Муж изменил мне после одиннадцати лет брака, а когда я положила снимки на стол, его рука дрогнула

Когда Деймон Моретті приказал мне избавиться от ребёнка, я поняла, что человек рядом со мной умер задолго до этой фразы.

Я стояла в кабинете на третьем этаже нашего дома в Чикаго, прижимая ладонь к животу. Был конец февраля, за окном хрустел снег, а на столе между нами лежали двенадцать фотографий его любовницы.

На одной она смеялась у окна гостиничного номера. На другой Деймон держал её за талию. На третьей его лицо было таким спокойным и счастливым, каким я не видела его уже много лет.

— Ты хочешь развод? — спросил он.

Он произнёс это так, будто спрашивал, заказать ли нам ужин.

— Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни.

Деймон медленно перевернул верхнюю фотографию. На обороте я увидела дату. Шесть месяцев назад.

— Это можно устроить, — сказал он.

— А ребёнок?

Его взгляд опустился на мой живот. Я ещё не сказала ему о беременности. Хотела сначала понять, есть ли в нём хоть что-то человеческое.

— Какой ребёнок?

Я достала из сумки белый конверт с результатами обследования и положила рядом со снимками. Врач написал: беременность одиннадцать недель, развитие соответствует сроку.

Деймон не изменился в лице. Только пальцы перестали двигать фотографию.

— Ты беременна от меня?

— Если считать по календарю, то да.

Он поднялся и подошёл к окну. Под его дорогими туфлями тихо скрипнул деревянный пол. На подоконнике стояла фарфоровая птица, которую я привезла из Венеции после нашей свадьбы. Деймон годами называл её безвкусной, но никогда не выбрасывал.

— Елена, — произнёс он, не оборачиваясь, — этого ребёнка не должно быть.

У меня внутри всё похолодело.

— Ты говоришь о собственной дочери.

Он резко посмотрел на меня.

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Тогда объясни.

— Я сказал, что этого ребёнка не должно быть.

В его голосе не было злости. Хуже. Там звучала деловая необходимость.

— Ты хочешь, чтобы я сделала аборт?

— Я хочу, чтобы ты сделала то, что необходимо.

Я усмехнулась, хотя губы дрожали.

— А если я откажусь?

Деймон подошёл к столу и наклонился ко мне. От его рубашки пахло дымом, холодным воздухом и чужими духами.

— Тогда ты поставишь под угрозу не только себя.

В этот момент я поняла: он говорит не о репутации и не о разводе. Он говорит о людях, которые привыкли превращать его слова в поступки.

Я забрала медицинский конверт, но фотографии оставила на столе.

— Хорошо, — сказала я. — Я подумаю.

Он впервые за вечер расслабил плечи.

Именно этого я и ждала.

Пока Деймон звонил кому-то из коридора, я поднялась в спальню, достала из шкафа дорожную сумку и спрятала внутрь паспорт, деньги, документы и маленький шерстяной комбинезон, который купила для дочери ещё до того, как рассказала о ней отцу.

В карман комбинезона я положила фарфоровую птицу. Она была тяжёлой, с отколотым крылом. Другого предмета, который принадлежал только мне, в этом доме не осталось.

Внизу хлопнула входная дверь.

Через минуту на лестнице послышались шаги. Деймон поднимался ко мне, а в руке у него была тонкая папка, которую я никогда раньше не видела. Он остановился перед дверью, положил ладонь на ручку и начал её поворачивать…

ЧАСТЬ 2

Деймон вошёл без стука. В его руке была папка из тёмной кожи, а на большом пальце блестела свежая царапина.

— Я говорил по телефону с врачом, — сказал он.

Я стояла у шкафа и держала сумку за ремень.

— С каким врачом?

— С тем, кто поможет решить проблему.

— Ты уже всё решил?

Он положил папку на кровать. Внутри лежало направление в частную клинику, где не задавали лишних вопросов.

— Завтра утром ты поедешь туда.

— Нет.

Одно короткое слово оказалось громче любого крика.

