Я пошутила над незнакомцем в холле, а через минуту весь персонал замолчал, когда секретарь назвала его имя

Я поняла, что только что высмеяла хозяина компании, когда секретарь побледнела и назвала мужчину рядом со мной Романом Вейлом.

За двенадцать минут до этого я сидела в мраморном холле, сжимая в ладони старый жетон чикагского метро. Латунный кружок нагрелся от пальцев, а выцарапанная на нём цифра девяносто восемь больно впивалась в кожу. Это была единственная вещь, оставшаяся от отца.

Я пришла в «Вейл холдингс» на собеседование помощника руководителя и уже мысленно провалилась. Моя арендодательница прислала утром третье сообщение о повышении платы, а банковский счёт выглядел так, будто его ограбили.

Мужчина рядом казался ещё напряжённее меня.

Высокий. В идеально сидящем чёрном костюме. С холодными серыми глазами и часами, которые стоили дороже моей машины. У него не было ни папки, ни резюме, ни даже телефона в руке. Он просто смотрел на двери лифта.

— Вы тоже ждёте собеседования? — прошептала я.

Он медленно повернул голову.

— Возможно.

— Тогда вы нервничаете хуже меня. Уже десять минут смотрите на лифт так, будто он должен вам денег.

В уголке его рта что-то дрогнуло.

Я решила, что победила.

— Я Эмма.

— Роман.

Он пожал мою руку. Крепко, но без грубости.

— Управление? — спросила я.

— Почему вы так решили?

— Вы выглядите так, будто сегодня уже кого-то уволили.

На этот раз он почти рассмеялся.

— А если я действительно кого-то уволил?

— Тогда не скрещивайте руки на собеседовании. Вы выглядите пугающе.

— Я и есть пугающий.

Я засмеялась, потому что решила, что он шутит.

За стеклянными дверями трое мужчин одновременно повернули головы. Секретарь перестала печатать. На верхней галерее охранник наклонился к камере и что-то сказал в рацию.

Я ничего этого не заметила.

— Я весь день репетировала ответы, — призналась я. — Где вижу себя через пять лет, какая у меня слабость, почему хочу работать здесь.

— И что ответите на последний вопрос?

Я наклонилась ближе.

— Что восхищаюсь культурой компании и стремлюсь к профессиональному росту.

— Вы так не думаете.

— Мне нужны медицинская страховка и зарплата. Моя хозяйка уже установила с арендой духовную связь.

Роман тихо рассмеялся.

— По крайней мере, вы честны.

— На собеседовании честность опасна. Нужно говорить, что ваша слабость — чрезмерная забота о других.

Он долго смотрел на меня.

Слишком долго.

Я почувствовала, как жетон впился в ладонь.

— Вы не принесли резюме, — сказала я, лишь бы заполнить тишину.

— Мне не нужно.

— Такая уверенность?

— Что-то вроде этого.

— Тогда постарайтесь выглядеть так, будто заслуживаете это кресло, но не считаете, что остальные должны его потерять.

Его лицо вдруг стало совершенно серьёзным.

— Интересная мысль.

— Это не мысль. Это выживание.

Мои собственные слова повисли между нами.

В этот момент из-за стойки вышла секретарь. Она держала планшет обеими руками, но пальцы заметно дрожали.

— Господин Вейл.

Я перестала дышать.

Мужчина рядом поднялся.

— Комитет уже ждёт вас, сэр, — продолжила секретарь.

Я посмотрела на серебряный знак за её спиной.

«Вейл холдингс».

Потом на Романа.

Потом снова на знак.

— Роман Вейл? — выдохнула я.

— К сожалению.

В памяти всплыли все слухи, которые я слышала о самом влиятельном человеке Чикаго. Владельце башни. Миллиардере. Человеке, чьё имя произносили тише обычного. О боссе, которого боялись даже те, кто делал вид, что не верит в его связи с преступным миром.

Я только что советовала ему, как вести себя на собеседовании.

— Я сказала, что ваша компания может вас не принять, — прошептала я.

— Это была моя любимая часть.

Он сделал два шага к коридору и остановился.

— Эмма.

— Да?

— Возьмите с собой свой жетон.

Я замерла.

— Откуда вы знаете, что он мой?

Роман посмотрел на мою сжатую ладонь, а потом на закрытые двери конференц-зала.

— Потому что ваш отец носил такой же.

Жетон выпал на ковёр.

Секретарь резко закрыла дверь, а Роман наклонился, чтобы поднять его. Но прежде чем его пальцы коснулись металла, из коридора донёсся голос:

— Господин Вейл, пора показать ей, почему её отец так и не вернулся домой.

Роман медленно выпрямился и посмотрел на дверь…

ЧАСТЬ 2

Роман медленно выпрямился и посмотрел на дверь. На его лице больше не было даже тени улыбки.

Я подняла жетон раньше него. Металл оказался ледяным, хотя секунду назад горел в моей ладони.

