Я вошла в комнату босса, чтобы снова вывести его из себя, но его последнее правило заставило брата побледнеть

В ту ночь мой брат ворвался в комнату Вето Карузо и увидел его руку у меня на талии.

Он остановился так резко, что бокал в его пальцах треснул. Красное вино пролилось на белый мрамор, а я всё ещё стояла босиком на ковре, в короткой шёлковой пижаме, которую надела исключительно ради того, чтобы вывести Вето из равновесия.

— Клэр, выйди, — сказал Бернардо.

— Почему? — я улыбнулась. — Мы как раз обсуждали семейные правила.

Вето убрал руку, будто обжёгся. Его лицо снова стало непроницаемым, но я заметила, как напряглась жилка у него на шее. Для человека, которого боялась половина Нью-Йорка, он слишком легко терял самообладание рядом со мной.

— Бернардо, — произнёс он тихо, — закрой дверь.

— Я сказал, чтобы она вышла.

— А я сказал — закрой дверь.

Мой брат посмотрел сначала на него, потом на меня. Между ними висело что-то тяжёлое, старое, опасное. Я знала Вето с детства. Когда мне было десять, он приезжал к нам вместе с Бернардо и привозил коробки лимонных пирогов. В двадцать четыре я уже прекрасно понимала: мужчина, который мог приказать убить человека одним движением пальцев, боялся не меня, а того, что чувствовал рядом со мной.

Внизу гремела музыка. В особняке Карузо собрались все семьи, которые никогда не произносили слово «мафия» за праздничным столом, но знали цену каждой улыбке. Из коридора доносился запах табака, воска и розмарина от жаркого.

— Бернардо, — сказала я, — если ты хотел застать меня в компрометирующем положении, мог хотя бы постучать.

— Ты понятия не имеешь, во что играешь.

— Зато Вето знает. Правда ведь, Вето?

Он посмотрел на меня. Всего секунду. Но этого хватило, чтобы у меня перехватило дыхание.

— Уходи вниз, Клэр.

— Это приказ?

— Это предупреждение.

Я подошла ближе и поправила серебряную заколку в форме ласточки, приколотую к поясу пижамы. Моя мать подарила её перед смертью и сказала, что ласточки всегда возвращаются туда, где их ждут. Я никогда не верила в такие вещи. До этой ночи.

— Тогда предупреди меня правильно, — прошептала я.

Вето сжал челюсть.

— Не оставайся со мной наедине.

У меня внутри всё оборвалось, хотя я сама добивалась именно этой реакции.

— Почему?

Бернардо шагнул вперёд.

— Потому что отныне это правило.

— Чьё?

Вето не ответил. Внизу внезапно стихла музыка. Затем раздался звук разбитого стекла, за ним — крик.

Бернардо выхватил пистолет, а Вето встал между мной и дверью.

— Запри её в гостевой комнате, — приказал он брату.

— Что происходит?

В коридоре послышались быстрые шаги. Кто-то закричал имя Вето. Он достал из внутреннего кармана пиджака тонкую кожаную папку и положил её на стол.

— Если со мной что-то случится, — сказал он Бернардо, — она должна узнать правду.

Его пальцы легли на застёжку папки, и в этот момент дверь с грохотом распахнулась…

ЧАСТЬ 2

…На пороге стоял Лука Беллини, младший брат человека, которого Вето Карузо отправил из Нью-Йорка пять лет назад.

На его белой рубашке темнело пятно крови, но сам Лука улыбался так спокойно, будто пришёл на семейный ужин.

— Никто не пострадал, — сказал он. — Пока.

Бернардо поднял оружие.

— Ещё шаг — и ты не выйдешь отсюда.

— Не торопись, старый друг. Я принёс сообщение.

Вето заслонил меня плечом.

— Говори.

Лука посмотрел прямо на меня.

— Девушка должна знать, почему её держат рядом с тобой.

Я почувствовала, как холодеют пальцы. Заколка-ласточка впилась в ладонь, когда я сжала её через ткань.

— Что значит «держат»? — спросила я.

Бернардо резко обернулся.

— Клэр, в гостевую комнату. Сейчас.

— Нет.

— Это не просьба.

— Вы оба говорите со мной так, будто я вещь, которую можно спрятать в шкафу.

Вето взглянул на брата, и в его глазах мелькнуло раздражение.

— Она остаётся здесь.

Бернардо побледнел.

— Ты с ума сошёл?

— Возможно.

Лука тихо засмеялся.

— Вот оно. Значит, слухи правдивы. Великий Вето Карузо наконец нашёл человека, ради которого нарушит собственные правила.

Вето двинулся к нему, но я схватила его за рукав.

— Не трогай его. Пусть объяснит.

Он опустил взгляд на мою руку. Под пальцами чувствовалась грубая шероховатость его пиджака, а под ней — напряжённая мышца.

— Пять лет назад, — сказал Лука, — Вето забрал у моей семьи груз, который должен был изменить расстановку сил. Но он не знал, что среди бумаг была одна подпись. Твоя, Клэр.

Я рассмеялась, потому что иначе бы закричала.

— Мне было девятнадцать.

— Именно. Ты подписала поручительство за Бернардо, когда он влез в долг.

Я повернулась к брату.

— Какой долг?

Он отвёл взгляд.