Деймон посмотрел на меня. За его спиной на стене висела наша свадебная фотография. На снимке я смеялась, а он смотрел не на меня, а куда-то поверх моего плеча.

— Ты не понимаешь, насколько опасно это ребёнок.

— Ребёнок не может быть опасным.

— Его отец может.

Я сжала ремень сумки так сильно, что ногти впились в кожу.

— Ты боишься своих врагов или того, что дочь однажды спросит, почему ты хотел её убить?

Лицо Деймона стало жёстким.

— Не произноси это слово.

— Какое? Дочь?

Он ударил ладонью по дверце шкафа. Внутри звякнули плечики.

— Я пытаюсь оставить тебя в живых.

— Нет. Ты пытаешься оставить в живых свою власть.

В ту ночь я не спала. В два часа услышала, как внизу открылась дверь, в три — как у ворот остановилась машина. Деймон думал, что я лежу в спальне. Я сидела на полу ванной и переписывала номера телефонов с его записной книжки, которую однажды нашла за книгами.

В шесть утра зазвонил мой телефон. Это был Марко, водитель Деймона, единственный человек в его окружении, который всегда называл меня по имени, а не госпожой Моретті.

— Елена, слушайте внимательно, — прошептал он. — Не садитесь в машину, которую пришлёт Деймон.

— Что произошло?

— Я не могу говорить долго. Вчера в порт приехали люди Сальваторе Веккио.

Имя я знала. Пятнадцать лет Деймон строил империю, удерживая Веккио от войны за городские склады и перевозки. Если Марко говорил правду, угроза была настоящей.

— При чём тут моя беременность?

На другом конце повисла пауза.

— При том, что Веккио узнал о наследнице.

В ванной капала вода из крана. Я смотрела на маленькую серебряную пуговицу на рукаве своей пижамы и вдруг ясно поняла: меня собирались не лечить. Меня собирались спрятать.

— Откуда он узнал?

— Кто-то продал сведения из дома.

— Кто?

— Я пытаюсь выяснить. Но вам нужно уехать сегодня.

Дверь ванной дёрнулась.

— Елена? — позвал Деймон. — Открой.

Я быстро сунула телефон под полотенце.

— Я плохо себя чувствую.

— Я слышу, что ты разговаривала.

В ручку снова вцепились пальцы.

Марко прошептал:

— На кухне есть служебный проход. Я оставлю там машину через двадцать минут.

Связь оборвалась.

Деймон вошёл, выбив замок плечом. На его лице не было прежней холодной уверенности.

— С кем ты говорила?

— С врачом.

Он шагнул ко мне, но остановился, заметив сумку на полу.

— Ты собиралась бежать.

— Я собиралась спасать дочь.

Деймон поднял папку и бросил её в раковину. Бумаги рассыпались по мокрой плитке.

— Если ты выйдешь из этого дома, Елена, я не смогу защитить тебя.

— Ты ни разу не пытался.

Вдалеке, за воротами, раздался автомобильный сигнал. Потом второй.

Деймон повернул голову к окну. Внизу один за другим гасли фонари охраны.

Он достал пистолет и впервые за одиннадцать лет нашего брака встал между мной и дверью.

— Кто-то уже приехал, — сказал он.

А затем в коридоре раздался тяжёлый топот, и замок на входной двери начал медленно выворачиваться из дерева…

ЧАСТЬ 3

Замок вылетел с металлическим хрустом. В дом ворвались трое мужчин в тёмных куртках, и Деймон выстрелил раньше, чем я успела закричать.

Пуля ударила в бронзовую лампу. Осколки посыпались на мраморный пол.

— В кухню! — крикнул он.

Я побежала, прикрывая живот руками. На лестнице лежал один из охранников, прижимая ладонь к плечу. Кровь растекалась по белой рубашке и капала на плитку.

Марко появился из служебного коридора с ключами в руке.

— Елена, сюда!

Деймон схватил меня за локоть.

— Нет. Ты останешься рядом со мной.

— Ты сам сказал, что не можешь меня защитить.

— Я передумал.

