ЧАСТЬ 4 — Бывший муж сел рядом со мной в самолёте, чтобы похвастаться богатством, но у трапа его улыбка внезапно исчезла

ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение трижды.

Пальцы похолодели.

— Кто это? — спросил Джулиан.

— Не знаю.

Мара забрала телефон.

— Никуда одна ты не поедешь.

— В сообщении написано, что речь о детях.

— Именно поэтому это может быть ловушка.

Джулиан стоял у стены клиники, а за его плечом девочки спорили, кому достанется красный карандаш. Он услышал последние слова и сразу подошёл.

— Что случилось?

Я показала ему экран.

Он прочитал сообщение и побледнел.

— Оригиналы чего?

— Документов о переводе прав, — сказала Мара. — Если они существуют, твой отец не сможет назвать копию подделкой.

— И кто-то утверждает, что знает, где они.

— Кто-то, кто боится, что Ричард найдёт их раньше нас, — ответила я.

Джулиан посмотрел на меня.

— Мы поедем вместе.

— Там написано «одна».

— Тогда я останусь в машине.

— Ты не умеешь оставаться в машине.

— Сегодня научусь.

Это был почти прежний Джулиан — тот, который спорил до последнего, потому что привык получать ответ сразу. Но в его голосе исчезла привычная уверенность. Осталась только тревога.

Мы оставили девочек с Марой в детской комнате клиники и поехали к старому речному терминалу на южной окраине. Адрес пришёл через минуту. Место было заброшено: ржавые ворота, мокрый бетон, запах мазута и реки.

На часах было без двадцати семь.

— Оставайся здесь, — сказала я.

— Нет.

— Джулиан.

— Если там кто-то есть, я должен быть рядом.

— Пять лет назад ты не был рядом.

Он опустил глаза.

Эта фраза попала точно туда, куда я целилась.

— Знаю, — ответил он. — Поэтому сейчас не буду спорить.

Мы вошли в терминал через боковую дверь. На полу валялись обрывки упаковочной плёнки, под потолком мигала лампа. В дальнем конце помещения стоял старый металлический шкафчик.

Рядом ждала Клара.

Она держала в руках связку ключей и дрожала так сильно, что они звенели.

— Я боялась, что вы не придёте, — сказала она.

— Почему вы написали мне? — спросила я.

— Потому что утром Ричард вызвал меня к себе. Он знал, что я отдала вам письмо. Сказал, что если документы всплывут, он обвинит меня в краже.

Джулиан шагнул вперёд.

— Где оригиналы?

Клара указала на шкафчик.

— Я спрятала их после развода. Там были не только бумаги о ваших разработках. Там был первоначальный договор о компании.

— Что в нём? — спросил он.

Клара посмотрела на меня.

— Половина компании принадлежала Эвелин.

Я не сразу поняла смысл этих слов.

— Это невозможно.

— Возможно, — сказала Клара. — Вы внесли в дело свои научные разработки вместо денег. Ричард убедил Джулиана оформить всё как временную передачу прав, но в договоре был пункт о доле основателя. Вы были соосновательницей.

Джулиан закрыл глаза.

Я вспомнила первые годы компании: лабораторию в подвальном помещении, ночи без сна, формулы, написанные на бумажных стаканчиках, и его обещание, что мы построим это вместе. Потом появились инвесторы, дорогие костюмы и люди, которые перестали произносить моё имя.

— Почему ты не сказал мне? — спросила я у Джулиана.

— Я не знал.

— Ты подписывал документы.

— Ричард говорил, что это технические приложения. Я доверял ему.

— А мне нет.

Он не стал оправдываться.

Клара вставила ключ в замок.

В этот момент снаружи хлопнула дверь.

Ричард вошёл в терминал один, без охраны. На нём был тот же безупречный костюм, но воротник рубашки расстегнулся, а на виске выступил пот.

— Отойдите от шкафчика, — сказал он.

Джулиан встал между ним и мной.

— Ты пришёл уничтожить документы?

— Я пришёл забрать то, что принадлежит моей семье.

— Ты имеешь в виду компанию?

— Я имею в виду всё, что я создал.

— Нет, отец. Ты имеешь в виду всё, что украл.

Ричард перевёл взгляд на меня.

— Эвелин, ты не понимаешь, что произойдёт, если бумаги выйдут наружу. Ты получишь долю, но компания развалится. Ты оставишь тысячи людей без работы.

— Ты уже использовал этот страх, чтобы украсть у меня пять лет жизни.

— Я дал тебе возможность начать всё заново.

— Ты лишил меня возможности решить самой.

Ричард сделал шаг к шкафчику.

— Джулиан, отойди.

— Нет.

— Я твой отец.

— Именно поэтому я столько лет не задавал вопросов.

Он открыл шкафчик. Внутри лежали папки, завёрнутые в промасленную ткань. Клара достала верхнюю и протянула её мне.

