ЧАСТЬ 4

…Я не ставила никакой подписи утром.

Но мужчина уже раскрыл кожаную папку.

Было начало шестого вечера. Солнце отражалось в лобовом стекле шерифской машины, а в гараже пахло картоном, древесной пылью и холодным кофе, который я оставила на верстаке перед поездкой.

— Представьтесь, — попросила Виктория.

— Дэниел Прайс, представитель кредитной компании «Северный берег». У нас есть соглашение о залоге.

— На чьё имя?

Он посмотрел на меня.

— На имя Лорен Митчелл.

— Я его не подписывала.

— В документе стоит ваша подпись.

Мама судорожно вдохнула.

Итан шагнул к ней.

— Что ты сделала?

— Ничего, чего нельзя было исправить, — ответила она.

Виктория взяла папку у Дэниела и быстро просмотрела страницы. Потом достала из своей сумки увеличительное стекло, которое всегда носила с собой для проверки печатей.

— Дата соглашения — прошлый четверг, — сказала она.

— Верно.

— В прошлый четверг Лорен была в Денвере.

Я кивнула.

— У меня есть посадочный талон и отметка на рабочем совещании. Я вернулась только сегодня.

— Подпись могла быть поставлена заранее, — возразил Дэниел.

— Могла, — сказала Виктория. — Но не эта.

Она достала из своей папки копию настоящего документа о собственности и положила рядом с соглашением.

— Посмотрите на букву «М» в фамилии. В подлинной подписи Лорен первый штрих уходит вниз. В этой копии он начинается сверху и обрывается у края. Это не подпись, а вырезанный фрагмент старого скана.

Дэниел нахмурился.

— Вы утверждаете, что нас обманули?

— Я утверждаю, что вы приняли документ, составленный без участия владельца.

Шериф открыл блокнот.

— Мисс Митчелл, вы подаёте заявление о попытке незаконно использовать вашу собственность?

Я посмотрела на мать.

Она стояла у крыльца и держалась за деревянные перила. На её большом пальце блестела тонкая царапина — та самая, которую она получила, когда вскрывала мой почтовый ящик запасным ключом.

Внезапно я вспомнила: два месяца назад мама просила меня оставить ей этот ключ «на случай, если прорвёт трубу». Я не забрала его обратно.

— Откуда у вас были мои документы? — спросила я.

Мама не ответила.

— Откуда, мама?

Итан тихо сказал:

— Она заходила в дом, пока тебя не было.

Я повернулась к нему.

— Ты знал?

— Я видел её там в прошлом месяце. Она сказала, что проверяет трубы.

— И промолчал?

Он опустил голову.

— Она сказала, что хочет помочь нам.

Это было хуже самой подделки. Мама нарушила границу, а Итан увидел это и решил, что моя собственность — приемлемая цена за его спокойствие.

Дэниел достал телефон.

— Я должен сообщить в отдел оформления, что соглашение о залоге оспаривается.

— Не просто сообщить, — сказала Виктория. — Вы должны немедленно заблокировать его регистрацию и вернуть все электронные копии отправителю.

— Если документ поддельный, компания проведёт внутреннюю проверку.

— Проверка нужна сегодня.

Виктория говорила так спокойно, что Дэниел перестал спорить.

Мама вдруг подошла ко мне.

— Лорен, послушай. Я думала, что если дом будет у Итана, он перестанет бояться долгов. Я не хотела продавать его чужому человеку.

— А кому ты обещала его?

Она закрыла глаза.

— Марку Хейсу.

Итан дёрнулся.

— Моему кредитору?

— Он сказал, что простит часть долга, если получит дом.

Я почувствовала, как злость уступает место тяжёлому, почти физическому разочарованию.

— Значит, ты собиралась забрать мой дом, отдать его Итану, а потом позволить кредитору отнять его у него?

— Я собиралась выиграть время.

— За мой счёт.

Мама заплакала. Не театрально, не громко. Просто опустила лицо и начала вытирать щёки краем рукава.

Я ждала, что почувствую удовлетворение.

Не почувствовала.