— Что он имел в виду? — спросила я.

— В конференц-зале объясню.

— Нет. Сейчас.

Секретарь побледнела ещё сильнее.

Роман повернул голову к ней.

— Мира, закройте внешний вход. Никого не выпускать до моего распоряжения.

— Но господин Вейл…

— Сейчас.

В его голосе не было громкости. Только такая спокойная сила, от которой у меня пересохло во рту.

Мы вошли в конференц-зал в девять сорок семь утра. За длинным ореховым столом сидели четыре человека. На стене светился экран с расписанием, а рядом с окном стоял мужчина лет пятидесяти с серебряной тростью и лицом, которое я сразу возненавидела, хотя не знала почему.

— Виктор Шоу, директор службы безопасности, — представил его Роман.

Виктор улыбнулся.

— А это, значит, дочь Дэниела Коула.

Мой желудок сжался.

— Вы знали моего отца?

— В этой компании многие знали вашего отца.

— Он работал здесь?

— Когда-то, — ответил Виктор.

Роман бросил на него короткий взгляд.

— Достаточно.

— Вы привели её сюда именно сегодня, — продолжил Виктор. — Странно, что она всё ещё думает, будто пришла на обычное собеседование.

Я повернулась к Роману.

— Я пришла на обычное собеседование?

— В начале — да.

— А теперь?

Он подошёл к экрану и взял указку. На расписании были встречи, перелёты, проверки складов, ужин с инвестором и закрытое совещание в архивном отделе.

— Выполните практическое задание, — сказал он. — Найдите ошибки.

— Сейчас?

— Именно сейчас.

Я заставила себя подойти к экрану. На стеклянной поверхности отражалось моё бледное лицо. Жетон лежал в кармане пальто и тяжело тянул ткань вниз.

— Эти два совещания пересекаются, — сказала я. — Перелёт из О’Хары прибывает за сорок минут до встречи на другом конце города. Невозможно. А разрешение на таможенное оформление истекает раньше юридической проверки.

Операционный директор нахмурился.

— Мы специально добавили три ошибки.

— Здесь четыре.

Я указала на нижнюю строку.

— Закрытая встреча в архивном отделе обозначена как личная. Но в восемь вечера архив закрыт, а человек, который записан рядом с ней, умер восемнадцать лет назад.

В комнате стало тихо.

Я приблизилась к экрану.

В строке стояли инициалы: Д. К.

— Это не может быть совпадением, — прошептала я.

Виктор постучал наконечником трости по полу.

— Совпадения случаются, мисс Коул.

— Не в расписании человека, которого ваша компания официально объявила пропавшим без вести.

Роман забрал пульт.

— Кто сказал вам, что Дэниел Коул пропал?

— Моя мать. До самой смерти она ждала его у окна каждую пятницу. А потом перестала говорить о нём совсем.

— Ваш отец не был объявлен умершим, — произнёс Роман.

— Тогда почему все ведут себя так, будто он мёртв?

Никто не ответил.

Виктор медленно встал. Его трость оставила на полированном дереве тонкую влажную полоску от растаявшего снега.

— Роман, это уже не собеседование.

— Я знаю.

— Вы обещали комитету, что не будете втягивать её.

— Я обещал, что не втяну её без выбора.

Роман открыл папку, лежавшую перед ним. На верхнем листе я увидела фотографию. На ней был молодой мужчина с густыми тёмными волосами и знакомой привычкой чуть наклонять голову, будто он слушал собеседника внимательнее всех.

Мой отец.

Под снимком стояла дата: двенадцатое ноября тысяча девятьсот девяносто восьмого года.

У меня задрожали колени.

— Где вы это нашли?

— В сейфе моего отца после его смерти.

— Почему не связались со мной?

— Потому что двадцать лет назад человек, который искал эту фотографию, убил двоих свидетелей.

Виктор резко повернул голову.

— Роман.

— Она имеет право знать.

— Вы понятия не имеете, что делаете, — процедил Виктор.

Тогда я заметила деталь, от которой холод прошёл по спине. На его трости была серебряная накладка в форме раскрытого глаза. Такой же знак я помнила на старой коробке отца. В детстве он запрещал мне к ней прикасаться.

Роман тоже посмотрел на трость.

— Вы всё ещё носите этот знак.

Улыбка Виктора исчезла.

— А вы всё ещё задаёте вопросы, на которые не готовы услышать ответы.

В этот момент снаружи раздался глухой удар. Потом ещё один. Свет в зале мигнул и погас.

Кто-то закричал в коридоре.

Роман мгновенно оказался рядом со мной и заслонил меня плечом.

— Никому не двигаться.

— Что происходит? — прошептала я.

— Кто-то отключил внутреннюю систему безопасности.

Виктор усмехнулся в темноте.

— Возможно, ваш новый помощник уже сделал первый шаг к своей настоящей работе.

На стене загорелся аварийный экран. На нём появилась видеозапись из подземного гаража. Человек в капюшоне входил в башню ночью, а затем поднимал лицо к камере.

