ЧАСТЬ 4

Марина не договорила, потому что в зале зазвонил её телефон.

Она взглянула на экран и отошла к краю сцены.

— Да?

Мы всё ещё стояли рядом. Эмма держала меня за локоть, Софи прижимала к груди папку, а Лили не выпускала рамку с фотографией Лоры.

Марина слушала молча, но по её лицу я понял: дело было серьёзнее, чем ошибка в бумагах.

— Кто подписал доверенность? — спросила она.

Пауза.

— Понятно. Не трогайте документы. Я буду через двадцать минут.

Она убрала телефон.

— Покупатель уже приехал к дому.

— Какой покупатель? — спросил я.

— Компания, связанная с вашим двоюродным братом Виктором.

Имя отозвалось во мне неприятным холодом. Виктор всегда появлялся тогда, когда речь шла о деньгах. Он одалживал Лоре средства на ремонт крыши, потом уверял всех, что это был подарок. После её смерти требовал вернуть долг, хотя страховка погасила ипотеку. Я заплатил ему всё до последней копейки, чтобы девочки не слышали семейных ссор.

— Он сказал, что получил право продать дом, — продолжила Марина. — Якобы вы подписали отказ от наследства.

Софи открыла папку и достала ещё несколько страниц.

— Мы уже проверяли. В архиве нотариуса нет твоей подписи.

— А у Виктора есть копия, — сказала Марина. — Очень похожая на настоящую.

Эмма сжала губы.

— Значит, он хочет забрать дом в день, когда мы возвращаем тебе возможность жить иначе.

Я посмотрел на трёх девочек. В том доме на втором этаже всё ещё стояли их старые кроватки. В кухонном ящике лежали рисунки, на которых четыре фигуры держались за руки. Я не мог позволить, чтобы кто-то превратил наше прошлое в пункт договора.

— Едем, — сказал я.

Мы добрались до дома через сорок минут. У калитки стояла незнакомая машина, а на крыльце Виктор разговаривал с мужчиной в дорогом пальто.

Увидев нас, он усмехнулся.

— Наконец-то. Я уже боялся, что вы пропустите передачу собственности.

— Какой собственности? — спросила Эмма.

— Ваш дядя подписал документы. Я просто исполняю его волю.

Он протянул мне папку.

Я не взял её.

— Где нотариус?

— Здесь не суд, Андрей. Не усложняй.

— Тогда почему у тебя дрожит рука? — спросила Лили.

Виктор резко повернулся к ней.

— Ты ещё ребёнок и ничего не понимаешь.

Софи сделала шаг вперёд.

— Мы не дети. И мы знаем, что ты получил от страховой компании Лоры отдельную выплату за якобы одолженные деньги.

Улыбка исчезла с его лица.

Марина открыла свою папку и достала копию банковской выписки.

— Вы указали, что передали Лоре двадцать тысяч на ремонт. Но деньги ушли на счёт вашей строительной фирмы за три недели до аварии. Ремонт вы не проводили.

Виктор побледнел.

— Это ничего не доказывает.

— Тогда объясните вторую подпись, — сказала Марина.

Она положила на капот машины два документа. На одном стояла подпись Виктора. На втором — якобы моя. Даже беглого взгляда хватало, чтобы увидеть: буквы были слишком ровными, а завиток на последней букве повторялся совершенно одинаково.

Я почувствовал не злость, а усталость. Двадцать два года я думал, что обязан удерживать этот дом на своих плечах. Оказалось, кто-то всё это время пытался вытащить из-под него фундамент.

— Ты подделал мою подпись? — спросил я.

Виктор оглянулся на мужчину в пальто.

— Мы хотели только закрыть старый долг.

— Старый долг я выплатил, — сказал я. — Чеками. Каждый месяц. Ты прекрасно это знаешь.

— Ты жил в доме, который принадлежал семье Майкла, — выпалил Виктор. — А потом решил отдать его этим девочкам, будто ты герой.

Эмма вздрогнула.

— Он не пытался быть героем.

— Он украл у себя жизнь, — бросил Виктор. — А теперь все должны поклоняться ему за это.

Я посмотрел на него.

— Ты правда думаешь, что я жалею о них?

Он ничего не ответил.

— Я жалею только о том, что слишком долго считал тебя человеком, которому можно верить.

Марина позвонила нотариусу, который хранил оригиналы документов. Через час приехала женщина с металлическим чемоданом и подтвердила: дом принадлежал мне по завещанию Лоры и Майкла, а доверенность была поддельной.

Виктору пришлось уйти с крыльца без документов. Его компания потеряла сделку, потому что покупатель отказался связываться с поддельными бумагами. Но самым тяжёлым для него оказался не этот удар.

Мужчина в дорогом пальто снял часы и сказал:

— Мы прекращаем переговоры. После такого вы нам не партнёр.

Виктор смотрел на него так, будто только сейчас понял, ради чего всё затевал. Ему был нужен не дом. Ему нужно было вернуть себе положение человека, которого все слушают.

И именно его он лишился.

В тот вечер мы вернулись в актовый зал. Церемония уже закончилась, но на сцене остался один прожектор. Декан ждал нас с конвертом.

Я хотел отказаться от должности. Слишком много лет я говорил себе, что не имею права начинать что-то для себя.

Эмма остановила меня.

— Папа, ты можешь не соглашаться.

— А если соглашусь?

— Тогда мы будем спорить с тобой из-за сроков, бюджета и плохих заголовков.

— И кто победит?

— Конечно, мы, — сказала Софи.

Лили подняла рамку с фотографией Лоры.

— Мама оставила нам историю. Ты помог её продолжить. Теперь продолжим вместе.

Я подписал договор.

Не потому, что девочки купили мне новую жизнь. Они не могли вернуть пропущенные годы и не пытались. Они просто показали, что моя жизнь не закончилась в 2:17 ночи, когда зазвонил телефон.

На следующий день мы приехали в пустую комнату над библиотекой колледжа. На стене уже висела табличка: «Мастерская имени Лоры и Майкла Воронцовых».

Эмма принесла списки авторов.

Софи — расчёты.

Лили — эскизы обложек.

А я достал из кармана старый тканевый браслет с тремя бусинами и положил его рядом с их бумагами.

— Это что? — спросила Марина.

— Доказательство того, что у меня с самого начала была команда.

Девочки переглянулись.

Потом Эмма открыла чистую тетрадь и написала на первой странице название нашей первой книги.

«Три девочки, которые однажды взяли мужчину за палец — и не отпустили».

Лили прочитала заголовок и улыбнулась.

— Папа, ты готов?