На первой странице стояли две подписи: моя и Джулиана.

Под ними — пункт о доле основателя.

Джулиан прочитал документ, потом посмотрел на отца.

— Ты сказал, что она отказалась от прав.

— Она отказалась при разводе.

— От супружеских прав, — ответила я. — Не от прав создательницы компании.

Ричард рванулся к папке.

Джулиан схватил его за запястье.

— Не трогай её.

— Ты уничтожишь всё!

— Нет. Я прекращу выдавать твою ложь за наследство.

Ричард дёрнулся, но Джулиан отпустил его. Старик отступил и ударился спиной о металлический шкафчик. На лице у него появилась не ярость, а растерянность человека, который внезапно увидел цену собственных решений.

— Я делал это ради тебя, — сказал он.

— Нет, — ответил Джулиан. — Ты делал это ради власти надо мной.

В его кармане зазвонил телефон.

Он достал его и включил громкую связь.

— Джулиан, это совет директоров, — произнёс женский голос. — Мы ознакомились с документами Клары. Если ты подтвердил их подлинность, Ричард отстраняется от управления до независимой проверки.

Ричард медленно повернул голову.

— Ты уже передал документы совету?

— Я отправил им копии, — сказал Джулиан. — До того как приехал сюда.

— Предатель.

— Нет. Сын, который наконец прочитал бумаги от начала до конца.

Я посмотрела на него.

— И что будет с компанией?

— Она не моя целиком, — сказал Джулиан. — Она была нашей.

— Я не хочу возвращаться туда.

— Тебе не нужно возвращаться в лабораторию. Но ты имеешь право решить, что делать со своей долей.

Это был первый раз за всё время, когда он не пытался решить за меня.

Мы вернулись в клинику почти в девять. Девочки сидели на полу и строили из пластиковых кубиков замок. Когда Джулиан вошёл, Софи поднялась.

— Ты наш папа?

Он остановился.

Я видела, как ему трудно подобрать ответ.

— Да, — сказал он. — Но я ещё должен заслужить, чтобы вы так меня называли.

Грейс нахмурилась.

— А ты умеешь играть в кубики?

— Не умею.

— Тогда садись.

Он снял пальто и сел прямо на ковёр, не обращая внимания на дорогие брюки. Эмма принесла ему жёлтую папку с рисунками.

— Это наш замок, — объяснила она. — Тут три комнаты для нас и одна для мамы.

Джулиан посмотрел на рисунок.

— А для меня?

Эмма подумала.

— Тебе сначала надо построить лестницу.

— Почему?

— Чтобы подняться.

Он кивнул и взял первый кубик.

Я стояла у стола, держа в руках оригинальный договор. Внизу, под моей подписью, сохранилась маленькая клякса чернил. Я помнила, как поставила её в ту ночь, когда мы с Джулианом ещё верили, что строим одно общее будущее.

Мара подошла ко мне.

— Ты можешь потребовать половину компании.

— Знаю.

— Или продать долю и уйти.

— Знаю.

— Что ты выберешь?

Я посмотрела на Джулиана. Он неловко пытался прикрепить башню, а три девочки хором объясняли ему, что он всё делает неправильно.

— Сначала я создам фонд для женщин-исследователей, — сказала я. — На деньги от доли. Остальное вложу в проекты, которые не принадлежат ни одному Вэнсу.

— А Джулиан?

— Пусть впервые сам докажет, что умеет быть не наследником, а человеком.

Он услышал своё имя и поднял голову.

— Я согласен.

— Тебя никто не спрашивал.

— Знаю.

Софи протянула ему зелёный кубик.

— Папа, держи стену.

Он взял кубик обеими руками.

Клара стояла у двери и плакала, но я подошла к ней первой.

— Спасибо, что пришли.

— Я должна была прийти раньше.

— Да.

Она кивнула, принимая этот ответ без попытки оправдаться.

Ричард больше не вернулся. К утру совет отстранил его от управления, а Клара подписала официальное свидетельство о том, как были спрятаны документы. Джулиан не стал защищать отца и не попросил меня смягчить требования. Он передал все бумаги независимым специалистам и впервые поставил своё имя под правдой, а не под удобной версией семьи.

А я не простила его в тот день.

Прощение не появляется из одного анализа, одного договора или сцены в заброшенном терминале.

Но вечером Джулиан снова сел на ковёр рядом с девочками.

Эмма вручила ему жёлтую папку.

— Лестница готова, — сказала она. — Теперь докажи, что не упадёшь.

Он посмотрел на меня, а потом поставил первый кубик выше остальных.

— Я постараюсь.

Я ничего не ответила.

Три девочки засмеялись, и над их маленьким бумажным замком поднялась первая неровная башня — ровно такая, какую мы когда-то не смогли построить вдвоём.