Мой избитый парень ворвался за мной в закрытый клуб, но после одного вопроса хозяина его лицо побледнело

Когда я вбежала в закрытый клуб босса мафии босиком и в крови, музыка оборвалась так резко, будто кто-то перерезал ей горло.

На чёрном мраморе остались красные следы моих ступней. Я почти не чувствовала правую ногу, рёбра горели при каждом вдохе, а порванное платье цеплялось за колени. Но я всё равно бежала дальше, потому что за стеклянными дверями клуба уже раздавался голос Маркуса.

— Лена! Ты думаешь, спрячешься от меня?

Все повернулись ко мне. За столиками сидели люди, чьи фамилии печатали только в закрытых судебных документах. Судья замер с бокалом у губ. Женщина в бриллиантовом ожерелье медленно опустила телефон. Даже певица под золотыми лампами перестала держать ноту.

Я не знала, что это место принадлежит Адриену Вискари. Я знала только одно: если Маркус догонит меня, я не переживу эту ночь.

Наверху лестницы стоял мужчина в чёрном костюме без галстука. Одна рука лежала на перилах, другая была сжата в кулак. Он не выглядел удивлённым. Он выглядел так, будто уже знал, кто именно сделал мне больно.

Маркус ворвался следом через минуту. Его мокрые волосы прилипли ко лбу, на рубашке темнела кровь — моя кровь с разбитой каблуком ладони.

— Вот ты где, глупая маленькая дрянь, — процедил он.

Он увидел Адриена и замолчал.

Адриен медленно спустился по лестнице. Никто не остановил его. Никто даже не пошевелился.

— Она пьяна, — быстро сказал Маркус. — У неё истерика. Я отвезу её домой.

Я попыталась сказать, что это ложь, но боль разорвала грудь, и вместо слов вырвался хрип.

Адриен снял пиджак и накинул мне на плечи. От ткани пахло кедром и холодным дождём. На внутренней стороне лацкана была пришита маленькая медная булавка в форме ворона. Я почему-то вцепилась в неё пальцами, словно это был последний предмет в мире, который не мог исчезнуть.

— Кто это сделал? — спросил Адриен.

— Она моя, — выплюнул Маркус.

Адриен повернул голову.

— Больше нет.

В клубе стало так тихо, что я услышала удары дождя по окнам.

— Вы не знаете, кого защищаете, — нервно усмехнулся Маркус.

— Я знаю, кто ты, Маркус Блейк. Старший адвокат. Две жалобы о преследовании, закрытые твоей фирмой. Бывшая девушка, попавшая в больницу после падения с лестницы. Отец, чьи карточные долги исчезли за три дня до того, как ты начал встречаться с Леной.

У меня похолодели пальцы.

Я никогда не рассказывала Адриену об отце Маркуса.

— Ты следил за мной? — прошептала я.

— Нет, — ответил он. — Я расследую угрозы.

Маркус вдруг указал на меня.

— Спроси её, кто была её мать.

Я застыла.

— Моя мать умерла, когда мне было семь лет.

Маркус улыбнулся без тени тепла.

— Так тебе сказали.

Колени подогнулись. Адриен поймал меня прежде, чем я ударилась о пол.

— Марко, врача, — приказал он.

Маркус попятился к двери.

— Ты пожалеешь, Вискари.

— Ты больше не позвонишь ей, не подойдёшь к ней и не произнесёшь её имя, — тихо сказал Адриен. — Иначе я объясню тебе, почему этот город меня боится.

Последнее, что я запомнила, — его руку у себя под затылком и медную булавку-ворона, зажатую в моей ладони. А потом всё погрузилось во тьму.

Когда я открыла глаза, за окном уже бушевал ночной дождь. Я лежала в незнакомой спальне, а Адриен стоял у окна спиной ко мне.

— Где я?

— В безопасности.

Дверь открылась. Вошёл широкоплечий мужчина с мокрым конвертом в руке.

— Мы обыскали квартиру Блейка, — сказал он. — Это нашли под половицей.

Адриен вскрыл конверт. Из него выпала фотография: я в двенадцать лет стояла у своего детского дома. За моей спиной была женщина, но её лицо кто-то яростно исцарапал.

На обороте чернели слова: «Найти девочку, пока Вискари не узнает, что она выжила».

Адриен долго смотрел на надпись, потом перевёл взгляд на меня.

— Лена, как звали твою мать?

