Мачеха отправила меня в экономкласс с её чемоданами, но после посадки капитан вышел к пассажирам — и её улыбка исчезла

В тот момент, когда капитан самолёта вышел из кабины и направился прямо к моему ряду, мачеха впервые за много лет перестала улыбаться.

Я сидела у окна, прижимая к коленям маленькую сумку из тёмно-зелёной кожи. На застёжке виднелась потёртая серебряная птица — брелок, который отец подарил мне в день моего восемнадцатилетия. Он сказал, что птица напоминает ему о свободе. Виктория всегда называла эту вещь дешёвой безделушкой.

— Клэр, поднимись, — бросила она ещё у стойки регистрации. — Возьми мой большой чемодан. И этот тоже.

Она поставила передо мной два тяжёлых кофра, один из которых едва не ударил меня по ноге.

— Я думала, ты умеешь обращаться с багажом, — добавила Виктория.

— Умею, — ответила я.

Я не сказала, что у меня был билет в салон с повышенным комфортом, а на стойке регистрации сотрудница уже несколько минут пыталась объяснить Виктории, что произошла ошибка в списке пассажиров.

Виктория даже не дала мне открыть рот.

— Она летит со мной, — заявила она. — Посадите её туда, где осталось место.

Сотрудница посмотрела на экран, потом на меня. В её взгляде промелькнуло странное удивление.

— Мисс Клэр Беннет, пожалуйста, пройдите к стойке номер четыре.

— Она никуда не пойдёт, — резко сказала Виктория. — Клэр будет рядом со мной.

Я сжала ремень сумки. На коже остался красный след.

— Всё в порядке, — тихо произнесла я. — Я сама разберусь.

Но разбираться я не стала. Не сегодня. Мы летели в город, где отец провёл последние годы и где его похоронили ровно год назад. Я обещала себе не превращать годовщину его смерти в очередной скандал.

В самолёте Виктория заняла кресло у прохода в первом ряду. Я прошла дальше, в экономический салон, волоча её багаж и чувствуя на себе взгляды пассажиров.

— Клэр, ты точно не перепутала ряд? — громко спросила Виктория.

Несколько человек обернулись.

— Нет, — ответила я.

— Тогда всё правильно. Тебе там будет привычнее.

Мужчина через проход неловко кашлянул. Стюардесса замерла с папкой в руках.

— И не потеряй мои вещи, — продолжила Виктория. — Сама понимаешь, у тебя никогда не будет возможности компенсировать их стоимость.

Я поставила кофры на пол и пристегнула ремень. Металлическая пряжка впилась мне в ладонь.

— Не переживай, — сказала я. — Твои вещи будут в безопасности.

— В отличие от твоего будущего, — усмехнулась она.

Самолёт взлетел в 11:20. Виктория почти весь полёт рассказывала соседке, что я «никогда не умела устроиться в жизни», а после смерти отца якобы перебивалась случайными заказами. Я смотрела в иллюминатор и считала облака.

Она не знала, что я последние два года руководила отделом финансового планирования в компании отца. Не знала, что каждую неделю я тайно летала в разные города, проверяя её отчёты. Не знала и того, что отец оставил мне не деньги, а кое-что гораздо опаснее для человека, привыкшего владеть всем вокруг.

Когда шасси коснулось полосы, пассажиры начали собирать вещи. Капитан поблагодарил всех за полёт, но вдруг добавил:

— Прошу вас не вставать. Мне необходимо лично поприветствовать одного пассажира, которому я обязан гораздо большим, чем обычной благодарностью.

Виктория закатила глаза.

— Какой театр, — прошептала она. — Надеюсь, этот важный человек не задержит нас.

Дверь кабины открылась. Капитан вышел, снял фуражку и направился прямо ко мне. В салоне стало так тихо, что я услышала, как где-то над головами щёлкнула закрывающаяся полка.

Виктория резко повернула голову.

Капитан остановился возле моего ряда, протянул мне руку и произнёс:

— Мисс Беннет, я наконец могу сказать это при всех. Ваш отец просил меня дождаться именно этого дня…

И он потянулся к тонкой папке, которую держал под мышкой…

ЧАСТЬ 2

— …Ваш отец просил меня дождаться именно этого дня, — повторил капитан.

