Жена запретила моему брату с синдромом Дауна приближаться к дочери, но после ночного крика её лицо изменилось

В 2:13 ночи моя жена закричала из детской так, будто увидела рядом с нашей дочерью убийцу.

Я проснулся от резкого вопля и секунду не понимал, где нахожусь. Рядом Клэр уже сидела на кровати, белая, босая, с рукой у горла.

— София! — выдохнула она.

Из радионяни донёсся глухой удар, потом короткое сиплое всхлипывание. Я бросился в коридор. Под ногами холодно блеснул деревянный пол, а за моей спиной хлопнула дверь спальни.

Мы добежали до детской одновременно.

Дверь была приоткрыта. Внутри горел ночник в форме луны. Джейми лежал на ковре возле кроватки, прижимая одну ладонь к полу. София лежала рядом с ним, неподвижная и непривычно тихая.

— Джейми! Отойди от неё! — закричала Клэр.

Он поднял голову. На его лице не было ни растерянности, ни обиды. Только ужасная сосредоточенность. Его пальцы дрожали, а в кулаке он сжимал какой-то маленький белый предмет.

Я шагнул к дочери.

— Не поднимай её пока, — сказал Джейми.

Я остановился.

— Что произошло?

Он посмотрел на Софию, потом на меня. Его губы побледнели.

— Позвони в скорую. Сейчас.

Клэр прижалась к дверному косяку. На её запястье блестела тонкая серебряная цепочка, которую она всегда снимала перед сном, но сегодня почему-то не сняла.

— Это он сделал, — прошептала она. — Я знала, что так будет.

— Клэр, замолчи и вызови скорую, — сказал я.

— Ты видел, где он был? Рядом с кроваткой! Он говорил, что хочет подержать её. Ты сам позволил ему остаться!

Джейми сжал кулак сильнее.

— Я не трогал её лицо, — сказал он. — Она не дышала правильно.

Слова прозвучали тихо, но от них у меня похолодели ладони.

Я опустился на колени и увидел, что боковая планка кроватки опущена. На матрасе лежала смятая пелёнка, а возле ножки кровати валялся пластиковый колпачок от детской бутылочки. От него пахло чем-то горьким и аптечным.

— Что это? — спросил я.

Клэр резко шагнула вперёд.

— Не трогай.

— Почему?

Она не ответила.

Джейми осторожно перевернул Софию на бок, придерживая ей голову. Я заметил на его запястье красную полосу от края кроватки. Видимо, он ударился, когда упал.

— Я услышал кашель, — сказал он, не отрывая взгляда от ребёнка. — Сначала она кашляла. Потом перестала. Я пришёл сюда. Она лежала лицом вниз. Я позвал Клэр, но она не слышала. Тогда я поднял планку. Она сорвалась.

— Ты сломал кроватку? — Клэр почти сорвалась на крик.

— Она была открыта.

— Ты к ней полез!

— Потому что она не дышала.

У меня в голове звенело. Джейми никогда не говорил так уверенно. После смерти мамы он звонил мне из-за каждой мелочи, но сейчас сам удерживал мою дочь, отсчитывая секунды.

— Я проходил обучение в садовом центре, — быстро сказал он. — Нам показывали, как помогать детям, если они подавились. Марк, не трогай её, пока она не начнёт нормально дышать.

София едва заметно шевельнула пальцами.

Я услышал сирену за окном.

Клэр вдруг присела у стены и закрыла лицо обеими руками.

— Господи, — прошептала она. — Он всё испортил.

— Что именно ты дала Софии? — спросил я.

Её руки медленно опустились.

В этот момент в коридоре раздались тяжёлые шаги фельдшеров, а Джейми раскрыл кулак и протянул мне белый предмет. Я увидел на нём знакомую надпись, но прочитать её не успел. Клэр бросилась к нему и попыталась вырвать колпачок из его руки…

ЧАСТЬ 2

…Но Джейми отдёрнул ладонь так резко, что ударился плечом о край кроватки.

— Не трогайте, — сказал он фельдшеру. — Это было во рту у Софии.

Медик опустился рядом с дочерью, проверил дыхание и зрачки. Второй фельдшер поднял с пола пластиковый колпачок пинцетом, который достал из сумки.

— Кто дал ребёнку лекарство? — спросил он.

Клэр посмотрела на меня.

— Никакое лекарство я ей не давала.

— Тогда почему от колпачка пахнет успокоительным? — спросил я.

В детской стало так тесно, будто стены придвинулись. София тихо застонала. Этот звук был слабым, но живым, и у меня подогнулись пальцы.

— Она дышит, — сказал фельдшер. — Но её нужно в больницу. Возможно, она что-то проглотила.