Я открыла рот, но в этот момент окно взорвалось от выстрела. Адриен рванулся ко мне, а мужчина с конвертом уже тянулся к папке, лежавшей под фотографией…

ЧАСТЬ 2

Мужчина с конвертом вытащил из папки несколько листов и прижал их к груди, пока Адриен закрывал меня собой. Осколки стекла посыпались на ковёр, один блеснул возле моей руки.

— Все вниз! — крикнул он.

В коридоре загремели шаги. Где-то на первом этаже закричала женщина, затем хлопнули три двери подряд. Я слышала собственное дыхание и чувствовала, как медная булавка-ворон впивается в ладонь.

— Ты ранена? — спросил Адриен, не оборачиваясь.

— Нет… кажется.

— Не двигайся.

— Кто стрелял?

— Тот, кто боится этой фотографии.

Он выхватил из папки верхний лист. Бумага была старой, края покрывали коричневые пятна, а внизу стояла печать нотариуса. Я успела увидеть только своё детское имя — Елена Морозова — и дату, которую помнила по свидетельству о смерти матери.

— Что это? — спросила я.

Мужчина, представившийся Марко, посмотрел на Адриена.

— Скажи ей.

— Не сейчас, — отрезал Адриен.

— Если не сейчас, то когда? Когда люди, которые следили за ней четырнадцать лет, войдут через парадную дверь?

Адриен резко повернулся.

— Кто следил?

Марко разложил документы на столе. Там были фотографии моей школы, автобусной остановки, маленькой кофейни возле университета. На одной я спала в машине отца. На другой покупала мороженое в день своего восемнадцатилетия.

Я отшатнулась.

— Это невозможно.

— Возможно, — сказал Марко. — На обороте каждой фотографии дата и подпись одного и того же наблюдателя.

Я провела пальцем по снимку, где стояла у больницы. На моей шее был тот же красный шарф, который бабушка связала мне перед смертью. Я помнила этот день. Помнила, как думала, что никто меня не видит.

Меня сто лет никто не видел.

Кроме них.

Адриен поднял телефон.

— Проверьте камеры на восточной улице. И найдите, откуда стреляли.

— Уже нашли, — ответил Марко. — Пустая квартира напротив. Стрелок ушёл за две минуты до выстрела.

— Значит, он хотел напугать нас.

— Или заставить нас открыть папку.

Адриен посмотрел на меня.

— Ты знаешь имя Елены Морозовой?

Я медленно кивнула.

— Это имя моей матери. Но в свидетельстве написано, что она умерла от пожара. Мне было семь.

— Тело нашли? — спросил Марко.

— Нет. Сказали, что всё сгорело.

Марко опустил глаза.

— Потому что пожара не было.

У меня задрожали губы.

— Откуда ты знаешь?

Он достал из папки копию старого отчёта. В графе «место происшествия» стоял адрес, которого я никогда не видела. Под ним — подпись следователя и приписка: «Свидетельница передана под защиту». Имя свидетельницы было зачёркнуто.

Адриен молчал слишком долго.

— Ты знал? — спросила я.

— Я знал только, что много лет назад одна женщина помогла уничтожить сеть, через которую мой отец отмывал деньги. Я не знал её имени.

— Твой отец?

— Он умер десять лет назад. Но его люди не умерли.

Телефон Адриена зазвонил. На экране высветился неизвестный номер. Он включил громкую связь.

— Ты нашёл девочку, — произнёс искажённый голос.

Я узнала интонацию раньше, чем слова. Так Маркус говорил, когда хотел казаться спокойным.

— Где моя мать? — спросила я.

В ответ раздался тихий смешок.

— Задай этот вопрос человеку, который сидит рядом с тобой.

Адриен сжал челюсть.

— Передай Маркусу, что он ошибся дверью.

— Он не ошибался. Он просто не знает, что его собственная семья много лет хранила тайну от него.

Связь оборвалась.

Я повернулась к Адриену.

— Что он имел в виду?

Он не ответил. Вместо этого открыл последний лист из папки. Там был список имён, банковских переводов и короткая запись, сделанная рукой моей матери: «Если Лена жива, не доверяйте Вискари. Его отец предал меня».

Адриен прочитал строчку дважды. Лицо его стало жёстким.

— Значит, твой отец был не единственным человеком, которому она не доверяла, — сказала я.

— Я не мой отец.

— Но ты его сын.

За дверью послышались быстрые шаги. Марко взялся за оружие, а Адриен наклонился к документам.