Его звали Алексей Морозов. Я знала это имя. Отец упоминал его в письмах, которые я находила среди рабочих бумаг, но Виктория каждый раз говорила, что Алексей был всего лишь пилотом, которому отец когда-то помог получить место.

Капитан достал из папки плотный лист с гербом компании и протянул его мне.

— Прочитайте, пожалуйста, вслух, — сказал он.

Я не сразу взяла документ. Пальцы стали холодными.

— Что происходит? — спросила Виктория, поднимаясь с кресла.

— Я не обращаюсь к вам, — спокойно ответил Алексей.

Пассажиры зашевелились. Женщина у прохода перестала застёгивать сумку. Ребёнок через ряд вытянул шею, пытаясь разглядеть происходящее.

Я развернула лист. Вверху стояла дата, которой я не знала: за три недели до смерти отца.

— «В присутствии капитана Алексея Морозова…» — начала я.

— Дальше, — прошептал он.

— «…я, Генри Беннет, подтверждаю, что все права на управление воздушным флотом и связанные с ним активы после моей смерти переходят к Клэр Беннет».

Виктория выхватила у меня документ.

— Это подделка.

— На нём подпись вашего мужа, — сказал Алексей.

— Мой муж был тяжело болен! Он не понимал, что подписывает.

— Он прекрасно понимал, — ответил капитан. — И именно поэтому попросил меня сохранить копию до годовщины его смерти.

Я смотрела на знакомый почерк. Отец всегда выводил букву «Г» чуть выше остальных. Даже на этом листе линия поднималась, будто пыталась вырваться за край бумаги.

— Почему вы ничего не сказали раньше? — спросила я.

Алексей посмотрел на Викторию.

— Потому что после смерти Генри все документы исчезли из его кабинета. А мне сообщили, что Клэр отказалась от управления компанией.

— Она действительно отказалась, — перебила Виктория. — У неё нет ни опыта, ни образования для такой ответственности.

— У меня диплом по управлению, — сказала я.

— Диплом не делает тебя хозяйкой.

Алексей повернулся к пассажирам.

— Дамы и господа, вы находитесь на борту самолёта, который принадлежит компании мисс Беннет. Она не просто пассажир. Она человек, благодаря которому этот рейс вообще состоялся.

У меня перехватило дыхание.

Год назад, ещё до похорон, я нашла в кабинете отца папку с расчётами. Компания была на грани краха. Виктория уверяла всех, что я ничего не понимаю в бизнесе, а сама собиралась продать воздушный флот иностранному перевозчику за бесценок. Я остановила сделку, внесла собственные накопления и договорилась с банками о реструктуризации долгов.

Но официально я оставалась лишь консультантом. Так требовал отец в последнем письме: «Не вступай в борьбу, пока не увидишь, кто действительно готов ради денег уничтожить всё».

Я думала, что это предупреждение касается чужих людей.

Виктория рванула папку из рук Алексея.

— Вы оба сговорились против меня!

— Нет, — сказал он. — Мы слишком долго ждали, чтобы вы сами показали, что делали.

— Что я делала?

Алексей достал второй лист. На нём стояла печать бухгалтерской службы и список переводов.

Виктория побледнела.

— Это внутренние платежи, — прошептала я.

— За последние десять месяцев, — ответил капитан. — Деньги уходили на счета фирмы, оформленной на человека по имени Ричард Коул. Генри не знал такого человека. Зато мы знаем, кто подписывал поручения.

Виктория сжала лист так сильно, что бумага пошла складками.

— Ты не посмеешь обвинять меня перед всеми, Клэр.

Я подняла глаза.

— Я пока вообще тебя не обвиняла.

В этот момент в передней части самолёта раздался резкий звонок. Старшая бортпроводница подняла телефон, выслушала несколько секунд и посмотрела на Алексея.

— Что случилось? — спросил он.

