Я увидел бывшую жену с моей матерью на спине, а после её слов моя жена побледнела

Я увидел бывшую жену с моей матерью на спине, когда нынешняя жена уверяла меня, что мама спокойно поливает цветы.

Ирина остановилась посреди мокрого тротуара, будто услышала не своё имя, а выстрел. На её спине тяжело дышала Наталья, моя мать. Её нога была забинтована от колена до щиколотки, а тонкие пальцы вцепились Ирине в плечи.

Пакет с подарками выпал у меня из рук. Ромашковый чай рассыпался по лужам, рядом лег тёплый шерстяной платок, который я купил маме на рынке.

— Мама?

Наталья открыла глаза, но не ответила. Она стала почти невесомой. Лицо осунулось, губы потрескались, а под глазами темнели круги, каких я не видел даже после смерти отца.

Я бросился к ней.

— Что случилось? Почему ты у Ирины? Где Оксана?

Ирина крепче перехватила маму под коленями.

— Не здесь, Андрей.

— Я задал простой вопрос.

— А я говорю: не здесь.

В её голосе не было ни злости, ни прежней обиды. Только усталость. Под коричневой курткой торчал край медицинской рубашки, а на рукаве засохла белая полоска от больничного раствора.

Я попытался забрать мать, но Наталья вдруг обвила руками шею Ирины.

— Не вези меня обратно, сын.

— Куда обратно?

Она посмотрела на меня так, словно я был последним человеком, от которого ещё можно ждать спасения.

— В дом.

У меня похолодели ладони. В тот самый дом, где мама прожила тридцать два года. Дом, который после смерти отца оценили почти в семь миллионов гривен. Дом, из-за которого я когда-то поверил, что Ирина вышла за меня ради чужого имущества.

— Оксана присматривала за тобой, — сказал я. — Она писала, что с тобой всё прекрасно.

Ирина отвела взгляд.

— Покажи сообщения.

Я достал телефон. Три дня назад Оксана написала: «С твоей мамой всё отлично. Сегодня даже поливала цветы». За пять дней до этого с маминого номера пришло: «Не беспокойся обо мне. Работай спокойно».

Наталья уставилась на экран.

— Я этого не писала.

Внутри меня что-то треснуло.

— Тогда кто держал твой телефон?

Мама задрожала, и Ирина быстро накрыла её руку своей.

— Сначала отвезём её туда, где безопасно.

Через сорок минут мы вошли в маленькую комнату на окраине. Одна кровать, пластиковый стол и две свёрнутые подстилки у батареи. На столе лежали чеки из больницы и аптек почти на тридцать тысяч гривен.

— Ты жила здесь три месяца? — спросил я.

— Мама жила, — ответила Ирина. — Я спала на полу.

Я заметил на её пальце белую полосу. Кольца не было.

— Ты продала его?

— Когда Наталью положили в больницу.

Мама тихо заплакала.

— Андрей, Ирина вытащила меня из дома.

Она подняла рукав. На запястье темнел широкий след от сдавливания.

— От кого?

— От Оксаны… и Сергея.

Сергей. Мой двоюродный брат, которому я доверял почти двадцать лет.

Ирина опустилась на колени и достала из-под кровати плоскую коробку.

— Это началось ещё до нашего развода.

Внутри лежала папка. На первом листе — доверенность на мамин дом. Внизу стояла подпись Натальи.

— Я никогда этого не подписывала, — прошептала мама.

Она прижала папку к груди, а я понял: кто-то два года заставлял меня считать врагом единственного человека, который всё это время спасал мою мать.

Ирина раскрыла последний зажим и потянулась к следующему листу…

ЧАСТЬ 2

Ирина потянулась к следующему листу, но Наталья перехватила её руку.

— Сначала он должен пообещать.

Я стоял возле пластиковой кровати и чувствовал, как под подошвой хрустит рассыпавшийся бисер с маминой старой сумки.

