вашему отцу, — сказала она. — Он сказал, что передаст его вам.

Ричард резко перебил её:

— Это ничего не доказывает.

— Доказывает, — ответила Клара. — Потому что он приказал мне удалить письмо из вашей электронной почты и сказать Эвелин, что вы отказались его читать.

Джулиан медленно повернулся к отцу.

— Ты получил его?

Ричард молчал.

— Ты получил письмо? — повторил Джулиан.

— Я пытался защитить тебя.

— От чего?

— От женщины, которая собиралась забрать половину компании.

В коридоре стало так тихо, что я услышала гудение вентиляции.

— Я не требовала ни доли, ни денег, — сказала я.

— Пока была беременна, — ответил Ричард. — Потом всё изменилось бы. Твои разработки лежали в основе компании, а дети дали бы тебе влияние.

— Поэтому вы позволили ему думать, что я предала его?

— Я сохранил ему компанию.

Джулиан отшатнулся.

— Ты разрушил мой брак, чтобы сохранить акции?

— Я спас твоё будущее.

— Нет, — сказала я. — Ты спас своё кресло.

Клара достала второй документ.

— Здесь копия распоряжения. Ричард перевёл права на мои научные разработки в дочернюю фирму за три дня до развода. Подпись Джулиана подделана.

Я посмотрела на Джулиана.

— Поэтому ты так спешил подписать бумаги. Твой отец хотел, чтобы я ушла без претензий.

Он взял документ. На его лице сменились недоверие, ужас и стыд.

— Я думал, ты подписала отказ добровольно.

— Я подписала только развод. Остальное появилось позже.

Ричард впервые потерял уверенность.

— Даже если это правда, дети всё равно должны быть проверены.

— Будут, — сказала я. — Но теперь не ради твоего спокойствия.

Врач пригласил нас в кабинет. Через час три образца были взяты. Джулиан сидел рядом со мной, но не пытался коснуться моей руки. Он лишь смотрел на девочек, которые раскрашивали бумажные короны.

Когда врач вернулся, он положил на стол три заключения.

— Вероятность отцовства составляет девяносто девять целых девяносто девять сотых процента.

Софи подняла глаза.

— Значит, он наш папа?

Джулиан закрыл лицо ладонью.

Грейс перестала рисовать.

Эмма спросила:

— Он теперь будет жить с нами?

Я почувствовала, как внутри меня сжалось сердце.

— Это решать не результату теста, — ответила я.

Джулиан посмотрел на меня.

— Я хочу познакомиться с ними.

— Познакомиться можно за пять лет. Быть отцом — гораздо сложнее.

Он кивнул.

Ричард тем временем вышел в коридор. Его телефон зазвонил почти сразу. Он ответил, нахмурился, а потом посмотрел на Джулиана.

— Совет собран через час, — сказал он. — Кто-то передал им документы о переводе прав.

Джулиан даже не повернулся.

Ричард сжал телефон.

— Если ты пойдёшь против меня, компания рухнет.

— Возможно, — ответил Джулиан. — Но сначала рухнет твоя ложь.

Я думала, что на этом всё изменится. Но вечером, когда мы вышли из клиники, Мара получила сообщение и протянула мне телефон.

На экране было всего несколько слов: «Эвелин, приезжай одна. Я знаю, где хранятся оригиналы. Если Джулиан узнает, дети окажутся под угрозой»…