— Здесь есть ещё одна страница, — сказал он.

— Что на ней?

Он перевернул лист и увидел фотографию, приклеенную к обратной стороне. На ней моя мать стояла у больничной койки, живая, с рукой на животе.

Под снимком была дата, сделанная всего три месяца назад.

А рядом — адрес места, куда её привезли сегодня ночью…

ЧАСТЬ 3

Адрес внизу фотографии вёл в частную клинику на окраине города. Я узнала её сразу: белое здание за высоким забором, куда Маркус однажды отвёз меня, когда я вывихнула запястье. Тогда он сказал, что это просто знакомый врач.

— Она там? — спросила я.

Адриен не ответил. Он смотрел на фотографию так, будто пытался силой взгляда изменить дату.

— Марко, машину.

— Сначала покажи ей запись, — сказал Марко. — Иначе она поедет туда вслепую.

Он вставил в старый проигрыватель карту памяти. На экране появилась моя мать. Она выглядела старше, чем я помнила, но глаза были те же — тёмные, внимательные, с маленькой родинкой у правой брови.

Я перестала дышать.

— Если ты смотришь это, значит, меня снова нашли, — сказала она. — Лена, прости меня. Я не умерла в пожаре. Я спряталась, потому что знала: люди, против которых я выступила, будут искать тебя через меня.

У меня задрожали руки.

— Мама…

На записи она продолжила:

— Я была бухгалтером у Виктора Вискари, отца Адриена. Я нашла книги, доказывающие, что он покупал судей, полицейских и адвокатов. Я передала копии прокурору, но Виктор узнал об этом. Он приказал убрать меня. Тогда я исчезла и подделала собственную смерть. Лене я оставила только ложь, потому что иначе её бы использовали, чтобы добраться до меня.

Адриен опустил голову.

— Мой отец знал, что она жива.

— И твоя мать? — спросила я.

— Нет. Моя мать умерла раньше. Я ничего не знал.

На экране Елена достала из кармана маленький металлический жетон с изображением ворона.

— Если Адриен нашёл тебя, не верь ему сразу. Его отец предал меня через человека, которому я доверяла. Но если на его пиджаке всё ещё есть медная булавка, значит, он носит знак отдела, который однажды спас меня. Адриен не знает всей правды. Расскажи ему о ночном архиве.

Запись оборвалась.

В комнате никто не произносил ни слова.

Я посмотрела на булавку в своей ладони.

— Ты носишь её зачем?

Адриен снял пиджак и показал лацкан.

— Это единственное, что осталось от женщины, которая спасла моего младшего брата. Я думал, она погибла.

Марко резко поднял голову.

— Ночной архив. Вот почему Виктор сжёг старый склад.

— Где он? — спросила я.

— Под зданием суда. Вход через заброшенную станцию метро.

В этот момент телефон Адриена снова зазвонил. На экране был номер клиники.

— Говорите, — сказал он.

Женский голос на другом конце дрожал.

— Господин Вискари, мы нашли госпожу Морозову. Она жива, но её увезли десять минут назад. Перед отъездом она оставила записку для Лены.

— Что в ней?

— Только одно предложение: «Не открывай архив одна».

Я почувствовала, как внутри меня всё обрушилось.

— Кто её увёз?

— Мужчина предъявил удостоверение адвоката. Имя… Маркус Блейк.

Адриен сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.

Марко включил второй экран. На нём появилась прямая трансляция с камеры у клиники. Маркус заталкивал мою мать в чёрную машину. Перед тем как закрыть дверь, он поднял лицо к камере и улыбнулся.

Затем на экране возникло новое сообщение: «Лена, приезжай в архив одна, иначе мать умрёт».

Адриен взял оружие.

— Ты останешься здесь.

Я поднялась, несмотря на боль.

— Нет. Он забрал мою мать из-за меня.

— И именно поэтому рассчитывает, что ты придёшь.

— Тогда мы дадим ему то, чего он не ждёт.

Адриен посмотрел на меня, потом на медную булавку-ворона.

— Что ты знаешь о ночном архиве?

Я вспомнила одну фразу, которую мать повторяла мне в детстве, принимая меня за руку перед сном: «Если когда-нибудь увидишь ворона на двери, считай до семи и не входи».

Я подняла глаза.

— Я знаю, где дверь.

Но Маркус ещё не знал, что в ту ночь в архиве его ждала не только я…