Я вернулся в поместье раньше срока и увидел, чем занималась дочь служанки в моей гардеробной — мой управляющий побледнел

В тот день я застал трёхлетнюю Эмму в своей гардеробной с иглой в руке и понял, что в моём доме произошло нечто страшнее обычной кражи.

Я приехал без предупреждения в 3:47 дня. Встреча в центре сорвалась: человек от соперничающей семьи прислал вместо себя молодого помощника, и я не стал тратить время на чужое неуважение. Водитель остался у ворот, а я пошёл к дому один, слушая, как гравий хрустит под подошвами.

В поместье стояла странная тишина. Я прошёл через восточное крыло, поднялся по лестнице и увидел приоткрытую дверь гардеробной. Внутри, на маленьком деревянном стуле возле гладильной доски, сидела девочка.

На её коленях лежала моя белая рубашка с разорванным боковым швом.

Эмма была босой. Синее хлопковое платье выцвело на локтях, волосы держались в кривом хвостике, а в правой руке она сжимала длинную иглу для штор. Белая нитка проходила через ткань неровными петлями. Там, где игла прокалывала пальчик, кожа уже покраснела.

Я сделал три шага и опустился перед ней на колени.

— Не двигайся, — сказал я тихо.

Она замерла, будто ждала удара.

Я забрал иглу и положил её на доску. Потом посмотрел на её руку. На маленьком указательном пальце было несколько десятков проколов.

— Как тебя зовут?

— Эмма, — прошептала она. — Я не хотела портить.

— Кто сказал, что ты испортила рубашку?

Её губы задрожали.

— Мама сказала, надо починить. Иначе мистер Марко скажет, что она плохо работает.

Имя управляющего прозвучало в моей гардеробной как щелчок взведённого оружия.

— Где твоя мама?

Эмма показала на служебный коридор.

Я поднял её на руки. Девочка была такой лёгкой, что меня пробрала злость. Не на неё. На весь дом, где взрослые проходили мимо ребёнка, который часами шил мою рубашку, чтобы его мать не выгнали.

В конце коридора находились комнаты прислуги. Дверь матери Эммы была закрыта. Я толкнул её плечом.

На кровати лежала Лусия, горничная, которую я почти никогда не замечал. Её лицо пылало, губы пересохли, а рядом стояла чашка с нетронутым чаем. На табурете лежала пустая упаковка от лекарств.

— Мама не встаёт, — сказала Эмма у меня на руках. — Я звала миссис Терезу, но она сказала, что нельзя шуметь.

Лусия открыла глаза и попыталась сесть.

— Господин Романо… я всё объясню.

— Сначала врач. Потом объяснения.

Я положил Эмму на стул и достал телефон.

— Доктору Вейлу. Немедленно.

Лусия попыталась схватить меня за рукав.

— Пожалуйста, не увольняйте меня. Я завтра всё уберу. Я могу работать.

— Кто сказал, что я тебя увольняю?

Она отвернулась.

— Мистер Марко. Он сказал, что вы приказали убрать меня до вечера. Что я украла деньги из кладовой.

Внутри меня что-то медленно, очень холодно повернулось.

— А ты крала?

— Нет.

— Тогда почему поверила?

Лусия посмотрела на Эмму. В её взгляде было столько страха, что я сразу понял: она боялась не меня одного.

В коридоре послышались шаги. Тяжёлые, размеренные. Управляющий Марко Беллини появился в дверях с папкой под мышкой.

Он остановился, увидев меня на коленях возле кровати.

— Господин Романо, вы вернулись раньше, — сказал он.

— Как видишь.

Марко улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

— Я как раз собирался доложить о краже.

— О какой?

— О деньгах для кухни. Лусия подписала ведомость, но средств нет.

Эмма вдруг крепче обхватила мою шею.

— Не слушайте его, — прошептала она. — Он спрятал мамину книжку.

Марко резко посмотрел на ребёнка.

— Дети выдумывают.

Я почувствовал, как маленькие пальцы впились мне в воротник.

— Какую книжку?

Лусия побледнела.

— Ничего, господин. Эмма нашла её случайно.

Марко сделал шаг внутрь.

— Вопрос уже решён. У меня есть документы, подтверждающие её вину.

Он открыл папку, но не успел вынуть бумаги. В дальнем конце коридора раздался звон разбитого фарфора, затем голос кухарки Терезы:

— Господин Романо! Не подписывайте ничего, пока не увидите, что лежит под третьей доской в кладовой…

Марко дёрнулся и бросился к двери раньше меня…

ЧАСТЬ 2

Марко рванулся в коридор, но я успел схватить его за плечо. Папка выскользнула из-под его руки и ударилась о пол. Листы разлетелись по плитке, как белые птицы.

— Стоять, — сказал я.

Он замер.