— Что именно?

— Что не поедешь к Оксане один.

— Мама, мне нужно понять, что произошло.

— Ты уже два года понимал неправильно.

Эти слова ударили сильнее обвинения. Я сел напротив неё. Ирина осталась рядом, держа ладонь на краю одеяла.

Наталья достала из папки доверенность. Дата стояла за четыре месяца до нашего развода.

— Помнишь, как Оксана говорила, что Ирина приходила ко мне и просила переписать дом? — спросила мама.

— Помню.

— Она не приходила. Она тогда уже пыталась дозвониться мне, но Сергей забрал телефон.

Я поднял глаза.

— Зачем?

— Говорил, что я путаюсь и звоню не тем людям.

В комнате зашипела батарея. Этот звук вдруг показался мне похожим на чей-то нервный шёпот.

Ирина передала мне второй лист. Там была нотариальная отметка о подготовке сделки и два имени представителей. Первым значился Сергей Коваленко. Второе имя было закрыто маминой ладонью.

— Кто второй? — спросил я.

— Пообещай, что не закричишь, — сказала она.

— Я не могу обещать.

— Тогда пообещай хотя бы дослушать.

Мама убрала руку.

Вторым именем была Оксана.

Я перечитал строку. Потом ещё раз.

— Это подделка, — сказал я, но голос прозвучал неуверенно.

— Конечно, подделка, — ответила Ирина. — Но не случайная. Оксана готовила документы, Сергей искал покупателя, а ты должен был остаться единственным человеком, который поверит, будто мама сама отдала дом.

— Почему вы не сказали мне сразу?

Ирина сжала губы.

— Я пыталась. Три раза приезжала к тебе на работу. Сергей каждый раз уже был там и рассказывал, что я преследую тебя из-за дома.

Я вспомнил его спокойное лицо, руку на моём плече и фразу: «Брат, она хочет оставить тебя без семьи». Тогда я посчитал это заботой.

Мама закашлялась. Я подал ей воду в стакане с трещиной у края.

— Что случилось семнадцать дней назад? — спросил я.

— Оксана привезла нотариуса домой, — сказала мама. — Сказала, что это обычная бумага для лечения. Я отказалась. Тогда Сергей выкрутил мне руку.

Ирина опустила взгляд на синяк.

— Я приехала, когда услышала крик. Оксана заперла дверь изнутри.

— Как ты вошла?

— Через окно кладовой. Оно было разбито.

— И вывезла маму?

— Сначала в больницу. Потом сюда.

Я смотрел на её руки. На костяшках остались тонкие порезы от стекла.

— Почему ты не позвонила мне?

— Звонила. Твой номер отвечал, что абонент занят. А позже Сергей сказал, что ты сам запретил мне вмешиваться.

В этот момент мой телефон завибрировал.

Оксана.

Я включил громкую связь.

— Андрей, наконец-то, — сказала она. — Ты уже приехал к маме?

Я почувствовал, как Ирина напряглась.

— Откуда ты знаешь, что я приехал?

На линии повисла пауза.

— Сергей видел тебя возле рынка.

— А мама где?

— В доме, конечно.

Наталья закрыла лицо ладонями.

Я посмотрел на медицинскую выписку, где чётко стояла дата госпитализации семнадцать дней назад.

— Тогда почему в доме горит свет? — спросил я.

Оксана ответила слишком быстро:

— Потому что я там.

— Одна?

Пауза стала длиннее.

— Андрей, не устраивай допрос. Нам нужно встретиться у нотариуса завтра утром. Документы почти готовы.

— Какие документы?

Она резко выдохнула.

— Те, о которых ты прекрасно знаешь.

Ирина подняла голову. В её глазах появился страх.

Оксана сама поняла, что сказала лишнее, и отключилась.

Через минуту в дверь комнаты постучали. Три коротких удара, потом два.

Мама побледнела.