Я узнала его.

Это был мой отец.

Роман сжал кулак.

— Запись датирована вчерашним вечером, — сказал он.

На экране мужчина наклонился к камере и произнёс беззвучные слова. Я не слышала их, но прочитала по губам.

«Не верь Роману».

А потом экран погас, и в полной темноте рядом со мной щёлкнул затвор оружия…

ЧАСТЬ 3

А потом экран погас, и в полной темноте рядом со мной щёлкнул затвор оружия.

Я не успела закричать. Роман толкнул меня под стол, и пуля разбила стеклянную панель над моей головой. Осколки посыпались на папки, как ледяной дождь.

— Лежать! — крикнул он.

В коридоре раздались шаги и короткая ругань. Через несколько секунд охранники ворвались в зал и прижали к стене молодого мужчину в форме технического работника. Оружие выпало из его руки и заскользило по ковру.

Я сидела на полу, прижимая к груди жетон.

Роман опустился рядом.

— Вы ранены?

— Нет.

— Уверены?

— Я только что видела своего отца на записи, а через секунду в меня стреляли. Я не уверена вообще ни в чём.

Он протянул руку, но я не взяла её.

— Вы знали, что он жив?

Роман медленно кивнул.

— Я подозревал.

— Вы наняли меня, чтобы найти его?

— Я нанял вас, потому что только вы могли открыть его тайник.

— Какой тайник?

Роман достал из папки старый снимок и положил рядом с моим жетоном. На фотографии отец стоял возле станции метро. В руке он держал точно такой же латунный жетон.

— Дэниел был бухгалтером моего отца, — сказал Роман. — Он обнаружил, что деньги из компании уходят не к тем людям. Он собрал доказательства и спрятал их. В день исчезновения он передал моему отцу одну фразу: «Девочка знает, где искать».

Я почувствовала, как в груди что-то оборвалось.

— Я была ребёнком.

— Вам было шесть лет. Но вы часто ходили с ним на старую станцию. Он учил вас считать ступени до закрытого тоннеля.

Я вспомнила запах ржавчины, горячую ладонь отца и его голос: «Если когда-нибудь потеряешься, ищи место, где поездов больше нет».

Я думала, что это игра.

— Почему вы не рассказали мне раньше?

— Потому что каждый, кто пытался добраться до тайника, погиб или исчез.

Виктор резко рассмеялся.

— Как трогательно. Вы действительно собираетесь поверить человеку, который двадцать лет скрывал правду?

Роман повернулся к нему.

— Ты слишком много говоришь для человека, которого только что узнали на записи.

Виктор побледнел.

Один из охранников включил свет. На стене снова появилась запись, но теперь со звуком. Мужчина в капюшоне снял маску. Это был Дэниел Коул — старше, с седыми волосами и глубоким шрамом над бровью, но это был он.

— Роман, если ты показываешь это Эмме, значит, я больше не могу прятаться, — сказал отец с экрана. — Доказательства находятся не у тебя и не у меня. Они у человека, который двадцать лет делал вид, что охраняет тебя.

Виктор отступил на шаг.

— Ложь.

На записи отец продолжил:

— В день моего исчезновения Виктор Шоу подставил меня. Он убил твоего отца, Роман, и забрал деньги. Я выжил только потому, что один из водителей вывез меня из города. Я не возвращался к Эмме, потому что Виктор обещал уничтожить её, если я появлюсь.

У меня задрожали губы.

— Ты мог прийти, — прошептала я экрану. — Хотя бы один раз.

Отец словно услышал меня.

— Эмма, прости. Я следил за тобой издалека. Внутри жетона есть ключ. Он открывает камеру хранения на станции Ривер-Норт. Там лежит то, что докажет всё.

Роман резко посмотрел на мою ладонь.

Я перевернула жетон. Крошечная крышка, которую я никогда не замечала, отошла от удара. Внутри блеснула тонкая металлическая пластинка с номером камеры.

Виктор шагнул к двери.

— Если вы откроете её, погибнут все, кто связан с этим делом.

— Вы только что признались, — сказал Роман.

— Я предупреждал.

Он бросился к аварийному выходу, но охранники схватили его. Виктор вырвался и посмотрел на меня.

— Твой отец не хочет тебя спасать, Эмма. Он хочет, чтобы ты стала причиной новой войны.

Я впервые не испугалась.

— Тогда почему вы так боитесь маленького жетона?

В этот момент зазвонил телефон Романа. Он ответил, слушал несколько секунд, а затем его лицо стало серым.

— Что случилось? — спросила я.

Роман посмотрел на меня.

— Камеру на станции уже вскрыли.

— Кто?

— Дэниел Коул.

Он положил телефон на стол.

— И он оставил там письмо лично для тебя. Но это ещё не самое страшное. В письме сказано, что человек, которому мы доверяли все эти годы, сейчас едет к твоей матери домой…