Эмма всё ещё сидела у меня на руке и держала край моего пиджака. Я чувствовал, как дрожит её маленькое тело.

— Тереза говорила о третьей доске, — продолжил я. — Почему ты побежал?

— Потому что кухарка сошла с ума, — ответил Марко. — Она пятьдесят лет ищет заговоры между мешками с мукой.

Из кухни донёсся хриплый голос:

— А ты двадцать лет ищешь дураков среди хозяев!

Тереза появилась в коридоре, прижимая ладонь к порезанному пальцу. На полу за ней блестели осколки блюдца. Она тяжело дышала, но смотрела прямо на Марко.

— Я случайно уронила чашку, — сказала она. — А потом увидела, как он прячет ключ от кладовой.

Марко повернулся ко мне.

— Это нелепо. Я управляю вашим домом с тех пор, как умер ваш отец.

— Именно поэтому ты знаешь, где лежит каждая бумага.

Я передал Эмму Терезе.

— Отнеси её в гостиную. И не выпускай из рук.

— Нет! — девочка вцепилась в мой рукав. — Мама тоже должна идти.

— Мама останется с доктором, — сказал я. — Я вернусь.

Эмма посмотрела мне в глаза, будто проверяла, можно ли мне верить. Потом разжала пальцы.

Я вошёл в кладовую вместе с Марко. На стенах висели медные кастрюли, в воздухе пахло мукой и сушёным розмарином. Третья доска пола находилась возле старого шкафа. Марко встал перед ней.

— Отойди.

— Вы не можете обращаться со мной как с преступником.

— Я пока обращаюсь с тобой как с человеком, который слишком быстро испугался деревянной доски.

Он отступил.

Я поднял доску кончиком ножа для конвертов. Под ней лежала жестяная коробка из-под печенья. На крышке сохранилась выцветшая картинка с апельсиновым пирогом.

Тереза принесла её в полотенце.

— Я нашла коробку утром, — сказала она. — Но Марко заметил меня. Поэтому я спрятала её обратно.

Внутри лежали копии платёжных ведомостей, несколько квитанций и маленькая чёрная книжка Лусии. На первой странице стояло её имя, а ниже — записи о лекарствах, которые она покупала для ребёнка и матери.

— Это мои записи, — прошептала Лусия из дверей. Доктор уже успел осмотреть её, но лицо оставалось белым. — Я записывала всё, что получала и чего не получала.

Я перелистал страницы. Зарплата Лусии уменьшалась три месяца подряд. Ведомости, которые показывал Марко, были подписаны её именем, но подпись выглядела странно: буква «л» уходила в длинную кляксу, которой Лусия никогда не делала.

— Он удерживал деньги, — сказала Тереза. — Не только у неё. У половины прислуги.

Марко вспыхнул.

— Я удерживал штрафы. Это разрешено правилами.

— Какими правилами? — спросил я.

Он замолчал на секунду, и этого хватило.

Я взял одну квитанцию. Платёж был сделан не в аптеку, а в фирму, которой я не знал.

— Почему деньги на лекарства ушли в «Северный причал»?

Марко вытер губы платком.

— Это поставщик.

— Поставщик чего?

— Хозяйственных материалов.

— Тогда почему на квитанции стоит номер банковского счёта, который заканчивается теми же цифрами, что и счёт твоего зятя?

В кладовой стало тесно, хотя стены не двигались.

Марко посмотрел на дверь.

— Вы устали после дороги. Давайте обсудим это в кабинете.

— Нет.

— Здесь прислуга.

— Именно поэтому и здесь.

Лусия опустила взгляд.

— Господин Романо, я хотела сказать вам ещё кое-что. Вчера вечером Марко принёс мне бумагу. Сказал, что это заявление на увольнение. Но я не умею читать юридические документы. Он велел поставить подпись, иначе заберёт Эмму и вызовет службу опеки.

Я повернулся к Марко.

— Ты угрожал ребёнком?

— Я предупреждал о последствиях её воровства.

— А потом сказал, что приказ об увольнении исходил от меня?

— Потому что иначе она бы не подписала.

Тереза тихо выдохнула.

Я заставил себя не ударить его. Не ради Марко. Ради Эммы, которая стояла за дверью и всё слышала.

— Где бумага? — спросил я.

Лусия подняла руку.

— Он оставил копию в моей комнате. Спрятал под матрасом, когда услышал ваш автомобиль.

Марко резко шагнул к ней.

— Ты лжёшь.

Я встал между ними.

— Ещё шаг — и ты пожалеешь, что вообще умеешь ходить.

Он остановился.

В комнате доктора зазвонил телефон. Доктор Вейл ответил, побледнел и протянул трубку мне.