— Это давно закрыто.

— Тогда почему Лука всё ещё говорит о нём?

Вето взял папку со стола и раскрыл её. Внутри лежали листы, перевязанные бордовой лентой, и маленький металлический жетон с выгравированной буквой «Э». Такой жетон я видела однажды в кабинете отца, незадолго до его смерти.

— Ты была не поручителем, — произнёс Вето. — Ты была залогом.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как капля крови упала с рукава Луки на паркет.

— Объясни.

— Бернардо задолжал людям, которые не принимают деньги вместо жизни. Они согласились подождать, если он отдаст им доступ к нашим счетам. Но доступ был оформлен на тебя. Твоё имя оказалось ключом.

Я смотрела на брата, ожидая, что он возразит. Он молчал.

— Ты использовал меня? — спросила я.

— Я хотел защитить тебя.

— Ты даже не сказал мне.

— Потому что Вето обещал, что никто не тронет тебя.

Я повернулась к Вето.

— И поэтому ты поставил правило? Не оставаться со мной наедине?

— Потому что, если они поймут, что ты для меня значишь, ты станешь не ключом, а оружием против меня.

Лука медленно отступил к двери.

— Слишком поздно. Человек, который забрал документы, уже едет сюда.

— Кто? — спросил Вето.

Лука посмотрел на папку.

— Тот, кто подписал приказ от имени Бернардо.

Телефон Вето зазвонил. Он ответил, и его лицо изменилось.

— Говори.

Несколько секунд он слушал, затем произнёс:

— Заприте ворота. Никого не выпускать.

Когда он убрал телефон, Бернардо уже смотрел на него с ужасом.

— Вето, — сказал брат, — почему ты так посмотрел на меня?..

ЧАСТЬ 3

…— Потому что приказ подписан твоим именем, — ответил Вето.

Бернардо отступил к камину. Его плечо задело бронзовую кочергу, и та с глухим звоном упала на плитку.

— Я не подписывал никаких приказов.

— Тогда объясни, почему твоя печать стоит на каждом листе? — Вето бросил папку на стол.

Я подошла первой. На верхнем документе действительно стояла печать моего брата — чёрный герб с двумя львами. Под ней была подпись: «Бернардо Эспозито».

Но я знала её лучше всех. В детстве Бернардо писал букву «Б» с длинным нижним крючком. На документе крючка не было.

— Это подделка, — сказала я.

Бернардо посмотрел на меня с такой надеждой, будто я только что вытащила его из воды.

— Клэр, я клянусь…

— Не клянись. Покажи руки.

Он замер.

— Что?

— Покажи руки.

У него под ногтями была тёмная пыль, а на большом пальце — свежий порез. Я вспомнила, как час назад он стоял у стола в кабинете отца, хотя утверждал, что не заходил туда после похорон.

Вето понял одновременно со мной.

— Где ты был перед началом собрания?

— В гараже.

— Врёшь, — сказала я.

Он резко повернулся ко мне.

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Зато я понимаю подпись отца. Он хранил образец на обратной стороне каждой семейной расписки. И тот, кто подделывал твои документы, использовал не твою подпись, а его старый образец.

Из коридора донёсся хриплый голос:

— Потому что у меня был доступ к архиву.

В дверях стоял Сальваторе, старый управляющий дома. Он держал трость, но опирался на неё не из-за слабости: под деревянной ручкой блестел спрятанный нож.

Бернардо прошептал:

— Ты?

— Твой отец велел мне следить за счетами после его смерти, — ответил Сальваторе. — Ты нашёл бумаги и решил, что можешь продать имя сестры тем, кто предложит больше.

— Я не продавал её!

— Ты заложил её подпись, — сказал Вето. — И подписал приказ вывезти её из города, когда она стала мешать сделке.

Я почувствовала, как пол качнулся под ногами.

— Ты хотел отправить меня куда?

Бернардо закрыл лицо ладонью.

— В Канаду. Ненадолго.

— Ты собирался похитить меня.

— Я собирался спасти тебя от людей, которым был должен.

— За счёт моей жизни?

Он посмотрел на меня, и в его глазах впервые появилась не злость, а настоящий страх.

— Вето поставил условие, что ты останешься под его защитой. Поэтому он оттолкнул тебя. Он знал: если ты станешь его женщиной, все поймут, где его слабое место.

Вето медленно повернулся ко мне.

— Я хотел отправить тебя к тёте в Вермонт.

— Без объяснений?

— Я думал, ты возненавидишь меня и уедешь.

— А если бы я не уехала?

Он посмотрел на мою заколку-ласточку.

— Тогда я бы нарушил правило раньше, чем хотел.

Сальваторе положил на стол последний лист.

— Есть ещё одна подпись. Та, которую никто не заметил.

Вето взял документ, прочитал его и побледнел.

— Это не приказ Бернардо.

— Нет, — сказал старик. — Это распоряжение самого Вето. Передача всех счетов и оружейных складов человеку, который придёт после полуночи.

Я увидела внизу страницы имя получателя.

Оно принадлежало не Луке Беллини.

Оно принадлежало человеку, которого Вето считал погибшим пять лет назад.

В этот момент за воротами раздался протяжный сигнал автомобиля, и Вето сжал лист так сильно, что бумага хрустнула…