Только усталость.

Шериф попросил всех вынести личные вещи из гаража. Итан молча взял коробку с розовой погремушкой. Его пальцы дрожали, и крышка снова съехала набок.

— Я помогу вам найти временное жильё, — сказала я Меган.

Итан резко поднял голову.

— Лорен, не надо.

— Я говорю с Меган.

— Мы сами справимся.

— Нет, не справитесь. Но помощь не означает, что вы получаете мой дом.

Меган посмотрела на меня.

— Почему ты вообще хочешь нам помогать после этого?

Я ответила не сразу.

Потому что дети не выбирали ни долги, ни ложь, ни бабушкин план. И потому что я слишком хорошо знала: можно отказаться от человека, не отказываясь от его детей.

— Я оплачу вам шесть недель в гостинице и внесу первый взнос за небольшую квартиру. Деньги пойдут прямо владельцу, не Итану.

Итан открыл рот, но я подняла ладонь.

— Это единственное, что я предлагаю.

Меган кивнула, плача.

— Спасибо.

Мама посмотрела на меня с болью.

— А мне ты ничего не дашь?

Я достала из кармана запасной ключ от дома и положила его на ладонь Виктории.

— Тебе я дам возможность больше никогда не входить сюда без письменного разрешения.

Она сжала губы.

— Ты разрушила семью.

— Нет, мама. Я просто перестала делать вид, что обмана в ней не было.

Шериф попросил её выйти за ворота. Она медленно спустилась с крыльца, прошла мимо яблони и остановилась у машины.

— Ты всё равно останешься одна, — сказала она.

Я посмотрела на коробку с погремушкой, которую Меган держала у груди.

— Возможно. Но близнецы не будут расти в доме, который куплен чужой подписью.

Итан поставил коробку в фургон.

— Лорен, я верну деньги.

— Вернёшь. И подпишешь расписку.

Он кивнул.

— А если не смогу?

— Тогда мы поговорим об этом честно. Не через маму, не через поддельные бумаги и не за моей спиной.

Он впервые посмотрел прямо на меня.

— Ты правда больше не считаешь меня братом?

Я вспомнила его руки, устанавливающие полки в подвале. Вспомнила, как он смеялся, когда я пролила краску на собственные туфли. Вспомнила и то, как он стоял в моём гараже с чужой коробкой, уверенный, что моё «нет» можно не услышать.

— Считаю, — сказала я. — Но брат — это не разрешение брать то, что тебе не принадлежит.

Виктория позвонила в регистрационную компанию. Дэниел отошёл к машине и начал объяснять кому-то случившееся. Шериф записал последние данные и попросил меня сменить замки до конца недели.

Я вошла в гараж, чтобы убрать коробку с инструментами, и увидела на полке старую жестяную банку из-под печенья. В ней лежали документы на дом, квитанции о налогах и расписка о первом взносе, которую я хранила с тридцати одного года.

Сверху лежала фотография: я стою на кухне в белой краске, отец держит лестницу, а Итан прикручивает полку. Мама тогда снимала нас и говорила, что этот дом будет собирать семью много лет.

Я перевернула фотографию.

На обороте её почерком было написано: «Наш дом».

Я взяла ручку и добавила ниже одну строку: «Дом Лорен Митчелл. Остальным — только с её разрешения».

Затем положила фотографию обратно в жестяную банку и услышала с улицы голос Меган:

— Лорен, девочки будут зваться Элис и Роуз.

Я вышла к гаражу. Меган стояла возле фургона, прижимая к животу ту самую погремушку в форме луны.

— Красивые имена, — сказала я.

— Мы хотели назвать одну в честь твоей мамы, — призналась она. — Но после сегодняшнего дня решили выбрать другие.

Я посмотрела на мою мать, сидевшую в машине у тротуара. Она слышала эти слова. Её рука замерла на дверной ручке.

А потом Меган положила погремушку на коробку и добавила:

— Девочки будут помнить, кто помог им найти место, где их ждали.

Фургон тронулся. Внутри, среди чужих вещей, тихо звякнула маленькая луна.