— Я поеду с ней, — сказала Клэр.

— Я тоже.

— Нет, — резко ответила она. — А Джейми останется здесь.

Он сидел на ковре, прижав ладонь к рассечённой коже у виска. На пальцах выступила кровь. Он смотрел не на Клэр, а на Софию.

— Я поеду, — сказал он.

Клэр усмехнулась, и от этой улыбки мне стало дурно.

— Ты уже сделал достаточно.

— Он спас её, — сказал фельдшер. — Не знаю, что произошло до нашего приезда, но если бы он не поддержал дыхание, разговор был бы другим.

Клэр побледнела.

В машине скорой помощи София лежала под прозрачной маской. Я держал её крошечную руку и видел, как на пальце закреплён датчик. Красный огонёк мигал в ритме её пульса.

Джейми сидел напротив. Он всё ещё держал окровавленную салфетку у виска.

— Ты видел, как она подавилась? — спросил я.

— Нет. Я услышал звук.

— Какой звук?

Он задумался, нахмурив брови.

— Не плач. Как когда вода попадает не туда. Потом удар. Клэр говорила, что я всё придумал.

— Клэр была рядом?

— В коридоре. Она сказала, что я пугаю ребёнка.

Я посмотрел на жену. Она сидела возле носилок, сцепив руки, и не отрывала взгляда от закрытого медицинского пакета, куда положили колпачок.

— Почему ты сказала, что он всё придумал? — спросил я.

— Я была в шоке.

— Ты сказала это до того, как вошли фельдшеры.

— Марк, не начинай сейчас.

— Тогда объясни мне, почему у Софии во рту оказался колпачок от лекарства.

— Я не знаю.

— А почему ты хотела забрать его у Джейми?

Клэр повернулась к окну. За стеклом проносились мокрые фонари.

— Потому что он не имеет права трогать наши вещи.

Я почувствовал, как внутри меня поднимается не злость, а что-то гораздо тяжелее. В больнице врач забрал Софию в смотровую. Нас оставили под белой лампой возле автомата с водой. Джейми положил на колени свою тканевую сумку. Из неё выглядывал маленький вязаный жёлтый носок, который он купил дочери неделю назад.

— Я хотел подарить ей, когда она сама сможет ходить, — сказал он.

— Ты подаришь.

— Клэр не хочет.

Я не нашёл, что ответить.

Через двадцать минут вышла доктор Лебедева. В руке она держала прозрачный пакет с остатками жидкости.

— София стабильна, — сказала она. — Но в её желудке обнаружены следы успокаивающего препарата. Совсем небольшая доза, однако для младенца она опасна.

Клэр закрыла глаза.

— Она могла случайно лизнуть колпачок, — быстро сказала она.

— На колпачке были следы слюны, — ответила врач. — Но этого недостаточно, чтобы объяснить её состояние. Кто-то налил препарат в бутылочку или смесь.

Я повернулся к жене.

— Какой препарат?

Доктор посмотрела на бумагу.

— Тот, что обычно назначают взрослым при сильных приступах тревоги. Рецепт оформлен на имя Клэр Беннет.

Клэр резко поднялась.

— Я не давала ей это!

— Тогда почему бутылочка с остатками смеси стояла у вашей кровати? — спросила врач.

Жена посмотрела на меня, и в её глазах впервые появился не страх за Софию, а страх перед тем, что я сейчас пойму.

— Я просто хотела поспать, — прошептала она.

Я почувствовал, что пол под ногами исчезает.

— Что ты сделала?

Она открыла рот, но ничего не сказала. А Джейми вдруг поднял голову.

— В бутылочке была не только смесь, — произнёс он. — Я видел ещё одну вещь.

— Какую? — спросил я.

Он посмотрел на Клэр, потом медленно разжал пальцы. Под окровавленной салфеткой лежал не только пластиковый колпачок. На его ладони был зажат крошечный медный ключ от шкафчика в спальне.

— Она спрятала лекарство там, — сказал Джейми. — Но кто-то уже забрал флакон. И этот кто-то не Клэр…

ЧАСТЬ 3

…В коридоре больницы внезапно зазвонил телефон Клэр.

Она вздрогнула и не стала отвечать. Телефон звонил снова. На экране высветилось имя «Вивиан».

— Это моя мать, — сказала Клэр.

— Ответь, — попросил я.

— Не сейчас.

— Ответь.

Клэр нажала кнопку разговора и включила громкую связь.

— Ты всё ещё в больнице? — спросила Вивиан без приветствия. — Я же сказала, нужно было убрать флакон до того, как он начнёт задавать вопросы.