В его глазах впервые была не расчётливость, а страх. Настоящий, тяжёлый, почти мальчишеский.

Мы спустились в подземный гараж. Марко открыл старый грузовой фургон, а Деймон сел за руль. За стеной гремели выстрелы.

— Куда мы едем? — спросила я.

— В клинику за городом.

— Туда, где ты хотел отнять у меня дочь?

— Туда, где есть охрана.

Марко сел рядом со мной и захлопнул дверь. На его ладони была кровь, но я не знала, чья.

Через сорок минут мы оказались в небольшой больнице посреди пустыни. На часах в приёмном покое было 7:18 утра. За окнами поднималось белое солнце, а кондиционер гудел так громко, будто пытался заглушить весь мир.

Дежурная медсестра провела меня в палату. На тумбочке лежал пластиковый браслет с моим именем. Я провела пальцем по его острым краям и вдруг почувствовала, как дочь толкнулась внутри.

— Она слышит нас? — тихо спросил Деймон.

— Она слышит моё сердце.

— Елена…

— Не называй её своей, пока не научишься защищать её не только от врагов, но и от себя.

Он отвернулся.

В полдень пришёл доктор Харрис. Он осмотрел меня, проверил сердцебиение ребёнка и сказал, что стресс мог вызвать преждевременные схватки.

— Вам нужно оставаться здесь, — сказал он. — По крайней мере до утра.

— Она останется, — ответил Деймон.

Доктор посмотрел на него слишком долго.

Вечером я увидела на его бейджике маленькую трещину в пластике. Он нервно касался её большим пальцем.

— Доктор, кто сообщил вам о моём приезде? — спросила я.

— Больница получила распоряжение подготовить палату.

— От кого?

Он посмотрел на Деймона.

— От вашего мужа.

Деймон ничего не сказал.

Ночью Марко вошёл в палату без стука. В руках он держал папку, мокрую от дождя, хотя в пустыне дождь шёл только короткими тяжёлыми вспышками.

— Я нашёл человека, который продал ваш адрес, — сказал он.

Деймон поднялся со стула.

— Кто?

Марко положил папку на кровать и достал лист с подписью.

— Администратор вашей домашней клиники. Но это не главное.

Я увидела подпись и сразу узнала её. Её поставил не администратор.

— Это подпись моего мужа, — сказала я.

Деймон побледнел.

— Я не подписывал никаких документов.

Марко раскрыл папку шире.

— Подписывали. Шесть месяцев назад вы перевели триста тысяч долларов на счёт клиники и указали имя пациентки: Елена Моретті. В назначении платежа написано: прерывание беременности и последующее перемещение тела за пределы штата.

У меня перехватило дыхание.

— Я тогда ещё не знала, что беременна.

— Зато знал кто-то другой, — сказал Марко.

Деймон шагнул к нему.

— Ты лжёшь.

— Я видел перевод в бухгалтерии. А сегодня нашёл второй документ.

Он достал копию старого медицинского заявления. В графе отца стояло имя Деймона, но рядом была его подпись о согласии на процедуру.

— Я не ставил эту подпись, — повторил Деймон.

— Тогда кто мог пользоваться вашим именем? — спросила я.

Марко повернул последний лист.

Внизу стояла подпись женщины, которая всё это время жила в нашем доме, готовила мне чай и знала о каждом моём шаге.

— Скажите ей сами, — произнёс Марко.

В дверях стояла моя свекровь Виттория Моретті. Она держала в руке ключ от палаты и смотрела на меня так, будто я была не беременной женщиной, а ошибкой, которую слишком долго не исправляли.

— Это я подписала документы, — сказала она.

Деймон отступил.

— Мама?

— Я спасала семью.

— Ты хотела убить моего ребёнка.

Виттория сжала ключи. Металл впился ей в ладонь.

— Твоя дочь — дочь Марко Веккио.

Деймон резко повернулся ко мне.

Я не успела ответить.

В этот момент в коридоре погас свет, а из динамика раздался голос охранника: главные ворота открыты изнутри. Виттория улыбнулась и сказала, что настоящая война только начинается…