— Это Сергей…

ЧАСТЬ 3

— Это Сергей…

Он стоял за дверью в мокром пальто и держал в руке бумажный пакет с мандаринами. Улыбка на его лице выглядела почти родственной, но пальцы слишком сильно сжимали ручки пакета.

— Андрей, я знал, что ты сюда приедешь, — сказал он. — Давай без сцен. Наталье нужен покой.

Ирина встала перед кроватью.

— Ей нужен не ты.

Сергей посмотрел на неё холодно.

— Ты уже достаточно сделала. Увезла пожилую женщину, спрятала её и теперь изображаешь спасительницу.

— А ты изображаешь племянника, пока продаёшь её дом.

Улыбка исчезла с его лица.

Я поднял доверенность.

— Кто подделал подпись?

— Андрей, ты не понимаешь, в каком состоянии твоя мать.

— Я спросил: кто?

Он шагнул внутрь. От него пахло мокрой шерстью и мятными леденцами. Раньше этот запах ассоциировался у меня с семейными праздниками. Теперь от него свело желудок.

Наталья заговорила:

— Подпись поставила Оксана.

Сергей резко повернулся к ней.

— Тётя, вы путаете.

— Я помню её руку, — ответила мама. — Она тренировалась на старых квитанциях. Ты держал меня за плечо и говорил, что если я не подпишу, Андрей потеряет работу из-за долгов.

Я почувствовал, как в висках застучала кровь.

— У меня не было долгов.

— Они придумали их, — сказала Ирина. — И отправляли тебе письма от имени банка. Я нашла копии в почтовом ящике, когда ещё жила с тобой.

Сергей усмехнулся.

— Где доказательства?

В дверь снова постучали. На пороге стояла женщина лет шестидесяти с клетчатой папкой. Я узнал её не сразу.

— Это Валентина Петровна, — сказала Ирина. — Помощница нотариуса.

Сергей отступил.

Валентина поставила папку на стол.

— Я пришла, потому что больше не могу молчать. В тот день Оксана принесла доверенность и сказала, что Наталья лично просила срочно оформить продажу.

— Вы же приняли документ, — бросил Сергей.

— Я отказалась его заверять. У подписи дрожал штрих, а дата в заявлении была исправлена. Тогда Оксана сказала, что у меня больной муж и мне не стоит терять работу.

Она раскрыла папку и вынула журнал.

— Но я сделала копию записи о посещении. Наталья в тот день была в больнице после падения. Это подтверждает отметка лечащего врача.

Мама закрыла глаза. Ирина взяла её за руку.

— Почему вы не сказали раньше? — спросил я.

— Потому что Сергей пришёл ко мне домой. Он знал, где учится моя внучка.

Сергей побледнел.

— Вы всё неправильно поняли.

— Нет, — сказала Валентина. — Неправильно понял всё только Андрей.

Сергей бросил взгляд на доверенность.

— Дом всё равно достался бы семье. Оксана хотела продать его, закрыть свои кредиты и вернуть остаток. Я лишь помогал.

В комнате стало так тихо, что я услышал, как мандарин покатился по полу.

— А мама? — спросил я.

— Она бы жила в хорошей квартире.

— Почему она была заперта?

Сергей молчал.

Ответила Наталья:

— Потому что я сказала, что позвоню тебе.

Сергей дёрнулся к столу и схватил папку. Ирина заслонила документы, а я перехватил его запястье.

— Всё закончилось, — сказал я.

— Ты ещё не знаешь, кому Оксана уже пообещала этот дом.

Он вырвался и выбежал в подъезд.

Валентина достала из папки последний лист.

— Покупатель приехал сегодня утром. Сделка назначена на девять. Если вы хотите остановить её, нужно успеть до открытия нотариальной конторы.

Я посмотрел на часы.

Было без пяти восемь.

И тут на телефон пришло сообщение с незнакомого номера: «Если Андрей узнает, что случилось с первым покупателем, он сам отдаст дом»…