— Это из ворот, — сказал он. — Там человек утверждает, что приехал за документами Марко. И он назвал пароль, который знают только трое в этом доме…

Марко закрыл глаза, а я понял: его махинации были лишь верхним слоем. Под ним скрывалось нечто, ради чего он готов был поставить на кон не только работу, но и жизнь всех, кто находился в поместье…

ЧАСТЬ 3

Я взял трубку.

— Кто у ворот?

Охранник назвал имя: Паоло Веккио. Бывший бухгалтер моего отца. Человек, который исчез после смерти отца и с тех пор не появлялся ни на одном семейном собрании.

— Не впускайте его, — сказал Марко.

Я медленно повернулся.

— Значит, впустите.

— Господин, это может быть ловушка.

— Тогда она уже внутри.

Через семь минут Паоло вошёл в кладовую. Он был худым, сутулым, в мокром от снега пальто, хотя на улице шёл всего лишь холодный дождь. В руке он держал кожаную бухгалтерскую сумку с латунной застёжкой.

Марко отступил к полкам.

— Ты обещал молчать, — сказал он.

Паоло посмотрел на него.

— Я обещал молчать, пока ты не тронешь девочку.

Лусия прижала ладонь ко рту. Тереза выпрямилась, забыв о порезе.

Я поставил на стол ведомости.

— Объясняй.

Паоло открыл сумку и вынул три папки. Бумага внутри была пожелтевшей, но подписи оставались чёткими.

— После смерти вашего отца Марко получил доступ к резервному счёту семьи. Он каждый месяц переводил часть денег на счета подставных фирм. Сначала это были небольшие суммы. Потом больше.

— Почему мой отец не заметил?

Паоло опустил глаза.

— Потому что он сам приказал скрыть эти переводы.

У меня перехватило дыхание.

Марко усмехнулся.

— Видите? Ваш отец знал.

— Зачем?

Паоло достал последний документ.

— Ваша младшая сестра была должна деньги людям из южного округа. Ваш отец хотел выкупить её долг и сохранить это в тайне. Марко предложил помочь. Но после смерти вашего отца он продолжил переводить деньги уже себе.

Я посмотрел на Марко.

— Ты украл деньги, прикрываясь долгом моей сестры?

— Я спас её, — резко ответил он. — Ваш отец бросил всё на меня. А потом умер, оставив мне только грязь, угрозы и людей, которые требовали оплаты.

— Ты мог прийти ко мне.

— К вам? — Марко горько рассмеялся. — Вы тогда были мальчишкой, который думал, что страх заменяет уважение.

— И поэтому ты решил украсть ещё больше?

— Я решил, что раз уж меня сделали частью этой семьи, я возьму то, что мне причитается.

Он схватил металлическую коробку и швырнул её на пол. Крышка раскрылась, квитанции разлетелись под ноги.

Эмма появилась в дверях. Тереза не успела её остановить.

— Мама, он злой? — спросила девочка.

Лусия бросилась к ней, но пошатнулась. Я поддержал её за локоть.

Марко посмотрел на Эмму и вдруг сказал:

— Если бы её мать подписала бумаги, всё закончилось бы тихо.

— Какие бумаги? — спросил я.

Паоло ответил вместо него:

— Передача права на служебные помещения. Марко собирался продать восточное крыло через подставную компанию. Для этого ему нужны были подписи работников, будто они добровольно покинули комнаты. А болезнь Лусии и угроза забрать ребёнка должны были заставить её подписать первой.

Лусия закрыла лицо руками.

— Он сказал, что если я откажусь, Эмму отправят в приют.

— Я не собирался трогать ребёнка, — прошипел Марко.

— Но ты заставил её шить мою рубашку, чтобы она думала, будто спасает мать, — сказал я.

Он ничего не ответил.

Доктор Вейл поднял с пола копию соглашения. Внизу стояла подпись Лусии, но рядом чернила были размазаны.

— Подпись поставлена недавно, — сказал он. — Но документ датирован месяцем раньше.

Паоло достал из сумки ещё один лист.

— А это настоящая причина визита. Марко уже продал сведения о вашей системе охраны человеку из конкурирующей семьи. Сегодня ночью они собирались войти через восточный сад. Он обещал открыть ворота.

В этот момент снаружи прогремел металлический удар.

Охранник закричал по внутренней связи:

— Господин Романо, у восточной стены движение! Мы видим троих, возможно, четверых!

Марко бросился к окну.

Я схватил его за воротник и развернул к себе.

— Ты позвонил им?

Он взглянул на часы.

— Они уже здесь.

Вдали, за мокрыми деревьями, погасли садовые фонари. Потом один за другим начали гаснуть огни в доме.

Эмма заплакала.

И тогда я услышал из рации охранника голос, которого не ожидал услышать никогда:

— Господин, один из людей у восточной стены назвал себя вашим братом Нико. Он требует, чтобы вы вышли один…