ЧАСТЬ 4 — Жена запретила моему брату с синдромом Дауна приближаться к дочери, но после ночного крика её лицо изменилось

ЧАСТЬ 4

…Я обернулся и увидел мужчину в зелёной форме больничного хозяйства.

Он держал в руках связку ключей и маленькую записную книжку с загнутым уголком.

— Меня зовут Артём, — сказал он. — Я дежурил в вашем доме прошлой ночью.

— В нашем доме никто не дежурил, — ответил я.

— Я обслуживаю систему отопления в вашем квартале. Вчера вечером у вас прорвало трубу в подвале. Вивиан впустила меня через боковой вход.

Вивиан резко повернулась к нему.

— Вы ошиблись адресом.

Артём посмотрел на неё без страха.

— Нет. Я записал номер квартиры, потому что вы попросили меня отключить камеру у входа.

Клэр подняла голову.

— Камеру?

— Сказали, что она мешает ремонту. Потом вы, — он посмотрел на Вивиан, — попросили открыть шкафчик в спальне. У вас не было ключа, но замок был старый. Я открыл его универсальным ключом.

Я взглянул на маленький медный ключ в ладони Джейми.

— Почему ты взял его? — спросил я у брата.

Джейми опустил взгляд.

— Он лежал на полу. Я увидел, как Вивиан бросила его, когда услышала Софию.

Артём раскрыл книжку.

— Я записал время. Двадцать три сорок семь. Вивиан достала из шкафа флакон. Потом сказала, что это лекарство для Клэр. Я не придал значения. Но после ночного вызова понял, что видел что-то важное.

Вивиан шагнула к нему.

— Вы не понимаете, о чём говорите.

— Понимаю, — ответил он. — Моя дочь тоже лежала в реанимации после передозировки. Я узнаю этот запах.

Клэр смотрела на мать, будто видела её впервые.

— Ты сказала, что в шкафчике ничего не было.

— Я хотела помочь тебе.

— Ты хотела забрать Софию.

— Я хотела забрать тебя от него!

Вивиан ткнула пальцем в мою сторону, но рука у неё дрожала.

— Ты разрушил её жизнь, Марк. После рождения ребёнка Клэр стала пленницей. Ты водил в дом Джейми, заставлял её улыбаться, заставлял принимать помощь, когда она не могла даже спать.

— Я просила его прийти, — прошептала Клэр.

— Потому что он не отпускал тебя!

— Нет, мама. Потому что я боялась оставаться одна.

В этих словах было столько боли, что я не смог ответить сразу.

Доктор Лебедева мягко позвала меня в палату. София уже не плакала. Она лежала под тонким одеялом, в руке у неё был закреплён катетер, а на щеке блестела слеза.

Я сел рядом.

— Папа здесь, — прошептал я.

Джейми остановился в дверях.

— Можно?

Я кивнул.

Он подошёл, но не прикоснулся к Софии. Только положил на тумбочку маленький вязаный носок.

— Когда она поправится, наденем, — сказал он.

Клэр вошла следом. Она выглядела измождённой, будто за одну ночь стала старше на несколько лет.

— Марк, — сказала она, — я должна рассказать всё.

Я не перебил.

Она села на стул и сцепила пальцы.

— После родов я почти не спала. Иногда мне казалось, что София перестала дышать. Я проверяла её каждые две минуты. Потом начала слышать плач, даже когда она молчала. Врач выписал мне лекарство от тревоги и сказал, что нужно обратиться за помощью, но я боялась, что ты отнимешь ребёнка.

— Я бы не отнимал её.

— Я знала, что ты так скажешь. Но не верила. Я видела, как ты заботишься о Джейми, и думала, что для тебя любой человек, который нуждается в помощи, важнее меня.

Джейми вздрогнул.

— Я не виноват, что мне нужна помощь с автобусом, — сказал он.

Клэр посмотрела на него.

— Я знаю. Но я превратила это в ненависть, потому что мне было страшно.