Клэр закрыла рот ладонью.

В коридоре стало тихо. Даже Джейми перестал тереть окровавленный висок.

— Мама, ты не понимаешь… — прошептала Клэр.

— Я прекрасно понимаю. Этот мужчина годами будет использовать ребёнка, чтобы держать тебя возле себя. Ты должна была дать Софии немного смеси и сказать, что Джейми полез в комнату. Все знают, какой он. Никто бы не стал сомневаться.

У меня задрожали руки.

— Вивиан, — сказал я. — Где флакон?

На том конце повисла пауза.

— Кто это?

— Муж вашей дочери.

— Клэр, немедленно отключись.

— Где флакон? — повторил я.

Клэр смотрела на телефон, будто он был живым существом. Потом медленно сказала:

— В маминой сумке.

Вивиан выругалась.

— Я пыталась защитить тебя! Ты сама говорила, что больше не выдерживаешь этого дома, этих криков, его вечного контроля. Я хотела, чтобы ты уехала с Софией. А Джейми должен был стать причиной.

— Ты подсыпала лекарство моей дочери? — спросил я.

— Я налила его в бутылочку, но совсем немного. Ребёнок бы просто проспал. Я собиралась забрать флакон, пока все будут заняты.

Клэр отшатнулась от телефона.

— Ты сказала, что это безопасно.

— Я сказала, что так будет проще.

Я посмотрел на Джейми. Он сидел, сцепив руки на коленях. В его лице не было торжества. Только глубокая усталость.

— Зачем ты пошёл в детскую? — спросил я.

Он ответил не сразу.

— Я услышал, как Клэр сказала по телефону: «Дай ей заснуть». Потом она ушла за водой. Я испугался.

— Почему не позвал меня?

— Ты спал. А София кашляла.

Доктор Лебедева забрала телефон и попросила Вивиан приехать для объяснений. Я не стал спрашивать, что будет дальше. Всё это казалось слишком маленьким рядом с тем, что моя дочь могла не проснуться.

Клэр опустилась на стул.

— Я не хотела, чтобы она умерла, — сказала она.

— Но ты позволила матери использовать её.

— Я хотела, чтобы ты понял, каково это — жить рядом с человеком, за которого ты постоянно боишься.

Джейми поднял глаза.

— Я не опасный.

Клэр посмотрела на него. В её взгляде смешались стыд и злость.

— Я знаю.

— Нет, — тихо сказал он. — Ты только сейчас узнала.

Из палаты вышла медсестра и сообщила, что София проснулась. Я вошёл к дочери, коснулся её тёплой щеки и услышал слабый плач. Этот звук разорвал меня сильнее ночного крика.

Когда я вернулся, Вивиан уже стояла в конце коридора. В её руке была кожаная сумка. Рядом находился сотрудник больницы.

— Марк, — сказала она, — прежде чем ты сделаешь глупость, посмотри, что лежит внутри.

Она открыла сумку и достала флакон. Но под ним оказался конверт с печатью клиники.

— Клэр была у психиатра три недели назад, — сказала Вивиан. — И врач написал, что она не способна одна ухаживать за ребёнком.

Клэр резко встала.

— Мама, ты обещала, что никому не покажешь это.

Я взял конверт. На первой странице стояла подпись Клэр, а ниже — слова, от которых у меня перехватило дыхание: она сама просила временно ограничить своё общение с Софией из-за приступов, провалов памяти и мыслей о том, чтобы «дать ребёнку лекарство и исчезнуть».

Я поднял глаза.

— Ты знала, что можешь навредить ей?

Клэр заплакала.

— Я боялась признаться.

За стеклом палаты София снова заплакала. Вивиан сжала сумку.

— Если ты заберёшь ребёнка, Клэр останется одна. А если Джейми продолжит вмешиваться, я расскажу всем, что он ворвался в детскую и напал на неё.

Джейми медленно встал.

— Я не нападал.

— Но у тебя кровь на лице, — прошипела Вивиан. — Люди поверят тому, что увидят.

И тогда доктор Лебедева вышла из палаты с новой папкой в руках.

— Господин Беннет, — сказала она, — вам нужно знать ещё кое-что. Анализ показал, что София получила не одну дозу. Следы препарата обнаружены у неё минимум после трёх кормлений.

Клэр закрыла лицо.

Вивиан отступила к стене.

А я понял: ночной ужас был не случайностью и не первым эпизодом. Кто-то уже давно готовил для нас историю, в которой виноватым должен был стать Джейми…

И в эту секунду из палаты донёсся голос медсестры:

— Марк, к вам пришёл ещё один человек. Он говорит, что знает, кто забирал флакон из шкафчика…