ЧАСТЬ 4

Я не сразу поняла, что говорящий на другом конце провода назвал моё имя.

— Какая задолженность? — спросила я.

В столовой пахло остывшим чаем и древесной пылью. За спиной Ванессы потрескивало полено, хотя никто не подкладывал его в огонь.

— Кредит на реконструкцию лоджа, — ответил мужчина. — Сумма значительная. В документах указано, что вы выступаете поручителем.

— Я ничего не подписывала.

— Поэтому я и советую вам приехать сегодня. Есть ещё один документ, который вызывает вопросы.

Грегори рванулся к телефону.

— Дайте сюда.

Я отступила, прижимая трубку к уху.

— Что за документ?

— Заявление о переводе долга на нового владельца. Подпись очень похожа на вашу, но поставлена другим человеком.

Ванесса закрыла глаза.

Дедушка Раймон медленно опустился на стул.

— Вот зачем они торопились, — сказал он. — Не только ради продажи.

Грегори резко повернулся к нему.

— Вы не понимаете финансовых вопросов.

— Зато я понимаю, когда меня используют.

Я смотрела на Ванессу. Она плакала молча, но теперь в её лице было не раздражение и не привычная уверенность. Там был страх человека, который увидел край пропасти и понял, что рядом больше никого нет.

— Ты знала о долге? — спросила я.

Она покачала головой.

— Не обо всём.

— Но знала, что он собирается оформить бумаги на меня?

Ванесса не ответила.

Этого хватило.

Отец поднялся.

— Ванесса, ты сказала, что это обычная сделка.

— Потому что иначе ты бы не помог! — выкрикнула она. — Ты бы снова начал читать ей лекции о семейной ответственности!

— Я не знал, что там её имя.

— Ты знал, что нужно держать Росси подальше от дедушки!

Мать вцепилась в край стола.

— Мы думали, что спасаем Ванессу.

Я посмотрела на неё.

— Поэтому решили, что спасать меня необязательно?

Она заплакала.

Я ожидала от себя злости, крика, желания разбить что-нибудь тяжёлое. Но внутри было только странное спокойствие. Все эти годы я считала себя слабой, потому что первой звонила, приезжала, уступала. Теперь вдруг поняла: я не уступала по доброте. Я отдавала другим право распоряжаться моей жизнью, потому что боялась однажды оказаться лишней.

Телефон снова зазвонил.

— Росси, — сказал банковский служащий, — нам нужно получить от вас заявление об отказе от поручительства до четырёх часов. Иначе задолженность будет считаться действующей.

— Я приеду.

Грегори усмехнулся.

— Вы ничего не докажете. Бумаги уже поданы.

Элдон спокойно снял очки.

— Не все.

Он достал из своего портфеля копию документа и положил её перед Грегори.

— Вчера вечером я отправил в банк уведомление о том, что подпись Росси не подтверждена. Но есть кое-что важнее. Ваша заявка на кредит содержит пункт, согласно которому заёмщик обязан лично присутствовать при оформлении. В день подписания Росси находилась на работе. Это подтверждается её пропуском и журналом смен.

Я вспомнила тот день. Восемнадцатое число, дождь, восемь часов в мастерской по ремонту медицинского оборудования. Я тогда задержалась почти до полуночи, потому что у клиента сломался аппарат для дыхания.

Грегори побледнел.

— Это ничего не доказывает.

— Доказывает достаточно, чтобы банк заморозил сделку, — ответил Элдон.

Ванесса повернулась к мужу.

— Ты говорил, что всё законно.

— Замолчи.

— Ты говорил, что Росси сама подпишет, когда узнает о доме.

— Я сказал, замолчи!

Раймон поднял трость и ударил ею по полу. Звук разнёсся по столовой.

— Убирайтесь оба.

Грегори рассмеялся, но смех быстро оборвался.

— Вы выгоняете нас из дома, который собирались отдать ей?

— Я выгоняю вас из места, где вы пытались украсть будущее у моей внучки.

Ванесса посмотрела на меня.

— Росси, я не хотела, чтобы всё так вышло.

— Но хотела, чтобы я уехала.

Она кивнула.

— Да.

Признание оказалось тяжелее любых оправданий.

— Почему?

Ванесса вытерла щёку.

— Потому что дедушка всегда смотрел на тебя так, будто ты заслужила его доверие. Ты приезжала, помогала ему, слушала его истории. Я думала, если он отдаст лодж тебе, у нас ничего не останется.

— Ты могла попросить.

— Я не умела просить. Я умела только добиваться.

Грегори схватил её за локоть.

— Мы уходим.

— Отпусти меня.

— Ванесса.

Она вырвала руку.

— Ты использовал меня так же, как я использовала Росси.

Он замер. В его лице впервые появилась не злость, а растерянность.

Дедушка посмотрел на меня.

— Документы можно подписать в понедельник. Но я хочу знать: ты возьмёшь лодж?

За окном плескалась вода. На причале покачивалась маленькая красная лодка, та самая, в которой бабушка когда-то учила меня держать весло.

— Не как награду, — сказала я. — И не как доказательство, что я лучше них.

— А как?

— Как место, где никто больше не будет решать, кому можно чувствовать себя семьёй.

Раймон улыбнулся.

— Тогда он твой.

Отец подошёл ко мне. Он выглядел старше, чем утром.

— Росси, я виноват.

— Да.

Он вздрогнул от моей прямоты.

— Я не прошу тебя забыть.

— И не надо. Если хочешь остаться в моей жизни, начни с правды. Не с подарков, не с просьб и не с фразы «не раздувай проблему».

Мать кивнула сквозь слёзы.

— Что нам сделать?

Я посмотрела на дверь, за которой уже исчезали шаги Ванессы и Грегори.

— Сегодня вы поедете со мной в банк. Вы оба подтвердите, что я не подписывала кредит. Потом вернётесь сюда и заберёте свои вещи. Но не трогайте бумаги дедушки.

Отец согласился.

Мать тоже.

Тео остался у стола, крепко сжимая полотенце.

— А я? — спросил он.

— Ты можешь помочь мне разобрать комнаты. Лили не виновата в том, что взрослые решили измерять семью количеством дверей.

Он впервые за всё утро улыбнулся.

— Тогда я начну с той комнаты, которую отдали ей.

— Нет, — сказала я. — Пусть Лили сама решит, где хочет спать.

Дедушка тихо засмеялся.

Позже, когда мы собирались ехать в город, я поднялась наверх. На двери самой светлой комнаты висела бумажная табличка, которую Лили нарисовала фломастерами: «Комната принцессы».

Я сняла её и отнесла девочке.

— Хочешь оставить?

Лили прижала табличку к груди.

— А ты теперь будешь жить здесь?

— Иногда. Но это не значит, что ты должна отдавать мне свою комнату.

Она подумала и спросила:

— А можно поставить вторую кровать?

Я присела перед ней.

— Можно.

— Тогда ты будешь приезжать?

Я посмотрела на её открытку для дедушки. На сгибе осталась полоска красного воска от свечи, которой она украшала рисунок.

— Буду. Но только если мы заранее спросим друг друга, кто где хочет спать.