Я почувствовал, как усталость впивается под рёбра.

— Ты отталкивала его каждый день. Ты унижала его перед ребёнком.

— Да.

— Ты позволила матери подмешивать лекарство Софии.

— Да.

— И трижды давала ей смесь, после которой она засыпала.

Клэр опустила лицо.

— Я не помню два кормления. Помню только, что просыпалась и радовалась тишине. Потом Вивиан сказала, что всё исправит. Она придумала обвинить Джейми.

— А ты согласилась.

Клэр кивнула.

Это было страшнее оправданий.

В палату вошла медсестра и сказала, что Вивиан ждёт в коридоре. Она отказалась разговаривать с врачом и требовала немедленно забрать дочь.

Я вышел к ней.

— София останется в больнице до утра, — сказал я. — Клэр тоже останется под наблюдением.

— Ты не можешь решать за неё.

— Клэр сама подписала согласие на лечение.

— А Джейми? Ты оставишь ребёнка рядом с ним?

Джейми стоял за моей спиной. Его лицо снова стало бледным, но он не отступил.

— Он будет рядом со мной, — сказал я.

Вивиан рассмеялась.

— Ты действительно считаешь его спасителем?

Я посмотрел на окровавленную полоску у Джейми на виске.

— Нет. Я считаю его человеком, который услышал ребёнка и пошёл на звук, хотя всю жизнь ему объясняли, что он опасен.

Вивиан отвернулась.

Утром, когда София уже спокойно спала, я позвонил своему начальнику и попросил несколько дней отпуска. Потом позвонил семейному врачу Клэр. Не потому, что всё простил. И не потому, что мог забыть ночь.

Потому что Софии нужна была мать, которой помогут, а не мать, которую оставят одну со страхом.

Клэр согласилась на лечение. Она сама рассказала врачу о каждом кормлении, о каждом провале в памяти и о том, что сделала Вивиан. Вивиан больше не пустили в палату.

Артём передал свои записи. Его свидетельство вместе с заключением врача сняло с Джейми всякое подозрение.

Когда я вернулся в палату, брат сидел возле кроватки Софии и смотрел, как она дышит.

— Можно я подержу её? — спросил он.

Клэр стояла у стены. Она вздрогнула, но не вмешалась.

Я взял Софию на руки и передал Джейми.

Он держал её осторожно, обеими ладонями, как держат чашку, до краёв наполненную водой.

София пошевелилась и открыла глаза.

Джейми замер.

— Она смотрит на меня, — прошептал он.

— Да.

— Я могу спеть?

Клэр вытерла слезу.

— Можешь.

Он тихо запел песню, которую мама пела нам в детстве, когда мы болели. Голос у него дрожал, но София перестала хныкать и ухватилась пальцами за его большой палец.

Клэр подошла ближе.

— Джейми, — сказала она, — я куплю тебе новую рубашку.

Он посмотрел на неё.

— Зачем?

— Твоя испорчена кровью.

Джейми задумался.

— Мама купила эту.

Клэр опустилась рядом с ним на колени.

— Тогда я отдам её в химчистку. И больше не буду решать за тебя, можешь ли ты быть рядом с Софией.

Он долго смотрел на неё.

— Но если я не знаю, что делать, я спрошу.

— А я отвечу без насмешки.

— И не назовёшь меня вторым ребёнком?

Клэр покачала головой.

— Не назову.

Я не знал, хватит ли этих слов. Скорее всего, нет. Некоторые вещи нельзя исправить одним разговором, даже если он происходит возле больничной кроватки.

Но Клэр осталась. Не рядом со мной — рядом с врачом, с правдой и с последствиями своего страха.

А Джейми продолжал держать Софию, пока она засыпала.

На тумбочке лежал тот самый белый колпачок в прозрачном пакете, а рядом — маленький жёлтый носок.

София сжала палец Джейми, и он прошептал ей:

— Я услышал тебя, малышка.