Она закрыла ладонью микрофон и сказала:

— В аэропорту нас ждёт человек, который утверждает, что работал с мистером Беннетом. Он говорит, что знает, кому на самом деле принадлежала фирма Ричарда Коула…

Виктория медленно опустила голову, будто уже поняла, кто именно вышел к трапу…

ЧАСТЬ 3

— …Кто именно? — спросила я.

Старшая бортпроводница посмотрела на Викторию.

— Марина Лебедева. Бывшая главная бухгалтерша компании мистера Беннета.

Виктория резко подняла голову.

— Её не пускайте на борт.

Алексей нахмурился.

— Самолёт уже стоит у закрытого рукава. Она поднимется через минуту.

— Я сказала, не пускайте!

Виктория схватилась за подлокотник. Золотой браслет на её запястье звякнул о пластик.

Я помнила этот браслет. Отец подарил его ей на десятую годовщину свадьбы. Несколько дней назад я увидела такой же в списке имущества, которое Виктория собиралась продать вместе с другими вещами из его кабинета.

Дверь самолёта открылась, и вошла женщина лет пятидесяти пяти в тёмном пальто. В руке она держала плоскую металлическую коробку.

— Клэр, — сказала Марина.

Я поднялась.

— Вы знали моего отца?

— Я работала с ним двадцать два года. И знала, кому он доверял, а кому только делал вид.

Виктория шагнула к ней.

— Марина, ты уволена. Тебе запрещено находиться в этом самолёте.

— Вы уволили меня год назад, — спокойно ответила Марина. — После того как я отказалась подписать документы о продаже компании.

— Потому что ты была некомпетентна.

— Потому что вы потребовали поставить подпись задним числом.

Марина открыла металлическую коробку. Внутри лежала тонкая тетрадь в тканевом переплёте, несколько нотариально заверенных листов и маленький ключ с биркой.

— Генри оставил это у меня, — сказала она. — Он просил передать всё Клэр, когда капитан объявит о переходе управления.

Я услышала собственное дыхание.

— Почему вы не пришли ко мне раньше?

Марина посмотрела на Викторию.

— Потому что после похорон она сказала мне, что Клэр уехала и не хочет иметь ничего общего с компанией. Я поверила. Это была моя ошибка.

Виктория засмеялась, но смех вышел сухим.

— Вы всерьёз думаете, что эта тетрадь что-то изменит?

Марина открыла первую страницу.

— Здесь записаны номера счетов, даты платежей и распоряжения. Генри начал вести записи, когда заметил, что деньги исчезают. Последняя запись сделана за два дня до его смерти.

Я наклонилась ближе. На странице стояло: «Если Клэр молчит, это не значит, что она не знает. Она ждёт доказательств».

Глаза защипало.

— Он знал, — прошептала я.

— Он знал всё, — ответил Алексей. — И просил меня продолжить его дело, пока ты не будешь готова принять его.

Виктория побледнела.

— Это абсурд. Генри оставил мне дом и все личные счета.

— Да, — сказала Марина. — Но не компанию. И не деньги, которые вы из неё вывели.

Я перелистнула тетрадь. Под последней записью стояла подпись Виктории. Не на документе о переводе — на распоряжении, которое направило средства на счёт Ричарда Коула.

— Кто он? — спросила я.

Марина ответила не сразу.

— Ричард Коул — это не настоящий владелец фирмы. Это имя человека, который согласился стать подставным директором.

— Где он сейчас?

Марина посмотрела на телефон.

— В аэропорт он приехал вместе со мной. И сказал, что готов рассказать всё, если ему гарантируют безопасность.

Виктория попятилась.

— Клэр, ты не понимаешь. Я делала это не ради себя.

— Тогда ради кого?

Она открыла рот, но не успела ответить. Телефон Алексея зазвонил. Он выслушал сообщение, затем медленно поднял взгляд.

— Ричард Коул не один. С ним нотариус, который оформлял ваши переводы.

Виктория схватила меня за руку. Её ногти впились в кожу.

— Если они войдут сюда, ты потеряешь всё, что осталось от отца.

Я высвободила руку.

— Нет. Я потеряю только твою версию его жизни.

В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране высветился номер отцовского кабинета, отключённый после его смерти.

Я нажала принять.

И услышала голос, который не должен был звучать из этой пустой комнаты…